Ты только мой

Я пришел в себя спустя несколько часов, когда заметил что начало смеркаться. Ярко-оранжевый закат заливал комнаты теплым светом. Меня словно накрыло, а теперь я окончательно пришел в себя, понимая, что я сижу на полу среди битых стекол, а мои руки изодраны в кровь. Проделав недолгий путь до кухни, я достал с верхнего шкафчика бутылку виски. Пробка отлетела на пол, а я жадно припал к горлышку вливая в себя жидкость, насильно обжигая свое горло.Четыре глубоких глотка было вполне достаточно, поэтому поставив бутылку на кухонную тумбу, я отправился на второй этаж по пути скидывая с себя одежду. И вот, я захожу в душевую кабину и включаю ледяную воду. Облокотившись руками о стену, я вскидываю голову к верху, и ледяной поток воды бьет прямо в лицо остужая мой гнев и принося легкую боль. "Мисаки. Мисаки. Я не хочу тебя оставлять одного. Никогда. Но что же мне сделать, чтобы заслужить твое прощение?" "Как мне поступить, чтобы ты не ненавидел меня." Я продолжал стоять под ледяным напором воды прокручивая возможные варианты. "Бесполезно". "Акихико, ты бестолочь". С водными процедурами было покончено, и я подошел к зеркалу обматывая полотенце вокруг бедер. Расчесав непослушные мокрые волосы, я взглянул на свои руки. Костяшки были почти раздроблены, а вся рука в небольших ссадинах. Тяжело вздохнув я достал из шкафчика за зеркалом перекись, и принялся обрабатывать раны. Когда и с этим было покончено, влетел в свою комнату и порыскав в шкафу нашел черные брюки и белую рубашку. Одеваясь я вспомнил, что мобильник остался в кармане других брюк. Нижняя часть гардероба нашлась в коридоре второго этажа, на полу. Обыскав карманы я все же нашел мобильник и взглянул на время. 19.50 Наверняка время приема в больнице уже закончилось. "Да чтоб их. Придумаю что-нибудь". С этой мыслью я вышел из квартиры, но когда оказался на улице столкнулся с очередной проблемой. Машины-то нет. Я пришел домой пешком. "Бля, и ключи от нее в пиджаке остались. Черт." Поразмыслив, я решил вызвать такси. Общественный транспорт для меня это слишком. В ожидании такси, я успел зайти в магазин и купить пачку сигарет. Стоя у своего подъезда и не спеша затягиваясь, я увидел черную иномарку, которая остановилась прямо передо мной. "А таксисты неплохо так зарабатывают." Сев рядом с водителем, я продиктовал ему адрес и уставился в окно. "Мисаки, я обязательно сделаю так, чтобы ты не ненавидел меня." Мы ехали чертовски медленно, и я уже хотел прикрикнуть на водителя, как вдруг вдалеке заметил здание больницы. Прикурив сигарету, и выслушав все самое хорошее о себе от водителя, я остановил его в двух кварталах от больницы, и продолжил путь в нужном направлении. Я не спеша продвигался вперед, прикуривая одну за одной. Чем ближе я подходил, тем больше мне становилось не по себе. К стыду своему должен признать, что мне было страшно. Я боялся, что Мисаки отвергнет меня как и в тот раз. Услышать в очередной раз "уходи" с его нежных розовых губ слишком тяжело. Но как медленно я бы не шел, все равно я оказался около главного входа больницы. Докурив и выкинув окурок, я сделав вдох и вошел через главный вход. Свет был приглушенный, а в приемной никого не было. Даже больше скажу - такое чувство, что больница вымерла, но оно даже лучше. Быстренько дойдя до лифта и прождав пару минут, я заскочил внутрь и нажал кнопочку с циферкой три. Повернувшись спиной к двери, я посмотрел на себя в зеркало, которое красовалось на стене лифта. "Да, видок многообещающий. Когда я нормально спал в последний раз? " Синяки под глазами услужливо подсказывали, что хрен его знает когда. В лифте раздался небольшой звоночек, и дверь открылась. Передо мной оказалась еще одна приемная, но и там никого не было. Подойдя к ней я