Волшебство

Плюхнувшись на мягкую свежую кровать, Иван с улыбкой закрыл аметистовые глаза и положил левую руку на лоб, наслаждаясь тем, как ночной зашедший в комнату ветер перебирает его волосы своими прохладными пальцами. Да, сегодня они с Гилбертом определённо перебрали с водкой, и всё потому, что какой-то чёрт дёрнул немца сказать, будто он перепьёт русского! Экс-Пруссия всё-таки Великий, и, конечно, никогда не проигрывает, однако в этом деле Брагинского ему не переплюнуть никогда, как и кому-нибудь другому. Россия был на все сто уверен в том, что завтра Калининград невозможно будет отодрать от кровати и великодушно отправить к Германии. Эх, хороша спокойная и размеренная жизнь! Совершенно точно нужно бросать пить. Иван расслабленно выдохнул, натянув лёгкое одеяло на себя, и перевернулся на бок. Он отправился в царство снов буквально через пару минут и не заметил, как в его комнату пробралось всколыхнувшее занавески волшебство. *** Утром в большой дом России заглянули коварные лучи солнца, которые с каждой минутой подкрадывались к постели России всё ближе и ближе. Птицы звонко чирикали, но даже это не могло разбудить Ивана, мирно спавшего лицом в сторону окна. Голова, вопреки привычным ожиданиям, раскалывалась и адски болела, словно по ней непрерывно били несколько часов подряд. В конце концов, настырные лучики забрались на кровать России, погрели его лицо и начали светить в глаза. Брагинский поморщился, соизволив разлепить очи, и перевернулся на спину. Странная тяжесть была на груди... Впрочем, Иван не обратил на это внимание, лениво решив для себя, что нужно подниматься и идти готовить есть, причём не только себе, но и Гилберту, который в противном случае будет орать часа два, не меньше. Брагинский с горем пополам сполз с родной тёплой кровати, и, не замечая, как по спине рассыпались густые длинные волосы, побрёл в ванную. Его разум наполовину спал в то время, как его другая половина руководила изящным телом, на котором висели тряпками ставшая широкой футболка и штаны, с тонкой идеальной талией и пышной грудью. Бедняжка, он ещё не осознавал, что его ждёт... Россия ввалился в ванную комнату, словно мешок картошки, абсолютно не соображая, что к чему: руки и ноги двигались на автомате, глаза всё ещё были прикрыты. Иван медленно поднял взгляд на висевшее над раковиной зеркало, обомлел... И выругался красивым хрипловатым женским голосом, совершенно несвойственным для девушки. Ведь в отражении на него смотрела прежде всего прелестная длинноволосая девушка с выразительными фиолетовыми глазами, мраморным личиком и аккуратными пухлыми губками. - Я, наверное, перепил,- глухо сказал Иван, сделав два шага назад,- и мне это снится,- он провёл маленькой ручкой по чёлке. Брагинский отказывался верить своим глазам и ощущениям, но всё же ущипнул себя. Было слишком больно, даже след красный остался, что означало одно - это не сон, а жестокая реальность... Россия, затянув штаны, сорвался с места и, шлёпая голыми пятками, понёсся в комнату к Калининграду. Пусть он скажет, что всё это - глюк и последствие попойки! Русский свято в это верил, пока ещё не были растоптаны остатки последние надежды. Гилберт ещё со вчерашнего дня задумал проспать целые сутки, не меньше; он мечтал об этом несколько дней. Поэтому, обнимая подушку во сне, он преспокойно сопел в своё удовольствие, пока оглушительно не ударилась о стену дверь. Бальшмидт вздрогнул, что-то замычав, и понял, что его маленькой мечте пришёл конец. - Калининград!- возопил незнакомый женский голос,- просыпайся! Обладательница голоса грубо перевернула его с левого бока на спину, вцепившись пальцами в плечо, и села сверху. Только сейчас немец сделал милость и открыл глаза, удивлённо уставившись на привлекательную девушку. Когда его разум начал активную мозговую деятельность, он ясным взором оценивающе оглядел её с ног до головы и пошло ухмыльнулся. - Какое приятное утро!- пропел Гилберт. Иван, поморщившись, со всей дури влепил немцу отрезвляющую пощёчину. У Бальшмидта искры из глаз посыпались от этого, а Брагинский удручённо решил, что всё происходящее является реальностью. - С добрым утром, Калининград!- зарычала девушка, склонившись над ним,- это я, Брагинский! Брагинский. Ага. И если это действительно так, он сейчас сидел на нём, Гилберте. Бред. Экс-Пруссия никак не мог связать между собой устрашающего Брагинского и эту милую девушку, восседавшую на нём, схватив за футболку. - Чего?