Черное на красном

- Ты женщина. – В голосе красноволосого придурка слышалось неподдельное разочарование. – А я-то наделся... андрогины меня не привлекают. - Сл... слушай, - после той жути, которой она навидалась перед смертью, Рип Ван Винкль все еще чувствовала себя растерянной. – А ты хто такой ваще, а? Я умерла или к-как? - Ты пьяна? – придурок вроде бы поморщился. – Ну что за трупы пошли, а... И Уилл еще отказывает мне в премиальных. Хотя, наверное, просить в качестве премии поездку с ним на горячие источники и впрямь было перебором... Ну что ж, посмотрим твою ленту жизни. - Кровь, - сказала Рип. Она уже начала приходить в себя; в зеленых глазах появился опасный блеск. - Кровь, - подтвердил незнакомый придурок. Его голос неуловимо изменился. – В твоих воспоминаниях столько кр... ах! А-а-ах! Судя по страстным вздохам неизвестного, то, что он видел, повергало его в настоящий экстаз. Жаль, Рип не могла разделить с ним удовольствие; Черный Охотник Самиэль забрал ее способность ясно видеть. У нее было шесть волшебных пуль, которые били точно в цель; но седьмая пуля поразила ее саму. Самиэль нанизал ее на ее собственный мушкет, как жука на иголку. Потом он впился зубами ей в горло, а потом... Утащил ее в Ад. Так закончилась история егеря Каспара, Вольного Стрелка. А история Рип Ван Винкль, похоже, только началась. Несмотря на то, что в этом Аду (если это, конечно, был Ад, в чем Рип очень сомневалась) она ничерта не видела (придурок с ярко-красными волосами не в счет), и ее любимый мушкет был безвозвратно утрачен, Рип чувствовала себя удивительно живой и бодрой. Особенно для стрелка, помятого не кем-нибудь, а самим Самиэлем, тем, кто не знает промаха. «И стоило ли бояться смерти?» - Очки бы, - вздохнула Рип. Черный Охотник не стал заморачиваться методом ослепления Вольного Стрелка; раздолбал ее любимые окуляры – и сразу в дамках. Все бы ему методом грубой силы действовать, а еще ее больной называл. Брр, даже вспоминать о нем страшно. - Возьмите, госпожа, - ответом Рип стал неожиданно уважительный голос недавнего придурка. - Это... м-мне? – Рип предприняла героическую попытку проморгаться. Учитывая то, что она потеряла немало крови, измотанность организма была на пределе. Чего удивляться, что зрение казалось еще хуже, чем обычно. Все вокруг расплывалось; впрочем, протянутые ей очки Рип увидела на удивление четко. И снова растерялась. Ее растерянность только увеличилась, когда она надела очки, любезно предложенные незнакомцем. Недавний придурок оказался очень похож на нее саму. Длинные и не в меру густые патлы, с трудом определяемый пол, острые зубы... глаза, правда, желто-зеленые. Не голубые и не красные. Да и цвет волос... - Любишь красный, а? – Рип с трудом приподнялась. Раны все еще болели. Самиэль что-то с ней сделал... это был действительно Ад. Она была там; полуразмытые воспоминания о миллионах восставших душ, об огромном побоище, о времени, которое невозможно измерить. А потом что-то произошло. И она попала сюда. - Hier im ird'schen Jammertal war' doch nichts als Plack und Qual, - тихо пропела-проговорила Рип. Красноволосый незнакомец скрестил руки в типично женском жесте смущения и завилял филейной частью: - О, госпожа! У вас такой... мужественный голос! - Но мы же больше не в земной юдоли, а, красноголовый? – Рип облизнулась; она не слушала, что плетет этот не такой уж придурок, одолживший ей собственные очки. Да, очки... с ними он был бы похож на нее еще больше. – Будем знакомы: я – Рип Ван Винкль, та, кто всегда оказывается не в своем времени. И я люблю черный. - По вам видно, госпожа, - красноволосый мечтательно прикрыл глаза. – На фоне черного цвета красный смотрится даже ярче! Спохватился: - Ах, да. Я забыл представиться... Как невежливо с моей стороны! Грелль Сатклифф к вашим услугам. - К услугам, - Рип откинула голову назад и громогласно расхохоталась. – Что ж... это замечательно! – оскалилась она, в следующий миг набрасываясь на Грелля с распростертыми объятиями. - О! Вы – моя мечта... Будьте нежны... со мной... – полузадушенно прохрипел Сатклифф. *** - Что это значит?! – Уильям Т. Спирс был в ярости. Такой свиньи ему никто не подкладывал уже очень давно. Веснушчатая девушка, больше похожая на юношу, тряхнула волосами, заплетенными в длинную косу; завиток выбившейся пряди нарушал общую композицию и