осмотрелся по сторонам. "Ни души". Оно и понятно. Сидеть всю ночь на одном месте, и следить за тем, чтобы кто-нибудь не пришел глупо, хотя в принципе сейчас не так поздно. Я наверное один такой умник, решивший навестить больного ближе к ночи. И все же решив не испытывать судьбу, я быстренько пошел по коридору. Третья дверь слева - я стою напротив нее, и не решаюсь войти. Со стороны приемной послышались голоса, которые "подтолкнули меня" и я открыв дверь, вошел внутрь палаты. Прикрыв за собой дверь я стал оглядываться. В палате было темно, и я уже подумал, что Мисаки спит, но привыкнув к темноте, я увидел, что кровать пуста. Повернув голову вправо я заметил тонкую полоску блеклого света по другую сторону двери ведущую...А бес его знает куда она вела. "Может в уборную?" Два шага в ее сторону, и я снова стою, как дебил, в страхе открыть ее. "Акихико, ну что ты как маленький?" Сжав зубы со всей силы, я открыл дверь. Я так и остался стоять на пороге, боясь сделать хоть шаг. Я ожидал увидеть все, что угодно - спящего Мисаки, Мисаки который прогонит меня, Мисаки который будет плакать или орать на меня. Но то, что я увидел сейчас, к этому я не был готов. Мой малыш стоял лицом к зеркалу рассматривая себя в отражении, бледный цвет кожи только подчеркивал ярко-красные рубцы и порезы на всей спине. Глубокий, почти бордовый порез находился в самой середине спины прямо по позвоночнику, заканчиваясь под резинкой хлопковых штанов. Выпирающие лопатки и остренькие плечики добавляли хрупкости моему малышу. Я видел, что Мисаки заметил меня, и смотрит сквозь отражение зеркальной поверхности, при этом не говоря ни слова. Я сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь, не отрывая взгляда от его лица. Еще шаг и я вижу, как его глаза наполняются слезами, а губки слегка подрагивают. Последний шаг и я останавливаюсь прямо за ним. В отражении я вижу огромный синяк на его боку настолько неестественного цвета, будто его нарисовал безумный художник. Рука невесомо касается его живота, проводя вверх по груди и я снова смотрю в его глаза. Сердце бьется с бешеной скоростью, и ладонью я чувствую, что у Мисаки сердце бьется ни чуть ни медленнее. Вторая рука скользит по ребрам едва касаясь прохладной кожи. Я опускаю голову и мои губы касаются его плеча. - Прости, прости меня. Я очень виноват перед тобой. Только не прогоняй меня, умоляю, - шепчу ему и снова целую плечико. - Не надо меня жалеть, я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватым, но не надо из-за этого заставлять себя, - он осекся, а моя рука лежавшая на его груди почувствовала теплую капельку, которая сорвалась с изумрудных глаз. Я отстраняюсь от него, и аккуратно беру за запястье. Брюнет вздрагивает, но не вырывается и я поворачиваю его к себе. - Никогда больше не смей думать, что я с тобой из-за жалости, - шепчу я, проводя тыльной стороной ладони по его щеке. Брюнет испуганно смотрит на меня своими изумрудными глазками, и снова две капельки соленых слез стекли по его щекам. Я бережно вытер их, и погладил брюнета по запястью, заглядывая в его глаза. - Разве я не противен тебе, - всхлипнул ангелочек, опуская голову. - Мисаки, я люблю тебя. Никогда, слышишь, никогда я не подумаю об этом. И ты не думай об этом. Это просто невозможно, родной. Ты самое дорого, что есть у меня... - я ненадолго замолчал. В следующую секунду я встаю на колени перед ним, и обхватываю руками его хрупкие стройные ножки. - Я обязан это сделать... Мисаки, прости меня, за все прости, - я уткнулся лицом в его бедро. Парень молчал и я боялся самого страшного. Отстранившись, я поднял голову. Мисаки воспользовавшись моментом, встал передо мной на колени и обнял за шею. - Ты не виноват, поэтому не надо... - парень всхлипывал у меня на