- после минутного молчания выдавил немец. - Того!- буркнул Иван. Россия встал с Калининграда, спрыгнул на пол и сунул руки в карманы штанов. Иван, конечно, давно знал, что его называют матушкой-Россией, но быть женщиной... Из-за чего? Почему он стал девушкой? Кто настолько осмелел? У Брагинского настроение было прескверное, к тому же он не переставал зловеще улыбаться, представляя, какая страшная и неминуемая кара постигнет страну, сделавшую с ним это. До разгневанного сознания Ивана донёсся истерический хохот со стороны Гилберта. Он в недоумении повернулся к немцу, который, согнувшись пополам на кровати, не мог прекратить смеяться: у него даже слёзы на глаза навернулись. Брагинский послал экс-Пруссию подальше и демонстративно вышел, громко хлопнув дверью. Его тяготила одна мысль - именно сегодня должно было пройти собрание в Берлине. И почему все подлости на свете выпадают на один день? Совещание, похмелье, ещё и эта глупая ситуация, в которой оказался Россия... Всё сегодня в этом мире определённо действует против него. Вот ещё и Гилберт выкатился из своей комнаты, держась за живот, и наверняка начнёт испускать свои неуместные сейчас шуточки. Проклиная всё и вся, Иван спустился на первый этаж и угрюмо пошёл на кухню, старательно игнорируя длинный язык немца. - Эй, Брагинский!- Бальшмидт всё ещё дрожал от приступов смеха,- раз ты теперь девушка, может, вместо Вани будем называть тебя Аней?- он опять прыснул. - Чего,- Калининград не сразу заметил, что у России в руках появилась верная железная подруга - труба,- ты там,- девушка медленно повернулась к нему с улыбкой серийного убийцы,- сказал? Эта ситуация изрядно щекотала Гилберту нервы и пускала адреналин в кровь, но он не мог остановиться. Внутренние тормоза отказали напрочь, поэтому немец решил, что кое-что ему теперь дозволено, несмотря на то, что силы у Ани (так он уже назвал Россию в своих мыслях) не убавилось ни на йоту. - Да что такого-то?- продолжал издеваться Калининград,- всё равно ты - мать-Россия... Не успел Гилберт закончить свою фразу, как вооруженный и крайне опасный Иван набросился на него, подпрыгнув. Бальшмидт смог отскочить в сторону, однако русский с удивительной ловкостью подставил ему подножку, из-за чего немец с грохотом повалился на пол. Зашипев всякие нецензурные ругательства, Калининград попытался отползти и подняться, вот только воткнутая перед его носом труба оборвала на корню всякие попытки бегства. Гилберт сглотнул с кривой улыбкой и, упираясь ладонями в пол, повернул голову к Ивану. На его идеальном фарфоровом личике сейчас красовалась безумная улыбка и сумасшедший взгляд, предвещающие скорую смерть Бальшмидта. Ещё пара секунд - и немец уже удерживает трубу в нескольких сантиметрах от своей шеи, чтобы не быть задушенным. - Что-то ты больно эмоциональным стал!- прокряхтел Калининград. Про то, что на Россию так повлияло превращение, он благоразумно умолчал, ведь это могло пуще прежнего взбесить русского. Иван прекратил напор, задумавшись над словами Гилберта. "Остановилась - уже хорошо!" - с облегчением подумал он, чувствуя на лице мягкость волос Анны. Брагинский слез с немца и от недовольства кинул трубу в угол; ему только потопать ногами нужно было, чтобы подтвердить свою женскую натуру. Россия задумчиво уселся за стол и больно уронил на него голову так, что волосы разметались вокруг. Калининград в это время тоже плюхнулся напротив, он даже перестал издевательски улыбаться, видя отчаяние северной России. - Что делать будешь?- поинтересовался Гилберт, прервав напряжённую тишину. - Найду того, кто это сделал, и голыми руками придушу!- интонация русского пугала,- у меня кровь кипит в жилах от обилия пыток в моей голове!- ухмыльнулся он, положив кулаки на стол. - И как же?