невероятно бесил Уильяма. Еще больше его бесил негодный Сатклифф, где-то потерявший свои очки и теперь прячущийся за спиной высокой незнакомки. - Мне нужно оружие, - объяснила девушка таким тоном, будто общалась с умственно отсталым. Говорила она, кстати, используя «мужской» вариант речи – прямая противоположность Сатклиффу. – И новая одежда. Не люблю красный... если это не цвет крови моих жертв, - острозубо усмехнулась. Уильям подумал, что выглядит она довольно устрашающе, несмотря на красное платье, которое явно было ей мало. «Из гардероба этого Сатклиффа, не иначе», - решил Спирс, скрипя зубами. - Милая дама, - откашлявшись, начал Уильям, - видите ли, мы не даем оружие кому попало. И даже не пускаем сюда всех подряд, - испепеляющий взгляд в сторону притаившегося Сатклиффа, - поэтому вам придется покинуть это место. И немедленно! - Грелль, - веснушчатая не глядя вытянула руку, - пилу. - Да, госпожа, - пила тут же легла в ладонь милой девы. У Уильяма отвисла челюсть. Он-то годами пытался вбить в Сатклиффа представление об исполнительности, а тут... И очки. На красотке, больше похожей на мужчину, были очки Грелля. Удивительно, как Уильям мог упустить это из виду. «Вечно он связывается с какими-то психованными женщинами, - подумал, уже уворачиваясь от первого выпада веснушчатой и парируя второй своим оружием. – А еще говорит, что мужчинами восхищается. Платонически, не иначе». «Просто у мужчин меньше решительности!» – сообразил, когда понял, что с ближнего расстояния его секатор безнадежно проигрывает пиле идиота Сатклиффа. Истинно, дело не в оружии, а в его носителе! «И настойчивости!» – подумал, когда пила врезалась в мрамор в миллиметре от его головы. Стекла очков веснушчатой девы казались двумя зеркалами, на вовсе не нежных устах застыла хищная усмешка. - Ohne dies Trifolium gibt's kein wahres Gaudium seit dem ersten Ubel, - распевала эта ненормальная; у нее оказался на диво приятный голос. – Flaschchen sei mein Abc, Wurfel, Karte, Katherle, meine Bilderfibel! Ну что, чернявый? Время умирать, а? Думаю, из тебя получится неплохая... бутылочка! Тут проснулся Грелль. Во время схватки он давал о себе знать разве что редкими выкриками: «О, сражаются два претендента на мое сердце!» и периодическими падениями в обморок, на которые никто не обращал внимания. Девушка с косой и пилой резала, Уильям уходил от ударов; контратаковать у него попросту не было времени. Незнакомка была быстра. Даже слишком. А форма ее зубов наталкивала на закономерные подозрения. «Уж не вампир ли», - меланхолично подумал Уильям, когда девушка занесла над ним пилу. Мраморная крошка из глубоких выбоин с обеих сторон от его головы все еще разлеталась в сторону; пила надсадно визжала. «Ну прямо как идиот Сатклифф», - отметил Уильям; Сатклифф и впрямь был идиотом, свои-то зубы наверняка «для красоты» затачивал... Сатклифф и впрямь визжал. - Госпожа, пощадите его! Моя любовь и преданность вам безграничны! Он – отжившая страсть, и смерти он не стоит! - Хе-хе-хе... Стихами! – зубастая красотка откинула голову назад и засмеялась. По смеху Уильям безошибочно определил, что с душевным здравием у нее и впрямь изрядные проблемы. – Скоро мы с тобой будем петь напару, а, Грелль?! Ты же всегда хотел выступить в театре?! Будешь Агатой! Или Анхен, кто тебе больше нравится?! Отшвырнула пилу; обернулась к Греллю. - Я не буду убивать его, если ты так просишь, - сообщила. Грелль расцвел: - Госпожа! Вы – лучшая! - Моя награда, - потребовала сумасшедшая девица. Ее алые юбки трепал ветер. Грелль тут же расстегнул рубашку, обнажая шею, на которой виднелись красноречивые следы клыков: - Пейте вволю, госпожа! А... ах... Уильям потянулся поправить очки на переносице. - Что ж, во всяком случае, они друг друга стоят, - заключил. И, предательски покраснев, отвернулся. Очень вовремя – девушка, напевавшая арию Каспара Фрая из оперы Вебера «Вольный стрелок», увлеклась и принялась срывать с себя жутко мешавшее чужое платье. *** Сатклифф встретил Уильяма на пороге своего нескромного обиталища. Надо сказать, выглядел Грелль плачевно. Принять во внимание хотя бы то, что одеться он начисто позабыл – неудивительно, учитывая стоны и вздохи, которые всего секунду назад доносились из-за его двери. Уильям многозначительно хмыкнул, но ожидаемой реакции так и не добился. Его попросту не