плече, - я очень люблю тебя, - прошептал он. Я был безмерно счастлив. Мой малыш простил меня, идиота. Мы так и стояли на коленях обнявшись, и шептали друг другу всякие романтичные глупости. Мой Мисаки улыбался, и от этого на душе становилось еще теплее. Я взял его за подбородок, и прижался к нежным губам. Казалось будто прошла вечность после нашего последнего поцелуя, и я начал забывать вкус его потрясающих губ. И сейчас, я снова ощутил на себе этот умопомрачительный вкус ванили. Поцелуй не был страстным и животным, нет, он был переполнен любовью и нежностью. Звук донесся до нас, заставляя вздрогнуть обоих. Мы переглянулись. То, что произошло в следующую секунду, не описать словами, что бы передать комичность ситуации, но я попробую. Вам знакома ситуация, когда ревнивый муж приходит домой пораньше, а его жена с любовником забавляются в спальне? Да? Так вот, следующие действия примерно такие - любовник прячется в шкафу, любезно предоставленном девушкой. Ситуация похожа до нельзя. Мисаки вскакивая, тащит меня за собой, и в итоге чуть ли не запихивает в душевую кабинку. - Молчи, если тебя застукают здесь, будет плохо, - с этими словами он закрывает кабинку. Стекло в душе матовое, и разглядеть все в мелочах не предоставляется возможным, тем более что свет очень тусклый, но судя по звукам и силуэтам произошло следующее. Медсестра решила проверить больного, и не застав его в постели зашла в уборную. Мисаки к этому времени спрятал марлевую повязку, и накинул наверх рубашку. Перекинувшись дежурными фразами, они вместе вышли из этой комнатки в палату, и я вздохнул с облегчением. А зря. Я не понял, что сделал не так, но в следующую секунду послышался шум воды, и я почувствовал, что на меня течет ледяная вода. Как же хотелось заорать во всю глотку что-нибудь матерное, но увы и ах. Сжав зубы, я тихонечко открыл дверь и выскользнул из этого прекрасного стеклянного ящика. И как по волшебству стоило мне выйти, как вода перестала литься. Проклиная все и вся я подошел к двери и прислушался. "Вроде тихо". Я приоткрыл дверь, и тихонечко вышел из адской комнаты. В палате до сих пор был выключен свет, и поэтому снова пришлось привыкать к темноте. Около окна я увидел Мисаки, который стоял рядом с тумбой и держал стакан в руке. - Прости, мне надо было принять лекарство, - он поставил стакан на место, и тяжелой походкой направился ко мне. Было видно, что каждый шаг приносит ему мягко говоря дискомфорт, и от этого мое сердце снова сжалось, но я решил промолчать. Уже оказавшись совсем близко, я увидел как заблестели его глаза и с губ сорвался тихий смешок. - Ты решил помыться? - он уже ели сдерживал смех рукой. - Ты в курсе, что у тебя там не душ, а пыточная камера? - я улыбнулся в ответ, стягивая с себя мокрую рубашку. - Неа, еще не довелось там побывать, - он уже в наглую смеялся надо мной. Кстати от этого мне самому стало смешно. Я снова зашел в комнатку, и выжал свою рубашку. Пользы было мало, зато с меня ничего не стекало. Сухим полотенцем прошелся по волосам и вернулся в палату. Мисаки сидел на кровати лицом к окну. Я подошел к нему и сел рядом. - Я безумно успел соскучится по тебе, - прошептал брюнет, наблюдая за звездным небом. - Я тоже, - моя ладонь легла на его, и слегка сжала ее. - Я хотел спросить... - брюнет замолк. - Все что угодно, - я улыбнулся, наблюдая за его прекрасным профилем. - Мы, я... Я смогу вернуться снова туда... К тебе... Ведь... - Нет, не сможешь, - брюнет уже хотел что-то сказать, как я прервал его, - мы с тобой переедем от туда. Куда ты сам пожелаешь, - я нежно улыбнулся и поцеловал его в щеку. - Я счастлив, - промолвил брюнет, после пары минут молчания. - Я тоже, мой родной, я тоже, - бережно поглаживая свое сокровище по голове, ответил я.