- иронично спросил Бальшмидт. Он уже знал ответ, но не сидеть же им в мёртвой тишине? - Колдовать умеют Норвегия, Румыния и Англия. Первым двум от этого никакой пользы не будет, так как мы не особо интересуемся друг другом, а вот Артур всегда старался заколдовать меня,- спокойно проговорил Иван, смотря на свою женскую беленькую ладонь с тонкими пальчиками,- следовательно, его я прикончу в скором времени. Уже слышу его крики... Россия, даже превратившись в девушку, так жутко рассмеялся, что по спине Калининграда пробежали мурашки. Гилберт незаметно достал из кармана штанов телефон, который прихватил из своей комнаты, и, включив беззвучный режим, начал быстро печатать сообщение младшему брату: "Запад, срочно нужна твоя помощь" Пока Бальшмидт ждал ответа, теребя в руке несчастный мобильник, он краем глаза наблюдал, как русский задумчиво перебирал двумя пальцами свои внезапно отросшие волосы, грустным взглядом смотря на них. Да, одежда на ней висела бесформенным мешком: в особенности футболка теперь немного оголяла лопатки, однако преданный шарф всё так же закрывал шею - Калининград лишний раз самодовольно убедился, что ему в голову пришла воистину гениальная идея. Экран телефона замигал, оповещая своего владельца об ответе; экс-Пруссия с интересом открыл сообщение: "Здравствуй, брат. Это зависит от того, что тебе нужно. У нас собрание через два часа, и, пожалуйста, напомни об этом России. Его до сих пор нет" Гилберт оторвал взгляд от монитора и с подлой ухмылочкой посмотрел на Ивана. А действительно, как Брагинский полетит на совещание в Берлин в таком... Кхм, женском образе? Вероятно, русский послал всякие собрания к чертовой матери, тяжело дыша и снова отдавая своё сознание в объятья сна. "Откладывай своё собрание на любой другой день и дуй в магазин женской одежды, набери каких-нибудь тряпок. Желательно, мешок. И быстро лети к России домой. На собрание он (Калининград решил сохранить небольшую интригу, к тому же это сообщение может перехватить один не в меру любопытный американец) не пойдёт" - Ну что, Россия, на собрание полетишь?- противное ехидство звенело в голосе Гилберта. - Ещё одно слово - и ты покойник,- ровным сонным голосом произнёс Иван. Он еле-еле сдерживался от того, чтобы не раскроить альбиносу голову и самому не побиться лбом о стену. Хмыкнув, Бальшмидт уверенно нажал на кнопку "Отправить" и тоже уткнулся носом в деревянный стол: спать ему хотелось не меньше, чем Ивану. Ещё бы, встретиться с кроватью только в три ночи, а затем быть насильно поднятым в десять утра... Калининград был не готов к таким пыткам, хотя, к примеру, Германии не составило бы огромного труда спокойно подняться в такое время. Гилберт не заметил, как его алые глаза начали постепенно закрываться, и единственное, на что оставалось сил - это прочитать сообщение от Запада... "Во-первых, зачем тебе женская одежда? Во-вторых, почему не придёт Россия? То есть я должен бросить все дела и выполнить твою просьбу?" ... И кое-как набрать последнее сообщение: "Как хочешь, так понимай. Но, если принесёшь одежду, сам всё узнаешь" Гилберт с закрытыми глазами медленно отодвинул телефон от своего лица и подложил руки под голову. Немец лениво пообещал себе, что встанет через три секунды и сварит себе кофе, однако вышло всё с точностью до наоборот: он тут же попал в оковы сна, и ни о каком подъёме речи не было. Голова всё-таки была такой тяжёлой, а тело будто ватой набили - в общем, ничто не располагало к пробуждению Калининграда. Очередное сообщение Людвига прочитать ему не довелось: "Даже нижнее бельё брать?" Белые узорчатые занавески слабо колыхал дневной тёплый ветер, солнечные лучи перестали бродить в комнатах российского дома, и его тишину нарушало лишь тиканье настенных часы. В доме повсюду летали частички пыли, несмотря на то, что его владелец убирался здесь регулярно, поддерживая гостеприимные чистоту и уют. Растущие за окном зелёные деревья тихо шелестели, как и трава, пышные кусты сирени и некоторые полевые цветы, словно переговариваясь о чём-то, птицы не смолкали ни на минуту. Но страна, осторожно прокравшаяся к дому русского, не обращала на эту безмятежную красоту природы должное внимание, так как её интересовало одно - сработало ли заклинание. Государство медленно и осторожно заглянуло в окно и, увидев в кухне экс-Пруссию и преобразившегося Россию, с чувством выполненного долга тихонько похлопало в ладоши. Ликуя, страна так же незаметно скрылась в густом лесу, чтобы потом добраться до аэропорта и полететь восвояси. Два с половиной часа пролетели с ошеломительной скоростью, поэтому, когда в дверь настойчиво позвонили, Иван подскочил на месте, а Гилберт только уши прикрыл. Краем сознания он удивился своей внезапной пугливости - вероятно, последствия колдовства, - однако сейчас это мало его волновало. Брагинский схватил с пола трубу и направился к двери плавно, словно кошка, стараясь не издавать звуков, которое выдали его присутствие