Выбраться из тьмы

Here I come, hold me back Tired of holding back I’m about to let the Drag attack So get out my way, it’s a new milliennium, it’s a brand new day. So bugged out N..., Thugged out N... I don’t really care y’all my N... I’m about to let the Dragon out now. Y’all gonna make me unleash the Dragon, I know you don’t really wanna unleash the Dragon. «И зачем ты это сделал?» Этот вопрос терзал Гарри всю ночь. Противоречивые чувства сменяли друг друга, и Гарри ни в чем уже не был уверен. Минуту назад он хотел видеть Малфоя мертвым — сейчас он готов был умереть за него. Ему удалось заснуть за час до подъема. Когда нужно было вставать, голова раскалывалась и Гарри не торопился открывать глаза. Он слышал, как его однокурсники, весело переговариваясь, покидают комнату. Была суббота, так что их приподнятое настроение могло означать лишь одно: предстоял выход в Хогсмид. «Тем лучше», — подумал он, — «смогу спокойно выспаться». Он неторопливо приоткрыл один глаз и наткнулся на метающий молнии взгляд. От неожиданности Гарри подпрыгнул. — МАЛФОЙ!!! — заорал Рон прямо Гарри в лицо. Мальчик-Который-Выжил лишь почесал затылок, приводя свою иссиня-черную гриву в еще больший беспорядок. Бросив взгляд на своего лучшего друга, он отметил, что тот был уже одет и готов спуститься вниз. — Эй, Рон, не кричи на меня с утра пораньше. И, я тебя прошу, давай сегодня обойдемся без Малфоя. Тот шумно втянул носом воздух и повернулся, чтобы уйти, но опять не сдержался: — МАЛФОЙ! ЧЕРТ, ГАРРИ, ТЫ ПОЦЕЛОВАЛ МАЛФОЯ?! — Я в курсе, да, — огрызнулся Гарри. — Послушай, я сам не понимаю, как так вышло. Мы были там одни, и я вдруг захотел его поцеловать. Мы... — Гарри, ты мой лучший друг, и я тебя люблю, но если ты начнешь распространяться о деталях, то мне придется тебя убить. Ты гей? Поттер пожалел, что не может завернуться в одеяло и проваляться так до самих ЖАБА. Ему стало стыдно, а еще он чувствовал себя непонятым. И очень уставшим. Гарри заставил себя подняться и окинул Рона скептическим взглядом. — Это что за вопрос? Нет, я не гей. — Я, конечно, не хочу тебе противоречить, Гарри, но ты вчера поцеловал парня — и кого! Почему ты выбрал именно его? Подумаешь, Дитя Тьмы! Ты мазохист, что ли? — А ЕСЛИ И ТАК?! — терпение Гарри было на пределе. — Думаешь, мне самому нравится то, что со мной происходит? Мне хотелось прикасаться к нему! Мерлин, речь о Малфое! Да, он Наследник, а еще — заноза в заднице! Думаешь, я все это спланировал, Рон? Тебе не кажется, что я и так себя презираю за то, что сделал? Малфой мне устроит нелегкую, а тут еще ты, мой лучший друг, взялся читать мне мораль! Если я вчера рассказал вам с Герми о поцелуе, так только оттого, что был в растерянности. У меня куча вопросов, на которые я пытаюсь найти ответы. Рон помолчал немного, внимательно изучая Гарри. Затем кивнул. — Извини. Я не подумал. Я, правда, был шокирован твоим увлечением этим... этим позором магического мира. А, скажи честно, ты думаешь, я выгляжу лучше Малфоя? Гарри рассмеялся и пошел в душ, оставляя Рона наедине с его сомнениями. Закрыв глаза, потерявшись в своих мыслях, он долго стоял под теплыми струями. Гарри чувствовал, как постепенно расслабляется. Вчера светлая прядь волос задела лоб Гарри, когда он поцеловал слизеринца. Он вздохнул. Не хотелось больше думать о подробностях того поцелуя. Поэтому Гарри отдался удовольствию, что доставляли ему сбегающие по спине капли. У Малфоя атласная, на удивление горячая кожа — полная противоположность его бледности и леденящему душу взгляду. Кожа, которой Анджелина, Чжоу — и Мерлин знает, сколькие еще — могли касаться, целовать. Ревность буквально разъедала Гарри изнутри. Понимали ли они, как им повезло? Знали ли, что своими жадными пальчиками касаются Абсолютного Зла? Осознавали ли, что кто-то готов пойти на все ради одного лишь ласкового взгляда от Наследника? Гарри медленно провел рукой по груди и вниз. Он представил себе Малфоя, на котором не было ничего, кроме черных брюк. Волосы блондина развивались на ветру, а взгляд серых глаз — озёр сомнений — был направлен на Гарри. Он вскрикнул от удивления, почувствовав свои пальцы вокруг эрекции. Он не может этого сделать. Он не должен. Как можно этим заниматься, мечтая о своем враге? И как он вообще посмел осквернить созданный им самим образ невинного Драко? «Ниже падать уже некуда», — подумал он, перекрывая горячую воду и позволяя холодным струям остудить его пыл. — «Мне плевать на Драко Малфоя. Пускай катится ко всем чертям». Оставив попытки причесаться, он надел темно-зеленый свитер и потертые джинсы. Он не осознавал, насколько красив; не понимал, как выгодно эта одежда подчеркивает его тело; не замечал заинтересованных взглядов. Гарри помнил себя маленьким чахлым одиннадцатилетним мальчишкой, но остальные видели