поняли. Грелль только вяло махнул рукой, не спеша отодвигаться и покидать район дверного проема: - Уилл, чего тебе? Опять работа? - А что, я могу прийти к тебе только по этому поводу? – Уильям почувствовал себя... задетым. - Если ничего срочного, лучше бы тебе уйти, - трагическим шепотом сообщил Грелль. – Госпожа будет злиться. И потом, у нас с ней осталось одно незаконченное дело... - Вы это дело неделю закончить не можете, - Уильям окинул Сатклиффа пристальным взглядом. Измотанный вид, круги под глазами, на шее – потеки крови, но ран уже нет. Успели затянуться, пока открывать шел. Регенерация вампира, чего ж вы хотите... Кто бы мог подумать, что Грелль Сатклифф был девственником. Кто бы мог подумать, что синигами могут становиться вампирами. Но, раз так, то верно и обратное, не правда ли?.. - И как тебе не надоело, - Уильям поспешно вернулся взглядом к лицу Грелля, ибо взгляд упорно полз ниже и убеждался – не надоело. Что ж, хоть очки Сатклиффа были на месте. Уильям в первый же день пришествия Черного Стрелка предоставил учебные – так сказать, в качестве выкупа за собственную жизнь. - Но это же госпожа, - Грелль развел руками с выражением абсолютного счастья. – Лишь с ней я познал, что такое любовь... - В таком случае можешь радоваться, - сообщил Уильям, протягивая Греллю объемный пакет. Доверчивый Сатклифф взял его... и тут же уронил себе на ногу. В пакете что-то угрожающе зазвенело. - Моя нога! – взвыл Грелль, прыгая на одном месте. - Чё там такое? – из спальни высунулась Рип Ван Винкль, завернутая в простыню. Как выяснилось, веснушки украшали не только ее лицо, но и плечи; по простыне были разбросаны пятна крови. – А, папаша Агаты! «Она живет в своем собственном мире», - обреченно подумал Уильям. Он не мог не заметить, что глаза Ван Винкль изменили цвет, вместо голубых став желтыми с зеленым. - Какого Самиэля ты делаешь? – увидев пришибленного Грелля, Рип тотчас вздернула подбородок. Сатклифф поспешил укрыться у нее за спиной. – Чего Грелля обижаешь? - Ваш костюм, – прохладно уведомил Уильям, секатором подцепляя пакет и транспортируя его прямиком в руки Рип. – Черный, как вы и просили. Сшит по заказу у лучшего модельера Лондона. И еще здесь ваше оружие. - Оружие?! – на лице Рип расцвела улыбка предвкушения. Грелль выглянул из-за ее плеча. – О! Вместо шести волшебных пуль – шесть серпов, Вольный Стрелок. И нет той, седьмой, предательской. Потому что теперь ты сама – Самиэль. - С этого дня вы приняты в Академию синигами, - подтвердил Уильям. Рип пристроила рукоятки серпов между пальцами, прокрутила, примериваясь: - Пойдет. Ничуть не хуже моего мушкета, ха-ха-ха! - По окончанию Академии за вами будет закреплен определенный участок, - монотонно сообщил Уильям. – При условии прохождения финального экзамена, естественно. И вы обязуетесь регулярно посещать занятия... - Ага, ага, - закивала Рип. – Но это все завтра. Видишь ли, сегодня я обещала показать Греллю, что именно Каспар сделал бы с Агатой, если б она его не послала... ха-ха-ха! – демонический смех Рип Ван Винкль был для Уильяма не в новинку, но все еще заставлял внутренне содрогаться. «Да уж, это тебе не тихая Мадам Ред, - подумал он. – Абсолютная доминанта. Как раз такой и не хватало Греллю. Какая ирония судьбы, что эта доминанта оказалась... женщиной». Последняя мысль заставила Уильяма поморщиться, а потом у него перед носом захлопнули дверь. - Вали отсюда! – крикнула Рип. – И до завтра можешь не показываться! Дверь пробили лезвия шести серпов, вонзившиеся под самыми непредсказуемыми углами; не думая о том, с какой силой надо было их метнуть, и стараясь не прислушиваться к возобновившимся стонам и вздохам, шокированный до глубины души Уильям двинулся куда глаза глядят. «Так вот они какие – женщины-синигами, - промелькнула безумная догадка. – Хорошо, что я никогда раньше их не встречал. И, надеюсь, больше не встречу... одной этой психованной мне по гроб жизни хватит!» Проходя под окнами Грелля, Уильям услышал, как в перерывах между стонами и иже с ними Рип распевает во всю глотку: - Eins ist eins, und drei sind drei! Drum addiert noch zweierlei Zu dem Saft der Reben; Kartenspiel und Wurfellust Und ein Kind mit runder Brust Hilft zum ew'gen Leben! Зычный, красивый голос Черного Стрелка вынудил Уильяма поежиться и ускорить шаг. Похоже, ему предстояли нелегкие деньки.