здесь. Он бесшумно приблизился к входной двери, уже с десяток раз откинув слишком длинные волосы назад, и посмотрел в глазок: по другую её сторону стоял Людвиг с крайне недовольным выражением лица. Иван чуть не ударился головой о стену; почему ему выпало сегодня такое тотальное, как выразился бы Феликс, невезение? Попятившись назад, Брагинский развернулся на пятках и на максимальной скорости побежал в кухню, где, не останавливаясь, схватил Бальшмидта за шкирку - у бедного немца чуть сердце не выпрыгнуло от такой неожиданности - и продолжил свой путь к окну, за которым открывался вид на, казалось, возмущённо шумевший лес. Гилберт что-то громко орал и брыкался, но это не помешало Ивану выкинуть его в раскрытое окно на улицу; прежняя сила, несмотря на другое тело, осталась, чему русский был несказанно рад. - Ты дура? Ты чего творишь?! - ошалело проговорил Калининград. - Нас дома нет!- отдышавшись, ответил Россия. То есть с "дурой" он согласен? На вопросительный взгляд Гилберта Брагинский нервно пробурчал: - Там Людвиг пришёл. Я ещё не совсем упал, чтобы показываться кому-то в таком виде. Гилберт криво и натянуто улыбнулся, понимая, что кое о чём нужно молчать в целях собственной безопасности, благо инстинкт самосохранения ещё хорошо работал. Бальшмидт наперёд догадывался, что, узнай Иван о его маленькой просьбе к Людвигу, ему несдобровать. Россия прикончит его быстро и безболезненно в лучшем случае, а в худшем... Что ж, лучше не думать о таких страшных вещах. - А ведь точно,- только и смог выдавить немец, а затем отвести взгляд вниз. Да не туда он свой взгляд-то отвёл!... Иван внимательно проследил за взором Гилберта и грозно нахмурился со зловещей улыбкой на лице. Тень спала на его сверкающие аметистовые глаза, и русский заговорил сквозь зубы: - Ты куда смотришь, извращенец? - Я?- растерялся Бальшмидт, тут же повернул голову в сторону,- да никуда!... - Меньше нужно фильмов неприличного содержания смотреть, Гилберт!- насмешливо хохотнул Иван, видя, как вспыхнуло лицо немца,- я за стеной сплю и всё прекрасно слышу. Брагинский рассмеялся звонко и прошёл мимо красного, как помидора, Гилберта, которому ничего не оставалось кроме того, как последовать за ним, попутно нецензурно выражаясь то на немецком, то на русском. Стараясь остаться незамеченными, они обошли дом лесом, петляя среди деревьев, а потом засели в пышных кустах, наблюдая за Людвигом. Только сейчас Калининград заметил, что ноги России были изранены еловыми иглами, шишками и просто острыми камнями, сдирающими кожу, поэтому несильно кровоточили, чего русский не замечал. А Гилберту не давала покоя та мысль, что Брагинский не обращает на свои ноги необходимое внимания, ведь сам экс-Пруссия хотя бы в тапочках сидел! Германия о чём-то говорил с Францией, иногда вздыхая, и с... Англией. Тут что-то щёлкнуло в светлой голове России, она (Иван покорно решил на некоторое время смириться с тем, что нужно подумать о себе в женском роде и использовать имя "Анна", как бы противна не была идея Гилберта) крепче сжала руку на кране, и глаза её хищно засверкали. Есть ли у тебя последнее слово, Артур? Самое время сказать его и начать молиться Богу. Брагинская уже рассчитала, под каким углом нанесёт наглому англичанину сокрушительный удар, и воинственно выпрямилась. Посмотрев на неё, Калининград сглотнул. - А вот и виновник торжества!- в голосе Анны звенел металл, её улыбка была абсолютна ненормальна,- я убью тебя, Артур! Попрощавшись с любимым младшим братом, Калининград схватил Россию за ноги и повалил на землю. После этого он, конечно, не жилец, но это слишком весело и захватывающе, чтобы упускать данную возможность. - Стоять!- смело рявкнул немец, притягивая Брагинскую к себе; над его головой свистнула труба, и Гил был твёрдо убеждён в том, что, попади она сейчас по цели, от его головы осталось кровавое месиво. - Дай я врежу ему!- Анна отчаянно цеплялась за землю, пытаясь продвинуться вперёд,- хоть душу отведу! - Да подожди ты!- стоял на своём экс-Пруссия,- мы же прячемся! После нескольких минут неравной борьбы, Гилберт, держа ладонями трубу, навис над Анной, которая тоже вцепилась в неё, пытаясь отодвинуть область от себя. Они с яростью дышали в лица друг друга: горячее дыхание Калининграда согревалось ледяную кожу России, а её наоборот - приятно охлаждало. До разума Бальшмидта вдруг дошла одна простая истина - он откровенно пялился в черты лица русской! Немец не мог оторвать взгляда от её розовых губ, бледных щек, страшно нахмуренных бровей и завораживающих глаз, обрамляемых пушистыми светлыми ресницами. Остатки здравого смысла кричали: "Ты с ума сошёл, Гилберт Бальшмидт?! Это же ничуть не изменившийся в характере Россия!" - а другой приторно-сладкий голосок в его голове шептал: "Ты только посмотри, какая перед тобой красавица! Чего ты ждёшь?". В общем, несчастный Калининград оказался на распутье, а из размышлений его вырвал голос России: - Ты же понимаешь, что в живых не останешься?- она проговорила это с дьявольской улыбкой. - Конечно!- ухмыльнулся в ответ бывший Великий Пруссия. - Э... Брат?- раздался голос над ними. Как. Всегда. Вовремя. Хотел бы Гилберт приложить руку к лицу во всемирно известном жесте, однако у него это не вышло: Анна, воспользовавшись его замешательством, врезала ему коленом живот и локтём в челюсть. С чувством ругаясь на весь белый свет, Бальшмидт откатился в сторону, русская в это время встала и доброжелательно, будто ничего не было, сказала, протянув руку: - Здравствуй, Люда! Германия всегда всё тщательно обдумывал, досконально анализируя ситуацию, прежде чем что-то сказать. Вот и сейчас следовало бы кое-что переосмыслить, однако мыслительный процесс, к его удивлению, остановился. Кто эта девушка? Почему она с Гилбертом? Почему, произнося свои матерные речи, брат называет её то Россией, то Аней? Как всё запутано... Так, ну, во-первых, Людвиг узнал в девушке Ивана по колдовским глазам. Конечно, ведь эти демонические аметисты невозможно спутать ни с чем другим на планете! Во-вторых, в её белых сильных руках была всем известная труба, которой Брагинский может воспользоваться в самые неожиданные минуты. А в-третьих - шарф. Вряд ли Россия отдал бы свою драгоценность кому-нибудь, поскольку всегда носил на себе этот предмет одежды. Из всего этого Людвиг мог смело сделать вывод, что перед ним действительно стоит воплощение самой непредсказуемой и непокорной страны в мире, но... Это хорошенькая девушка не может ею являться! К тому же, Россию олицетворяет Иван Брагинский - мужчина. - Россия?- у удивлённого Германии еле-еле язык повернулся, чтобы сказать это,- но почему... Ты... - Сейчас я это узнаю!- пропела Анна и направилась к Артуру, играя трубой в правой руке,- эй, Арти!... - Завтра мы кого-то похороним!- съехидничал поднявшийся Гилберт. - Что происходит, брат?! - Людвиг подскочил к нему,- что это значит? - Я ничего не знаю, не спрашивай у меня!- замахал руками Бальшмидт,- ты мне лучше скажи,- он слегка склонил голову набок,- ты одежды купил? - Купил,- буркнул Германия,- у порога стоит. - Отлично, Запад!- Калининград разлохматил причёску младшего брата,- идём, иначе у нас действительно появится труп. *** Каким-то чудесным образом Англия был спасён общими усилиями от праведного гнева России. Очень злая до некоторых пор Анна на сто процентов была уверена в том, что именно Артур сделал её девушкой, поскольку никто другой так часто не пробовал заколдовать русскую. У Кёркленда на этот счёт была совсем другая точка зрения, которая никак не убеждала Брагинскую в его невиновности, однако в их разговор вмешался Франциск: - Успокойся, моя дорогая! Я считаю, что Артур действительно не мог тебя заколдовать - у него для этого мало силушки, и, насколько я помню, все попытки сделать с тобой что-то всегда были неудачными! Россия рассмеялась, а Англия одарил ненавидящим взглядом улыбающегося Францию, качнувшего головой, мол, благодарен должен быть за то, что жив остался. Людвиг вручил девушке пакет, пока Артур и Бонфуа начали выяснять отношения, и она отправилась на второй этаж; но когда француз последовал за ней по пятам, деликатно выставила за дверь своей комнаты. Франциску ничего не оставалось, кроме как вернуться на первый этаж, где Людвиг устроил небольшое обсуждение ситуации вокруг Анны. - Так ему и надо!- фыркнул Артур, гордо сложив руки на груди,- вечно другим палки в колёса ставит, вот и расплата! - Не думаю, что дело в этом!- справедливо заметил Германия. - А я только рад!- Франция со счастливой улыбкой откинул волосы назад,- всегда считал, что Россия должна быть девушкой, которую нужно защищать! - Ну да, попробуй её защищать!- нервно рассмеялся Калининград. Как вообще можно защитить ту, которая ему чуть нос не сломала и не раздробила несколько рёбер? - Самый верные её защитники - это армия, авиация и флот!- продолжил экс-Пруссия с умным видом знающего что-то сверхъестественное человека,- думаю, в этом ты убедился лично, как и мы с Западом!- он рассмеялся. - И не поспоришь,- с улыбкой заметил Франциск. - Позволю себе заметить,- Артур решил вставить свои пять копеек в разговор,- что армия России... - Что-то не так с моей армией?- девушка появилась из ниоткуда за спиной англичанина, положив руку на его плечо,- ты хочешь оценить её в Лондоне? Скрипя зубами от досады лёгкого испуга, Кёркленд медленно повернул голову в сторону насмешливо улыбающейся Анны. Она переоделась в простые джинсы и белую рубашку с длинными рукавами, тем самым показывая, что не собирается демонстрировать все прелести своего женского тела. Бонфуа разочарованно вздохнул, ожидая увидеть платье или не в меру короткую юбку. Он же видел, как Людвиг проходил - двадцать минут назад француз понял, почему Германия вдруг шлялся по женскому магазину - мимо кучи пёстрых юбок: неужели не мог прихватить хотя бы одну из них, а о джинсах забыть напрочь? - Ты мне что, угрожаешь, Брагинская?- прошипел Англия с кривой улыбкой. - Нет, что ты!- Россия убрала ладонь и замахала руками,- если не хочешь смотреть на парад моих войск в Лондоне, то Люда тебе подробно перескажет, как это прекрасно. Бедный Гилберт, закрывая рот рукой, чуть ли по стене не сполз от смеха, вызванным выражением лица Артура. - Я, пожалуй, откажусь!- процедил Кёркленд, решившись присесть в мягкое кресло. - Итак,- Анна откинулась назад и, подпирая собой холодную стену, продолжила,- я, без сомнения, благодарна за одежду, Люда, но что вы трое забыли у меня дома? - Ты не пришёл... Не пришла на собрание, и я решил проверить, не случилось ли чего!- выпалил Германия под пристальным взглядом России. Анна внимательным и изучающим взором прошлась по присутствующим, и остановила его на Гилберте. Уже через несколько десятков секунд немец проиграл битву взглядов, отвёл глаза в сторону с видом "я не при делах", однако частично наблюдая за ней. Россия с жуткой улыбкой как бы невзначай провела пальцем по шарфу возле шеи, от чего экс-Пруссия незаметно сглотнул, прикусив язык. - Ага,- после напряжённого молчания начала Анна,- и пакет с женской одеждой ты прихватил случайно. Ладно,- она откинула голову назад, прикрыв глаза,- а какими судьбами вы здесь?... - Я увидел Германию в женском магазине,- почти смеясь, начал Франция,- и мне стала любопытна цель его небольшой прогулки. - А я не буду оправдываться!- фыркнул англичанин, который не мог засунуть свою гордость подальше и сказать, что он был с Франциском. - Как хочешь, я пытать тебя не буду!- загадочно протянула Анна,- если, конечно, это не ты... - Да не я это!- Кёркленду что, в лепёшку расшибиться нужно было, чтобы доказать свою непричастность к изменениям в облике России? Он определённо не понимал этого. Только Англия хотел высказать длинную лекцию в свою защиту, как у него громко зазвонил телефон. Все уставились на Артура, поэтому объекту всеобщего внимания ничего не оставалось, кроме как ответить на звонок. - Слу... - Арти!- вся комната услышала чрезмерно крикливый американский голос,- ты сейчас у Рашки, да?- из уст Анны полились проклятия в адрес глупого американца,- я увидел, как вы с Францией и Германией садитесь в самолёт, который полетел в Россию, и вылетел за вами. Я буду через три... Две... В коридоре послышался оглушительный грохот открывшейся двери и противный райской тишине дома России крик: - Герой... - Геморрой,- глухо сказала Брагинская, потирая виски. Гилберт и Франциск переглянулись, тихо засмеялись. - ... Прибыл! Россия, хотя и была доброжелательна по отношению к гостям, однако люто ненавидела, когда её гостеприимством злоупотребляли, и вот так, как Америка, врывались в дом без приглашения с диким криком. Да кто ж его сюда звал? Правильно, никто, и сейчас Альфред не желанный гость, поэтому следовало бы отправить его к чертям... Но эта ходячая катастрофа в лице американской нации уже ввалилась в гостиную, заметив в комнате скопление стран, и внимательно всех оглядела. Глуповатая улыбка Джонса померкла, когда его взгляд остановился на Анне, которая в ответ смотрела на него исподлобья и с натянутыми в улыбке губами. Именно сейчас ей захотелось выставить его и всех, кто находится в доме, за дверь, чтобы побыть и напиться в одиночестве, осмысляя своё положение. Правда, Гилберта, это несносного немца, по-хорошему выгнать не получиться: он же матом заголосит так, что в Москве президент услышит. - Что ты так на меня уставился?- пропела Анна, хоть в мыслях у неё было совсем другое. - Э... - Альфред недоумевающе наткнулся взглядом на Франциска. - Да, это Россия, Америка,- со вздохом сказал Франция. Джонс поверить не мог своим глазам и в то, что необыкновенной красоты девушка перед ним - Россия. Тот самый Россия, коммунист и диктатор, мешающий распространению демократии. "Демократия есть только в Аду, Америка!" - Альфред почему-то только сейчас вспомнил эти слова русского. Ничего подобного!... Это слова Ивана, но никак не этой девушки. Однако Альфред поступил наперекор своим сумасбродным мыслям. - А что это ты вдруг изменился, Раша?- как можно беззаботнее рассмеялся Альфред, положив руку на плечи Анны. Брагинская медленно и терпеливо выдохнула, подавляя в себе желание врезать Джонсу, не жалея сил. Возьми себя в руки, Россия; когда-нибудь ты наверняка исполнишь свою заветную мечту. - Я изменилась, но память у меня не отшибло!- елейным голосом проговорила русская, подставляя трубу к горлу Альфреда. - Ладно-ладно!- хохотнул Джонс, подняв руки. Ох, как же Анну раздражало придурковатое поведение американца; он же не дурак, а такового всего лишь строит из себя. Приди в себя, Альфред! Брагинская видит тебя насквозь. - И руку от меня свою убери!- Анна скинула с плеча ладонь и, тряхнув волосами, отошла на пару шагов в сторону. - Кто-нибудь объяснит герою, что произошло?- после нескольких минут тишины поинтересовался Джонс. Никто не мог ничего толком сказать по поводу изменений во внешности России, поэтому говорить пришлось только ей одной. Всё, специально для американца, было разложено по полочкам, разжёвано и, как говорится, положено в рот, и, к великой радости Анны, он всё понял. Затем к активному обсуждению подключились Германия и Франция с Англией, и молчал лишь экс-Пруссия, изредка зевая и глядя на окружающих. Людвиг иногда что-то говорил Гилберту, а последний отвечал с некоторой неохотой, стараясь угадать с ответом, что отлично у него выходило. Бальшмидта жутко бесило присутствие, прежде всего, Америки и Англии; что поделать, на дух он их не переносил, и был бы очень счастлив, если бы Россия наконец врезала им и выкинула на улицу. Вон как у неё уже кулаки сжимаются, всё-таки чаша терпения русской не бездонна. Ох... И Артур опять начал возмущаться, когда Альфред предположил, будто это англичанин в который раз провалился в своих опытах с магией, из-за чего Кёркленд, послав всех на четыре стороны, удалился в кухню в гордом одиночестве. Но Анна, будто в насмешку над ним, позвала всех пить чай, одновременно размышляя над тем, что в её преображении есть свои плюсы. Один из них: Наташа перестанет хотеть женить на себе старшего брата, вернее, старшую сестру. Брагинская испытала невероятное облегчение, когда в её голову влезла эта внезапная элементарная истина. Может, в действительности всё не так плохо? Что ж... Гостей нужно было поить обещанным чаем, который так любит Англия. *** - Нет, ты видел выражение лица Америки?- пьяно хихикала Анна. Давно она не напивалась на пару с Гилбертом до совершенно невменяемого состояния. За окном тихая ночь давным-давно накрыла город и дом России в том числе бархатным одеялом чистой тёмной синевы со сверкающими созвездиями. Нормальные люди, то есть половина народа, уже давно устроилась на мягком диване перед телевизором вместе с семьями, а молодёжь наоборот, назло родителям, выходила на прогулку в объятья свежих и шумных городских улиц. В глубине души Анна была рада тому, что со странами она очень быстро решила все вопросы: убедив всех с внушающей страх улыбкой, что сама во всём разберётся и найдёт виновного, который непременно ляжет в могилу - в этот момент девушка невзначай взглянула на англичанина, - русская, сдерживая обещание, напоила их чаем. Брагинская чувствовала на себе пристальные взоры, прекрасно понимая, что её изменения многие постараются использовать в корыстных целях. Как отреагирует её семья? Мир? Чёрт его знает. Анне всегда было плевать на мнение чужих: она ставила своих братьев и сестёр превыше всего. В конечном счёте, героически отбив всякого рода приставания со стороны Франциска, заткнув нервного Артура и болтуна-Альфреда, Брагинская с лёгким сердцем провожала их до двери. Самым последним ушёл Людвиг так как не мог наговориться со старшим братом, у которого были летние "каникулы в России". Наконец, ушёл и Германия, поэтому, не успел Калининград глазом моргнуть, как в руках России появилась бутылка водки. Усевшись напротив Анны с пивом в руке, Бальшмидт с любопытством изогнул бровь: - Ты теперь женщина, а женщинам нельзя. - Ты когда таким правильным стал, Калининград?- отхлебнув бодрящей "водички" из горла бутылки, хмыкнула Брагинская, прикрыв кулаком рот рукой,- как ты бутылку выкинешь, так и я свою уберу... С завтрашнего дня у меня начнётся новая жизнь! - Она началась сегодня!- хохотнул Гилберт. - Нет, всё будет завтра!- упрямо возразила Анна и кинула взгляд на часы,- ровно через три часа. Но они-то напились гораздо раньше названного Россией времени, и благополучно забыли об этих её словах. Русская и немец всё вспоминали реакцию разных стран, хохотали и вновь заливали в себя спиртное. Между прочим, в мысли пинками отправить Альфреда они были похожи. Но это не меняло того, что и Гилберт, и Аня напились так, будто выпивку в первый и последний раз в жизни увидели; в итоге вместе чуть ли не лежали на столе, однако кое-что осмыслить русская ещё могла. - Вот Наташа и Оля удивятся!- с улыбкой лепетала Брагинская, обнимая пустую бутылку. А может ну его, возможное обратное превращение в мужчину?... - Слушай,- протянул Бальшмидт, оторвав тяжёлую голову от стола,- может тебя сделали такой для того, чтобы кто-то защитил? Разве ты никогда не хотела защиты?- вряд ли он мог здраво соображать, что говорил. Но только "вряд ли"; чёрт его знает, верно? - А что ты хочешь услышать?- рассмеялась Анна, зарыв пальцы в чёлку,- что я Всегда хотела защиты?... Я точно Всегда буду сильной ради тех, кто мне дорог, а, как известно, сильным история даёт самые кровавые и безжалостные уроки - ты поймёшь меня, Гил. Я буду защищать. А хочу ли я сама быть защищённой?- она пожала плечами, улыбка её опечалилась,- может быть, Гилберт, может быть... Она приложила к пылающему лбу свою холодную руку и продолжила говорить: - Меня защищал только мой народ, никто другой не взвалил бы на плечи этот груз. Тем более, свобода для меня - бесценное сокровище, которое я ни на что не смогу променять. Её цена слишком высока, чтобы терять, как какую-то безделушку... - Так,- повысил голос Бальшмидт и, отодвинув все бутылки в сторону, перевалился через стол к русской,- а я тебе на что? Неужели не сгожусь в защитники?- немец ухмыльнулся. - Ты просто пьян, Гилберт, и не знаешь, что несёшь!- улыбнулась Аня, до разума которой постепенно доходило, что их лица слишком близко,- у меня есть армия, флот и авиация. Благодаря им я решаю некоторые конфликтные ситуации с теми, кто не согласен с моими интересами и суверенитетом. - Завтра я буду всё помнить, помяни моё слово!- пригрозил пальцем экс-Пруссия. Он неумелыми движениями взъерошил мягкие волосы России и с весёлым смехом опустился на своё место. - Что-то мы перебрали сегодня,- еле-еле пошевелила языком Россия; она не в силах была понять, от чего у неё горело лицо: от спиртного, или от того, что сейчас сделал Калининград. - Нет,- Гилберт, у которого щёки пылали не меньше, улыбнулся как-то по-своему счастливо и привлекательно,- мы с тобой как всегда в дупель пьяны!- он затуманенными глазами посмотрел на часы,- кстати... Уже полпервого, так что поздравляю тебя с началом новой жизни! Немец расхохотался и поставил руку локтём на стол, и Анна сделала так же, пожав его крепкую ладонь, хотя - она не могла этого отрицать - немного непривычно было ощущать свою ручку такой маленькой и хрупкой. Вдруг из раскрытого окна в кухню пробрался осаждающий ночной ветерок, который увы не мог охладить и привести в чувства их буйные головы. Калининград внезапно ощутил разницу температуры своей горячей руки и бледной холодной ладони России. - У тебя всегда руки ледяные были?- сонно спросил Бальшмидт. - Всегда... Но, как думаешь, теперь что-то изменится?- смущённо улыбнулась Аня. - Опять хочешь стать мужчиной?- с напусканной серьёзностью спросил немец. Они рассмеялись немного пьяно, но их хохот был весел и счастлив. Действительно, кто знает, что задумает завтра та страна, что превратила Россию в девушку? Быть может, этому загадочному государству захочется вновь сделать её мужчиной? Что она задумает, а что осуществит? Этого, пожалуй, никто не знает...