Детский Приют

1 - О! Приходит, значит, матерый чернобыльский кабан к плоти и спрашивает, мол, согласна ли та стать его женой? А плоть такая, похрюкала и вкрадчиво спрашивает: «А у тебя желудь есть?». – Петросян хрипло засмеялся, хлопая себя по груди. Я улыбнулся, но остальные предпочли никак не реагировать на каламбур новичка. Только Желудь, весьма тучный сталкер с головой формы вышеупомянутого орешка, буркнул: - Ха-ха. Прямо обхохочешься. Повисло напряженное молчание. Петросян еще хихикал, мне тоже было смешно, но я не подавал виду, чтоб не обидеть символ женитьбы кабана с плотью. - Отряд, собраться. Скоро стемнеет, нужно найти убежище. До схрона далеко, - сухо предупредил командир по прозвищу «Сивый». - На КПК ничего нет, - тут же встрял Псифоб. – В смысле, никаких объектов. Поэтому придется искать нору или еще что-нибудь. Пройдя немного в тишине, я подал голос: - Кстати, я тут вспомнил… мы «должников» ведь перестреляли. И я машинку одного успел подобрать. Может, порыться в его отметках? Авось да есть чего поблизости. - Вариант, - согласился Сивый, одобрительно кивнув головой. – Только это… Муз, аккуратней там. - Машинка же, не ствол, - криво усмехнулся я. Все-таки мое прозвище меня не устраивало. Командир не ответил, лишь махнул рукой: «Мол, делай, как знаешь». Я достал КПК «долговца», включил его. Мигнув, экран подал признак жизни. Вот и славно, не разрядился. Немного порывшись с меню -- модель была отличной от моей -- я зашел в общую карту и включил возможность просмотра последних оставленных меток. - Нашел! – я сказал это почти обрадовано, так как вариант ночевки на дереве или в звериной норе не сильно меня прельщал. - Что там? – осведомился Сивый. Остальные молчали. - Странная метка, но можно и попробовать. Как тут сказано, неподалеку, метрах в двухстах или около того, есть небольшая такая роща. Там пройти недолго, да и легко, – аномалий почти и нет. Чуть дальше есть что-то вроде заброшенного детского приюта. Сами «долговцы» не сочли своим долгом проверить место, - я хохотнул, - но тут о нем упоминается. Вариант, как по мне, довольно неплохой. Ну, это если вы не боитесь игрушек и не смотрели фильм «Кукла Чаки». – Это уже отсебятина. - Блин… - скривился Петросян. – Нашел что напомнить… - Да, вариант действительно неплохой. Жалко, конечно, что «Долг» прослышал о месте… - капитан не договорил, так как я его перебил. - Нет. Это, скорей всего, единичная пометка. Отмечена как личное. Так что проблем не будет. - Тогда двигаем, - согласился командир, и мы «двинули». *** Продираясь через рощу, я задумался. А что, если это ловушка? Хотя вряд ли: «должники» перестреляны несколько дней назад, они не могли знать про наш маршрут. И про Рыжий лес не могли знать. Конечно, то, что бойцы «Свободы» появились на Свалке неподалеку от Агропрома, могло напрячь «долговцев», но не настолько, чтобы готовить изощренную ловушку типа «авось». - Братва, что-то есть! – предупредил Тушенка, показывая куда-то пальцем. Мы вышли из рощи и осмотрелись. Впереди маячило обширное здание «П»-образной формы. Дорога к детскому, как я понял, приюту была проложена странным образом: из глубины дворика шла асфальтовая дорога, которая ближе к нам заканчивалась. Вокруг тускло мерцали аномалии одного типа, что тоже странно для хаотичной и непредсказуемой Зоны. Вроде, «Трамплины». Они были расположены таким образом, словно стремились создать «коридор». Но это был наш козырь, так как приходилось держать под прицелом только зад и перед. Сбоку нас прикрывали гравитационные аномалии, которые обладали опасным свойством отталкивать предметы весом с гайку и больше. Поэтому и от пуль мы надежно защищены. Я пока не знал ни одного сталкера, осмелившегося выстрелить в беспокойный «Трамплин». - Идем осторожно, смотрим под ноги. Тушенка и Муз – прикрываете спереди. Я с Желудем – сзади. Петросян с Псифобом - посматривайте по бокам. Мало ли что, - проинструктировал нас Сивый. Я кивнул и поднял ствол «Грозы». Винтовка добротная – не подведет. Автоматно-гранатометный комплекс. Платформа надежная, хотя патроны к ней редкие. Зато эффективные. Снайперская пулька обезопасит моего врага от лишних минут бренной жизни. Проверено. Грудь удобно перетягивал ремень с кармашками для сорокамиллиметровых снарядов. На бедре висела кобура с «пээмом». Всем этим я пользовался уверенно, быстро, почти профессионально. Это дало мне проход в отряд Сивого, который был почти элитным. Хотя я не могу сказать, что планка требований не понизилась – Петросян тому живое подтверждение. Нет, парень он неплохой. Но уж слишком рассеянный. Не понимаю, как он мог претендовать на должность снайпера. Я бы на него не полагался. - Пс… Мне кажется, движение в окне правого крыла. – Уверенному Тушенке я больше доверял. - Принял, - я кивнул и сделал пометку в голове – правое крыло следует проверить. Держа ствол ровно вперед, я, тем не менее, был озабочен зданием. Вроде и выглядит обветшалым, но все равно что-то не так. Окна хоть и побитые некоторые, но остальные-то прозрачные и чистые. Словно только вчера поставили. На всех без исключения занавески. Некоторые колышутся, словно сквозняк задувает. То тут, то там на подоконниках стояли горшки из-под цветов. Но было видно, что они пустые. На внешних стенах рисунки, как в садике. А я садиков навидался. Всякие тигренки, жирафы, крокодилы – стандартный набор, в общем. Хотя решетки на окнах первого этажа создают впечатление, что что-то с этим не так. Нет, не могу сказать, что заметил что-либо экстраординарное, насколько это может быть в Чернобыле, но все равно волосы на затылке шевелятся, а по спине ползет такой липкий и противный холодок. