Тишина

Джерард всегда хотел слышать этот мир, но мир не хотел, чтобы Джерард его слышал. Он начал лишать мальчика этой возможности еще в детстве. Диагноз, который был озвучен родителям, — тугоухость. И если сначала он мог спокойно слышать звуки на расстоянии шести метров от себя, то прогрессируя, болезнь лишила его и этого — к семнадцати годам мальчик остался абсолютно глухим. Сейчас Джерард хотел бы снова слушать музыку и смотреть фильмы, но любое кино теперь превращается в немое для него. Он бы хотел идти по улицам и слышать, как шины скользят по дорогам, как когда-то привычный гул голосов наполняет его голову, как играют уличные музыканты, и давать им деньги за то, что он действительно слышит их музыку, а не делает очередную попытку показаться этому городу нормальнее, чем он есть на самом деле. Но Джерард такой же нормальный, как и все. Он тоже смотрит фильмы, хоть и с субтитрами, он читает книги, пишет, рисует. Он видит цвета и красоту предметов, хоть больше и не может услышать их. Ему говорят, что у него очень красивый голос. Он все лучше читает по губам, иногда руководствуется жестами, и для большинства людей, за исключением некоторых особенно близких, он просто Джерард. Странный, но добрый мальчик с красивым лицом, особенно живыми глазами, которые ощупывают этот мир, словно желая впитать его в себя. Иногда он молчаливый, мило смущающийся, раздвигающий тонкие розовые губы в неуверенной улыбке и сидящий на первой парте в аудитории, внимательно вглядывающийся в лицо преподавателя. Порой он просит тетрадь, чтобы списать лекцию. Он был просто Джерардом, пока однажды, спустя пару месяцев учебы на первом курсе, к нему не подсел черноволосый мальчик с неровно обрезанной челкой, большими глазами и расслабленной улыбкой. «Привет, меня зовут Фрэнк Айеро» — написал он, двигая листок к Джерарду и сосредотачиваясь на словах преподавателя, быстро записывая их, скользя пером черной ручки по тетрадным листам и периодически одаривая Уэя изучающим взглядом. Он просто подсел к нему, просто написал эти пять слов, а парень уже понял: Он знает. До конца пары Джерард не записал ни буквы, а Фрэнк записал всю лекцию, после звонка впихнув в руки своего нового друга тетрадь и бумажку с номером телефона. Напиши мне — прочитал Уэй по губам, прежде чем Фрэнк уже затерялся в толпе громких, но абсолютно беззвучных студентов. В первый раз за долгое время Джерард почувствовал, как тишина давит на его плечи, буквально вжимая в холодный пол. * Джерард бы очень хотел снова слышать музыку, а не просто наблюдать, как пальцы его парня скользят по струнам. У Фрэнка, правда, очень красивые руки, они аккуратные, на них татуировки и порой кажется, словно они сделаны талантливым скульптором. Джерард думает, что музыка Фрэнка такая же, как его руки — завораживающая. Джерард бы очень хотел слышать, как его парень смеется, потому что люди говорят, что у Фрэнка детский смех, а сам он в этот момент выглядит настолько забавно, что Уэй не может перестать улыбаться. Он думает, что смех Фрэнка — очаровательный. Джерард бы очень хотел слышать голос своего парня, когда они занимаются любовью. Когда Фрэнк покрасневший, по его лицу стекают капельки пота, когда его волосы, влажные и блестящие, прилипают к лицу, когда его рот приоткрыт, а глаза закрыты. Джерард думает, что стоны Фрэнка такие же, как и он сам в этот момент — удивительные. И мальчик чувствует, как щемит его сердце, когда взрываются фейерверки, когда тело на секунды кажется несуществующим, когда в глазах мелькают цветные пятна, когда он изливается на простыни, Фрэнк падает рядом, а из глаз текут слезы. Джерард тоже падает в этот момент, вот только никто не видит этого. И он даже не может сказать, почему плачет. Хорошо это или плохо? Но больше всего на свете Джерард хотел бы слышать, как его парень говорит: «Я люблю тебя». Когда Фрэнк в очередной раз бесшумно (во всяком случае — для Джерарда, ведь на самом деле Айеро всегда был слишком громким: он хлопает дверью, спотыкается о тумбочку, матерится, бросает сумку на пол и издает еще множество раздражающих обычных людей звуков) проходит в квартиру и опускается на диван рядом со своим парнем. Уэй, читающий в это время книгу, чувствует, как продавились диванные подушки, а теплая ладонь расположилась на его пояснице. Живые зеленые глаза радостно приветствуют Фрэнка, снимая с его губ: Привет, Джи. А потом: Я скучал. И наконец: Я люблю тебя. И когда Фрэнк говорит это, его губы всегда двигаются по-особому. И тогда Джерард крепко прижимает к себе своего Фрэнка и чувствует, как слезы жгут глаза, он произносит: Я люблю тебя, Фрэнк. Произносит громко, а может — шепотом, а может и вовсе не произносит, потому что трудно говорить, когда не слышишь самого себя, когда твои слова теряются в пустоте, но он повторяет: Люблю, люблю, люблю… И, может быть, Джерард очень хотел бы услышать этот мир. И, может быть, Фрэнк и через года заставляет тишину ощущаться тяжелее и уничтожительнее, что заставляет Джерарда плакать чаще. Но, может быть, вместе с Фрэнком эта тишина не кажется такой одинокой, а сквозь слезы на лице проступает счастливая улыбка.