в нем сексуального юношу: изумрудные глаза подчеркивали темные волосы и смуглую кожу, атлетическое телосложение смягчала ангельская улыбка... Гарри Поттера желали. И тот факт, что он не знал об этом, делал его еще очаровательнее. *** Тем же утром, в спальне шестикурсников Слизерина, Грегори Гойл рисковал своей жизнью. Он занимался тем, что больше всего ненавидел Наследник — уставился на него, ожидая, когда тот проснется. Почувствовав на себе чужой взгляд, Драко внезапно открыл глаза и буквально чуть не зарычал, когда увидел нависшего над ним Гойла. — Почему ты постоянно так делаешь, Грeг? — раздраженно произнес Малфой, поднимаясь. Телохранитель Наследника ничего не ответил и продолжил наслаждаться красотой своего блондина, на котором не было ничего, кроме боксеров и футболки Depeche Mode. На футболке можно было прочесть надпись "DM EXCITER" (Драко нравилось, что его инициалы ассоциировались с возбуждением). Этот сувенир он приобрел во время шопинга на пару с Анджелиной. У Гойла всегда была слабость к Драко, и он особенно любил пофантазировать о его стройных ногах и упругой заднице. Грегори не хватало смелости признаться блондину в своих чувствах, но он был уверен, что у Малфоя есть подозрения на его счет. Он не сомневался, что Драко использовал своё обаяние, чтобы получить от него все, что хочет. Но учитывая то, что Грегори готов был отдать жизнь за него, это было даже лишним. Две недели назад между слизеринцами состоялся разговор, и Драко очень удивился, узнав, что он был единственным слизеринцем-шестикурсником, который и не подозревал о своей мрачной судьбе. Все остальные студенты курса с рождения знали, что Драко — Наследник и что смысл жизни горилл Крэбба и Гойла — охранять его. Драко отказывался признавать, что его самолюбие пострадало от этой новости. Он всегда думал, что он — лидер по жизни, что люди тянутся к нему из-за его харизмы, а не только из-за того, что он — сын Люциуса Малфоя. Теперь Драко уже ни в чем не был уверен. — Я задал тебе вопрос, Гойл, — прошипел Драко. — Ты красивый. «Мерлин, что за олух! Он играет в плюй-камни дни напролёт — должно быть, мозги после такого времяпрeпрoвождения отключаются надолго. И я ещё должен ему доверять?!» — Я знаю, — ответил Драко, перед тем как направиться в ванную старост. Он с наслаждением опустился в воду и плавал до тех пор, пока усталость не вытеснила из его головы тревожащий образ Поттера, который намеревался его поцеловать. Жар его губ интриговал, и Драко постарался отрешиться от эмоций. Ему должно быть все равно, он не должен давать верх чувствам. Он должен соответствовать созданному его родителями образу — образу Ледяного Принцa. Он ни при каких условиях не должен огорчать их. Нужно отдалиться от Поттера с его вечным стремлением спасать мир. Драко оделся во все черное. Джинсы, облегающая футболка, кожаная куртка. Он был великолепен, до невозможного прекрасен. Он расстроился, не получив привычных комплиментов от Плаксы Миртл, которая куда-то исчезла ещё вчера. Выйдя из комнаты, Драко намеренно не запер дверь заклинанием. Он ненавидел делать как все. *** Темный силуэт вошел в ванную старост и подобрал с пола полотенце Драко. Темному Лорду оно понадобится. Затем силуэт направился к бассейну и наполнил три пробирки водой, в которой искупался Слизеринский Принц. *** Гарри завтракал, когда Драко появился в Большом Зале. Многие разговоры тут же прекратились, а у Гарри перехватило дыхание. Отпад. Малфой в черном был идеальным воплощением маггловского представления о волшебнике — высокий и до завидного красивый: непроницаемый взгляд, привычная ухмылка на лице и идеально уложенные волосы. От него исходила неуловимая аура опасности. Драко проигнорировал всех, кроме Анджелины, которой не преминул подмигнуть. Блондин устроился за столом слизеринцев. Панси Паркинсон смотрела на него с обожанием. Он наклонился к ней и шепнул что-то на ушко, не отрывая взгляда от Гарри. Та громогласно расхохоталась и повернулась к Миллисенте Булстроуд, чтобы поделиться с ней новостями Драко. «Так просто предвидеть их поступки», — подумал Гарри, — «Пять минут — и все в курсе». Малфой же продолжал красоваться перед своим фанклубом, но был прерван криками только что вошедшей Чжоу Чанг. — Малфой! Нам нужно поговорить! — Мы уже говорили. — Ты не имеешь права меня бросать! Никто не может так пренебрежительно кo мне относиться! — Слушай, — прохладно обратился к ней Драко, поднимаясь. Ему не очень хотелось устраивать сцену. — Ты уже должна была меня забыть, мы расстались два дня назад. Я позабыл о тебе, даже не договорив слово «квиддич». Бери пример с меня. Время все исправит. Слизеринцы громко рассмеялись, к ним вскоре присоединились несколько рейвенкловцев и гриффиндорцев. — И перестань ныть, — добавил он тягучим голосом, — ты невыносима. Она бросилась к нему и отвесила звонкую пощечину. Драко не сдвинулся с места, просто сверля ее взглядом, и произнес: — Не показывай мне, как сильно ты меня любишь, ведь я тебя не люблю, Чжоу. Рейвенкловка расплакалась от этих слов, и одной из подруг Чжоу пришлось увести ее из зала. Драко же спокойно вернулся на свое место и начал проверять почту. Он сразу узнал фамильное клеймо Малфоев и уже представлял, что будет в письме — он получил такое же три недели назад и не ответил на него. «Сын, Вот уже как несколько недель мы не получаем от тебя новостей и волнуемся. Если ты сегодня же нам не ответишь, мы приедем в Хогвартс. Твоя мать». Драко ужаснулся открывшейся перспективe и поспешил в подземелья, чтобы написать ответ: «Дорогие родители, Все в порядке. Причина моего молчания в том, что я узнал тайну моего рождения. Вы должны были мне рассказать, потому что я имею право знать, что меня ждет. Жаль, что Дамблдор проинформировал меня насчет моей роли в этой войне, хотя именно вы мне ее предписали. Незачем появляться в Хогвартсе, я уже свыкся с мыслью о пророчестве. Д.». Он привязал письмо к лапе своего филина Герцога и вернулся в Большой Зал. Но только сев за стол, он увидел спешащую к нему библиотекаршу. — Мистер Малфой! «Черт! А я хотел сегодня избежать лишнего внимания. Что они все от меня хотят сегодня утром? Чтобы я по-настоящему разозлился? А этой что понадобилось?» Он ненавидел, когда его отчитывали у всех на виду — для него не было наибольшего унижения. Поэтому Драко нацепил на лицо маску презрения и произнес: — Да, мадам Пинс? Та молча протянула ему книгу. Книгу, которую он читал накануне, когда его потревожил Поттер. Должно быть, Драко забыл ее в башне, подумаешь, проблема. Но почему экземпляр находился в такoм состоянии? «Поттер!» Он кинул убийственный взгляд на Гарри, у которого было виноватое выражение лица, что, однако, не помешало Драко произнести одними губами: «Пошел ты, Поттер». — Вы одолжили это бесценное издание? — сухо уточнила библиотекарша. — У вас хорошая память, — огрызнулся Драко. — Только я не понимаю, в чем проблема? — Проблема, молодой человек, в том, что мы нашли эту книгу у основания башни Астрономии. Это означает, что вы бросили ее с огромной высоты. К тому же, вы, очевидно, разгуливали по школе в очень поздний час. А еще мы обнаружили в башне окурки. Как не стыдно, мистер Малфой, вы поступаете, как какой-нибудь нелюдимый маггл! — А кто вам сказал, что я «людимый» волшебник? — съязвил Драко. — На вашем месте я была бы повежливее — у вас итак неприятностей по горло, и на этот раз влияние вашего отца вам не поможет! — Я сам себе помогу. Так что дальше? Отправите меня к директору, чтобы он объяснил мне, что то, что я сделал — «очень, очень нехорошо, а курение вредит здоровью»? Вы и я знаем, что меня не отчислят, так что на Вашем месте я бы не стал терять времени, мадам Пинс. Все находящиеся в зале ученики затаили дыхание. Гарри поражался наглости слизеринца. Да, он всегда был наглым, но еще никогда не переступал черту со взрослыми. Библиотекарша и Драко продолжали сверлить друг друга взглядами, и тогда последний стал медленно подниматься. К ним очень вовремя подбежал Снейп и назначил Малфою час отработок за испорченную книгу. Поттер не сомневался, что если бы на месте слизеринца был он, Гарри, то отрабатывал бы свою оплошность до конца учебного года. Мадам Пинс пообещала, что так просто Малфою не отделаться, и поспешила покинуть помещение. Блондин вскоре последовал ее примеру. — Черт, — прошептал Гарри Гермионе, — это я бросил книгу с башни. — Что? Как ты мог? Библиотечные книги очень ценные! И, я думаю, ты должен извиниться перед Малфоем. — Ты права, но я не собираюсь извиняться. Не хочу оставаться с ним наедине. — А за завтраком мне показалось иначе, — поддела Гермиона, — ты так на него пялился, будто хотел, чтобы Малфой оказался в твоей тарелке. Очень мило, знаешь ли. — Не вижу в этом ничего милого, Герм, — встрял Рон, — мы говорим о Малфое, ладно? Гарри поднялся из-за стола с видом каторжника и отправился на поиски объекта своих желаний. Тот скоро нашелся на улице: одиноко прислонившись к каменной стене, он ждал остальных слизеринцев, чтобы пойти в Хогсмид. Драко поднял на Поттера возмущенный взгляд. «Сейчас начнется, он выкинет какую-нибудь гадость», — подумал Гарри. — Оставайся в метре от меня, Поттер. Не подходи ко мне, не прикасайся ко мне и, главное, не заговаривай. Я не выношу твой голос. «Ну что я говорил!» — Это твои проблемы, а я все равно скажу. — Я в тебе не сомневался. Если бы ты промолчал, я решил бы, что свершилось чудо. — Мне действительно жаль, что так вышло с книгой. Не знаю, почему я это сделал. Я не хотел доставить тебе неприятности. — У меня не будет проблем из-за этого, и ты это прекрасно понимаешь. Дамблдор не даст мне свободно разгуливать по волшебному миру, ведь это может быть во вред его дорогому маленькому Поттеру. Так что можешь оставить свои извинения при себе — я в них не нуждаюсь. — Почему ты не сказал, что это сделал я? Ты раньше никогда не упускал возможности пожаловаться на меня. — Пораскинь мозгами, Поттер, — выплюнул Наследник, — если бы я сказал, что это ты виноват, все бы поняли про нас... всмысле... они бы подумали... — Не напрягайся, я понял, — смеясь, отрезал Гарри, — извини и за это тоже. Драко вопросительно приподнял одну бровь. — Я про то, что произошло вчера, — уточнил Гарри, — не знаю, что на меня нашло. Ты был таким... трогательным. Ладно, увидимся. И он поспешил к лучшим друзьям, оставляя Драко в одиночество размышлять о словах Поттера и сердиться на свою «трогательную» сторону. *** Этот день стал для Гарри настоящей пыткой. Куда бы он ни шел, везде сталкивался с Драко и его прихвостнями. И с каждым разом слизеринец казался ему все привлекательней. Но кое-что приводило Поттера в уныние: Панси Паркинсон и остальные только и делали, что открыто смеялись над ним и Роном. Вроде бы, ничего неожиданного, вот только оскорбления были другого рода. Они обзывали их... геями. «Малфой, ах ты сволочь! Убью когда-нибудь», — возмущению Гарри не было предела. Гриффиндорец был раздосадован. Не только из-за распущенных Малфоем слухов, но ещё и оттого, что у него разболелся шрам во второй половине дня. Волдеморт, казалось, был чем-то доволен, а ещё — нетерпелив: как ребёнок перед Рождеством. Проблема же заключалась в том, что рождественским подарком был Драко Малфой, а Гарри очень не хотелось его делить. *** Темный Лорд был доволен. Поднеся полотенце к лицу, он долго вдыхал исходивший от него дивный аромат Наследника. — Мой лорд, — произнес Люциус Малфой, — вам не кажется, что нам стоило самим ввести его в курс дела? — Люциус, мой друг, дай мне насладиться запахом моего Наследника. Я ждал так долго, что теперь ничто не сможет омрачить этот день. Скоро он порадует нас своим Зловещим Присутствием, и война начнется. — Но пророчество гласит, что у него есть выбор. — Мне не приходится волноваться по этому поводу, друг мой — ты отлично его подготовил. Я пробовал проникнуть в его разум, но не смог пробить защиту. О да, он могуществен. Наш шпион заверил меня несколько часов назад, что Драко очень непросто смутить. Он также красив, как говорится в пророчестве? — Мой лорд, он ещё красивее, — с гордостью вставила Нарцисса. — Вы с трудом узнаете ребенка, который когда-то играл у вас на коленях... — До того как этот проклятый Поттер лишил меня силы, — недовольно ответил Волдеморт, протягивая полотенце Беллатрикс, которая тут же с удовольствием вдохнула. — Но, если я все-таки проиграю, Дитя Тьмы разберется с ним. Где Нагини? Верная змея тут же подползла к нему. Темный Лорд ласково погладил её по голове, а затем взял пробирку и капнул её содержимое на язык Нагини. — Иди, передай привет Наследнику. Ты теперь знаешь его вкус, поэтому легко найдешь его по запаху. Люциус, он говорит на парселтанге? — Боюсь, что — нет, мой Лорд. Мы все испробовали, но он упрямится, не хочет ни понимать, ни говорить на змеином языке. — Это не имеет значения. Нагини, проверь его знания. И помни — отнесись к нему уважительно и с почтением. Змея отправилась в Хогсмид, где Драко, в сопровождении своих вечных спутниц Паркинсон и Падмы Патил, беззаботно разбрасывался деньгами направо и налево. Они как раз направлялись в их любимый дорогой бутик одежды, когда немалых размеров змея преградила им путь. Первой увидела её Панси, которая тут же завизжала. Многие прохожие — в том числе Дин Томас — последовали её примеру. Драко в панике попятился назад. Ему опять было девять, и Драко впал в ступор от десятка окружавших его змей. Он слышал голос отца: «Говори с ними». Малфой почувствовал, как по спине пробежал озноб, а сердце бешено заколотилось в груди, когда он упёрся спиной в стену. Казалось, змею интересовал один Наследник. Панси ударилась в слёзы, представив, какую боль может причинить это пресмыкающееся человеку, которого Панси бесконечно любила, даже осознавая, что на её чувства никогда не ответят взаимностью. Нагини приблизилась так, чтобы касаться ледяной кожи Драко. И склонилась перед ним, как будто делая реверанс. Сам не понимая почему, Драко расслабился. Он слышал голос в своей голове, который просил принять дань уважения Темного Лорда — голос, в котором угадывалась радость долгожданной встречи. Наследника окружала полная тишина. Он протянул руку в сторону змеи, и та поклонилась в знак уважения. Тогда Дитя Тьмы властно погладил рептилию по голове и заглянул в гипнотизирующие глаза Нагини. И почувствовал, как по венам струится невероятная сила. — Нагини, — холодно позвал он, по привычке растягивая гласные, — это твое имя? Змея снова поклонилась. — Передавай наилучшие пожелания твоему Хозяину и скажи, что я не говорю на Парселтанге. Змея снова поклонилась и поползла в сторону леса. Дин в ужасе наблюдал за Драко — ему почудилось, что слизеринец вымахал на метр за какие-то пять минут. *** Всю следующую неделю Гарри наблюдал изменения в поведении Драко. Тот, казалось, стал более сильным, но и более жестоким. Раньше он был для многих всего лишь занозой в заднице. Теперь он сновал по коридорам без привычной ухмылки на лице. Слизеринский Принц пока не знал, как поступить, но он, возможно, хотел, чтобы все видели худшее в нем — в случае, если он решит примкнуть к Волдеморту. Драко не был дураком. Появление змеи только подтвердило степень значимости Драко, но он знал, что Волдеморт, не колеблясь, использует его или убьет, если нужно — просто, чтобы позлить Поттера. Дин Томас поспешил рассказать о случившемся всей школе, и теперь Драко читал в глазах учеников бесконтрольный страх. Чаще всего ему льстило такое отношение: он чувствовал себя всемогущим, но иногда — неизвестно почему — его это раздражало. Для того, чтобы заткнуть кого-то, ему теперь даже не нужно было открывать рот — одного взгляда было достаточно. Слишком просто. Гарри плохо переносил игнорирование Малфоя. Он опасался, что тот может перейти на сторону Волдеморта. Блондин избегал оставаться с Гарри наедине, а когда тот оказывался неподалеку, Драко забрасывал его оскорблениями. Поэтому единственным желанием гриффиндорца оставалось перегрызть Малфою глотку. Гарри был нервным в последнее время — наверняка из-за часов пыток со Снейпом. К тому же, последние три дня не прекращался дождь, и это тоже негативно влияло на Гарри морально. Не говоря уже, конечно, про надоедливые слухи о его отношениях с Роном. Гарри развалился в своем любимом кресле у камина. У него было настроение убивать, и однокурсники сочли благоразумным не тревожить его. Вскоре Гермиона устроилась рядом и не спускала глаз со своего лучшего друга. — Что ты хочешь? — Поговорить, Гарри. В последнее время ты сам не свой. — О, правда? Если бы ты узнала, что даже если тебе удастся убить твоего худшего врага, то ты еще потом будешь вынуждена сразиться с другим, с которым ты знакома, и с которым ты целовалась неделю назад, думаю, ты не была бы примером спокойствия, Гермиона. — Всю эту неделю ты был помешан на Малфое. Я видела, что ты на него смотришь. Скажи мне, что ты думаешь о его новом поведении? — Думаю, что он станет идеальным Темным Лордом — версия "Возрождение". — А если серьезно? — улыбнулась Гермиона. — Это очевидно: Малфой выбрал свою сторону. Он больше не папенькин сынок, который всем капал на мозги своими сарказмами. Он монстр, который зачаровывает змей и с презрением посматривает на других со своего пьедестала. — Да, но это несложно было предвидеть. Если взглянуть на ситуацию его глазами, признай, что он лишь предпочел удобство. Не важно, что он выберет, потому что он все равно умрет. Если он отвернется от Волдеморта, то станет врагом пожирателей номер один, и он это знает. — И это дает ему право относиться к другим, как к отбросам? — А вот этим, Гарри, он всегда занимался — всегда смотрел на других свысока. Хочешь мое мнение? Я думаю, что ему страшно, ты ведь тоже это почувствовал. Это сбило тебя с толку, и ты лишил его единственного шанса. — Какого такого шанса? — возмутился Гарри. — Он не хочет быть понятым, напротив. Он — зло, Гермиона. И я не понимаю, почему ты его защищаешь. Ты ведь знаешь о его амбициях и взглядах на вещи. Он отвратителен. — Что ты находишь отвратительным, так это то, что тебя к нему тянет. Не возражай, я за тобой наблюдала! Ладно, это несомненно он пустил эти глупые слухи о тебе и Роне, но, я думаю, это из страха, что кто-нибудь узнает о вашем поцелуе. Послушай, он ведет себя как всегда, и нет в этом ничего шокирующего. Когда он узнал о пророчестве, он сначала не верил, он отрицал очевидное. Сейчас он его принимает, но ему знакома только одна сторона, только одна точка зрения — Пожирателей, а целовать тебя точно не вписывается в род деятельности последователей Волдеморта. Мы должны показать ему другую сторону медали, чтобы он смог сделать правильный выбор. Гарри, он просто сейчас растерян. — Герм, ты действительно думаешь, что Драко может сражаться на нашей стороне, против Волдеморта? — Да, Гарри, я надеюсь на это. И потом, он не такой уж и монстр, знаешь ли. Но не будем о его внешности, тебе ведь и так не просто жить с фантазиями о принце Слизерина. — Я НЕ ФАНТАЗИРУЮ О ДРАКО МАЛФОЕ! — негодующе воскликнул Гарри. — Ладно-ладно. А знаешь, когда мы с Роном делаем обход, мы иногда его встречаем. Он придерживает для меня двери, он всегда вежлив и предупредителен, но чтобы не очень это показывать, он добавляет "грязнокровка" в конце каждой фразы. Я уже даже не обращаю на это внимания — это доставило бы ему слишком много удовольствия. Я говорю это тебе, чтобы ты убедился, что он не так испорчен, как ты думаешь. А еще ты должен разобраться в своих к нему чувствах, чтобы ты смог двигаться дальше. — Я не чувствую к нему ничего, кроме ненависти. — И желания. — Нет, — краснея ответил Гарри, — не смейся из-за того, что я тебе сейчас скажу. — Я — само внимание. — Я думаю, что в Малфое течет кровь вейлы, и именно поэтому меня притягивает его... Гермиона так и не узнала, что его там притягивает, потому что внезапно расхохоталась. По ее щекам текли слезы, пока она пыталась что-то сказать. Наблюдая ее веселье, Гарри сам не знал — плакать ему или смеяться. Он всерьез задумывался об этой своей теории после выхода в Хогсмид, где в очередной раз поразился красоте Малфоя. Для него это было единственное возможное объяснение, а смех Гермионы доказал, что Гарри, должно быть, сходит с ума. — Гарри, — произнесла та, успокоившись. — В нем не течет кровь вейл. Просто признай, что он тебе нравится и трахни ты его, наконец. — Но Гермиона! Ты знаешь, как сильна магия вейл, они гипнотизируют тебя своей красотой, и ты больше не можешь думать ни о чем другом. — Гарри, ты ведь знаешь, как действуют на Рона вейлы, и я пока не видела, чтобы он приставал к Малфою. Гарри пожал плечами. У него было такое чувство, словно Герм устроилась менеджером Драко и теперь пыталась повыгоднее его продать. Он был немного удивлен ее словами, но знал, что она права, и от этого было только хуже. Он отказывался признавать, что хочет, чтобы Малфой был на его стороне в этой войне, даже если он, Гарри, совсем ему не доверяет. *** Двумя днями позже, в день игры Слизерин-Гриффиндор, во время завтрака Драко получил большую посылку в подарочной упаковке. — Странно, — удивился он, — мой день рождения только через три дня. По форме посылки он сразу понял, что в ней, и, не скрывая жадного выражения на лице, развернул бумагу и радостно вскрикнул, доставая "Молнию". Его родители отказывали ему в этой великолепной метле целых три года, объясняя это тем, что он не был объектом их гордости на протяжении предыдущих лет. Теперь у него была эта метла. Он пробежал пальцами по рукоятке и проверил серийный номер. И остановился, разинув рот от восхищения. Рядом с номером было выгравировано его имя золотыми буквами. Эта метла была сделана специально для него. Он погладил надпись дрожащей рукой, не замечая направленных на него взглядов и на царившую в помещении тишину. Он расправил прилагавшийся к метле пергамент: «Драко, Вот твой преждевременный подарок, он пригодится тебе на сегодняшней игре. Мы хотим, чтобы ты знал: мы гордимся и любим тебя. На протяжении всех этих лет ты не переставал радовать нас. Найди хорошее применение своей новой метле. Заранее с днем рождения. Твои родители». Его взгляд помутнел, и Драко почувствовал комок в горле. Его родители гордились им. Впервые в жизни. Он хотел кричать от радости и от раздиравшего его гнева. Он взял свою Молнию, пергамент и пошел прочь из Большого Зала. Гарри внимательно наблюдал за этой сценой и с замешательством отметил, что почувствовал желание к слизеринскому ловцу, когда тот вошел в зал. Квиддичная форма отлично сидела на нем. Затем он буквально растаял при виде Ледяного Принца, кричавшего от радости, словно ребенок, а его лицо как никогда казалось Гарри ангельским. Наконец, он увидел гнев, бушующий в серых глазах: не гнев ненависти, а гнев разочарования. Когда Драко вышел из зала, Гарри последовал за ним под вопросительным взглядом Рона. Он знал, что слизеринец направится на Астрономическую башню, но ничем не мог объяснить эту свою уверенность. Да, он был здесь. Он сжимал метлу своими тонкими пальцами, закрыв глаза, подставив лицо под октябрьский дождь, как если бы хотел смыть обиду. Гарри подумал, что у дождя есть душа и что он осторожно гладит, словно фарфоровое, лицо Наследника так, чтобы не испортить его. Все в Драко дышало чистой непристойностью. Гарри покачал головой в попытке избавиться от навязчивых мыслей. Он мог вечно любоваться Драко Малфоем, и именно он станет его гибелью. Он решил прервать молчание, чтобы не броситься на этот идеал красоты и не впиться в эти чувственные губы своими. — Малфой, тебе лучше пойти внутрь, ты весь промок и точно заболеешь. Слизеринец лишь бросил на него презрительный взгляд. — Тебя это волнует, Поттер? — выплюнул он, бросая на пол свою новую метлу. — Ах, да. Я забыл. Святой Поттер, принц нищих, который всех оберегает, даже от простуды. Напомнить тебе, что я Наследник? Мнe не страшен дождь. И, к тому же, у нас игра через час, так что мы все промокнем. — Необязательно напоминать, что ты — Наследник, ты и так это постоянно показываешь, придурок. Так это твой выбор? Ты пойдешь за Волдемортом? Это поэтому он подарил тебе красивую метлу? — удрученно улыбнулся Гарри. — Нет, я еще ничего не решил, и, чтобы ты знал, я не хочу об этом думать. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Метла — подарок родителей. И не смотри на меня так, Поттер, ты прекрасно знаешь, что мой отец скрывается где-то неподалеку, но никто даже пальцем не шевелит, чтобы отыскать его. Он вытащил палочку из своей формы и направил ее на затаившего дыхание Гарри. Он снова осмелился вздохнуть только после того, как Малфой наложил на его очки водоотталкивающее заклинание. — Спасибо. — Не за что, просто хочу, чтобы ты был свидетелем моей феноменальной красоты, — иронично. — Знаешь, мне бы хотелось, чтобы твоя феноменальная красота выбрала сторону Дамблдора в этой войне. — Хочешь сказать, сторону Святого Поттера? — Я знаю, что ты лидер по жизни. Но, Драко, без твоей поддержки мы вряд ли далеко уйдем. — Это малейшая из моих забот. Я не герой, Поттер, и не хочу им быть. Жертвовать собой ради кучки псов, которые даже не чувствуют к тебе признательности? Меня это не достойно. Но, с другой стороны, жертвовать собой для людей, которые проводят жизнь на коленях перед Темным Лордом, тоже мне не подходит. Я не знаю, как поступить. — Но тебе придется когда-нибудь принять решение. Твоя роль в этой войне решающая. — Легко тебе говорить! — воскликнул Драко. — Твоя судьба хочет, чтобы ты убил или был убит. Моя — оставляет мне выбор смерти. Решка — и ты выиграл, орел — я проиграл. Вот и все. Чтобы я не выбрал, я все равно умру. Неважно, кто палач: Волдеморт, ты или мой отец — приговор один. Если честно, я не хочу быть ни на чьей стороне. Если бы вы все просто могли сдохнуть, мне не пришлось бы выбирать. — Даже Анджелина и Чжоу? — Нет, это скорее они хотят видеть меня мертвым, — улыбнулся Драко. — Один-ноль, — вернул ему улыбку Гарри. — И чем тебя не устраивает твоя Молния? Драко вздохнул, провел рукой по мокрым волосам, перед тем как ответить: — Ты слишком любопытный, Поттер. Моя метла мне нравится, да и не в ней дело. Мои родители подарили мне ее, чтобы повлиять на мое решение, даже если для них я могу принять только одно решение. Они так мало обо мне знают, что думают купить меня метлой и пустыми словами. Он протянул Гарри намокший пергамент с потекшими чернилами. — Они гордятся тем, что ждет от меня Волдеморт, тем, для чего вырастили меня, но не тем, кем я стал. Видимо, их благодарность так бесценна, что они ее даже не показывают. — Не знал, что ты можешь трезво смотреть на вещи. — Да пошел ты. — Не обижайся. Я только хотел сказать, что ты всегда так удачно выставляешь себя придурком, что я и не подозревал, что ты можешь анализировать ситуацию и заключать правильные выводы. — Какая ирония услышать это от человека, за которого думает грязнокровка. — Но она хотя бы не распространяет грязных слухов обо мне! — Вот мы к этому и пришли, — холодно произнес Драко, окинув Гарри взглядом. — Не вижу, в чем проблема, Поттер, я предупредил тебя, что ты заплатишь, когда ты посмел меня... предпочитаю об этом не думать, иначе меня вырвет. Чему ты удивляешься, я веду себя как обычно: издеваюсь над тобой, а ты меня ненавидишь. Так что я не понимаю, чего ты от меня ждешь. Не играй со спичками, Поттер, если боишься огня. Даже не знаю, зачем я тебе все это говорю... — Я просто хотел тебе помочь… — ...мне помочь?! — недовольно прервал его Драко. — МНЕ ПОМОЧЬ? Ты когда-нибудь видел меня с табличкой «Помоги мне, Поттер»? Когда я просил тебя о помощи? Ты ничего обо мне не знаешь, и я не хочу, чтобы ты что-нибудь узнал обо мне, поэтому просто не лезь. У тебя была возможность узнать, что я хороший человек, но ты упустил ее. — Черт, Малфой! Мы были на первом курсе, и нам было по одиннадцать! Да и вообще, не говори мне, что ты был хорошим человеком до сегодняшнего дня, — воскликнул Гарри. — Tы только и делал, что пытался нагадить всем и каждому. Да ты просто мастер, если нужно причинить людям боль. Слизеринец только сверкнул глазами и отвернулся. Он сжал кулаки и произнес странно уставшим голосом: — Иди к черту, Поттер. Драко пошел было прочь, но Гарри схватил его за руку. — Не прикасайся ко мне! — Драко отшатнулся, как если бы гаррины пальцы обжигали. — Скажи мне, Поттер, твой ореол ангела для тебя не слишком тяжел? У тебя нет права говорить мне, что я — подонок. Кто ты такой? Святой? Добрый герой? У тебя очень высокое о себе мнение, знаешь ли, и неважное представление о других. Я слышал, как ты пристыдил Уизли и Грейнджер за то, что они меньше подставлялись в этой войне. Вот только они постоянно жертвуют своими жизнями ради тебя. Сколько времени тебе понадобилось, чтобы понять, что Лонгботтом живет как в аду после того, как Беллатрикс оставила от его родителей только пустые оболочки? В этом наше с тобой отличие. Я все замечаю, но не говорю об этом, а ты... ты не перестаешь молоть языком, но не видишь, что творится у тебя под носом. Он задыхался от злости. Его глаза стали цвета грозового неба, и он с ненавистью уставился на Гарри. Мальчик-Который-Выжил не мог не признать, что Малфой сейчас выглядит очень внушительно. Поттер собрался с духом и уверенно произнес: — А тебе, Малфой, конечно же, нечего стыдиться. — Ну как же, ты у нас хороший мальчик, а я — плохой, все это знают. А теперь скажи мне, дорогой Гарри, у кого из нас предвзятое отношение? Ты возненавидел меня сразу, как увидел, так что не держи меня за идиота. Да меня тошнит от тебя и твоих гриффиндорских дружков. Вы первые стали относиться к нам предвзято, потому что мы — слизеринцы, а остальные факультеты последовали за вами. Вы ненавидите нас из-за нашего факультета. Взять к примеру того же Забини — он очарователен, но вы никогда этого не узнаете, потому что он — слизеринец, а значит — плохой. Но освежу твою память: Питер Петтигрю, сволочь, который стал причиной смерти твоих родителей, предатель, учился в Гриффиндоре. — Я запрещаю тебе говорить об этом! — Гарри с трудом сдерживался, чтобы не врезать Малфою. — Почему же, правда глаза колет, Поттер? Так и быть, поговорим обо мне. Думаешь, я не наблюдал за тобой все эти годы? Ты радовался всякий раз, когда мне было плохо. И ты действительно думаешь, что после этого я должен был оставаться непоколебимым? Знаешь, что тебе во мне не нравится? То, что я отказался лизать твою задницу, когда меня об этом попросили. Он нервно провел рукой по волосам и продолжил: — На самом деле тебя устраивает то, что я... Наследник. Так ты можешь спокойно меня ненавидеть. Но, скажи мне, если я такой мерзкий, как ты думаешь, то почему я отправил тебе Добби на втором курсе, чтобы он предупредил тебя об опасности? — Ты… — Заткнись, Поттер, я не закончил! Почему, годом позже, я дал тебе понять, что ты должен встретиться с Сириусом? И как ты объяснишь то, что я дал тебе понять, что пожиратели знают об анимагической форме твоего крестного? Объясни мне, ты, такой правильный и идеальный. Гарри не знал, что ответить. Его мозг пытался проанализировать все, что сказал Малфой, но у него это получалось с трудом, учитывая близость слизеринца. К тому же, Гарри был поражен неожиданными открытиями. Выражение «мозги набекрень» вдруг приобрело для Гарри смысл. — Что, Гарри, тебе нечего сказать? — невероятно чувственным голосом прошептал Малфой. Он смотрел в глаза Малчика-Который-Выжил, и зеленые глаза смотрели в ответ. Тогда Драко медленно подошел ближе — опасно близко. Воздух внезапно накалился. Гарри попробовал обуздать свое бешено колотящееся сердце, но его тело не подчинялось голосу разума. Драко остановился в нескольких сантиметрах от Гарри, он чувствовал исходящее от гриффиндорца тепло. Тот был невероятно красив: смоляные волосы намокли под дождем, а глаза горели плохо контролируемым желанием. Мучительно медленно лицо Драко наклонилось к гарриному, и, зарывшись пальцами в волосы слизеринца, Гарри притянул его к себе. И тут же почувствовал прошедший по телу приятный электрический заряд. С открытыми глазами Драко осторожно прошелся своими губами по гарриным, и последний почувствовал, как дрожит от желания его тело. Гриффиндорец обнял талию Драко, который сильнее прижался губами ко рту своего врага. Но Гарри хотел большего. Он приоткрыл рот, и его шаловливый язычок стал пробовать на вкус нижнюю губу Драко. Слизеринец немного отодвинулся, и Гарри заметил лукавый огонек в его глазах. Малфой снова наклонился и неторопливо провел дорожку обжигающих поцелуев от ключицы до аккуратного ушка. — Драко, — простонал Гарри, — позволь мне поцеловать тебя. И Драко подарил ему головокружительный поцелуй. У Гарри подогнулись колени. Наследник толкнул его к стене и прижался к Поттеру, который обнимал его так, словно его жизнь зависела от этого. Малфой просунул колено между ног Гарри и открыл рот. Их языки встретились и сплелись в чувственном танце, который вырвал у Гарри стон. Он почувствовал, что слизеринец улыбается и ужаснулся, когда понял причину этой улыбки. Он возбудился, и Драко почувствовал это. Гарри знал, что краснеет, но когда блондин отодвинулся, с его лица сошли все краски при виде триумфальной улыбки Малфоя. Наследник опять наклонился к нему и прошептал: — Я так и думал, Поттер, что ты меня хочешь. Я надеюсь, тебе понравилось. Теперь ты знаешь, что теряешь. Это должно быть тяжело — хотеть меня и ненавидеть одновременно. Он подобрал свою Молнию и отвернулся от застывшего Гарри. — Кстати, — добавил он, — у меня нет такой проблемы, учитывая тот факт, что я люблю тебя так же сильно, как хочу. То есть, совсем никак. Удачи в сегодняшней игре, Святой Поттер.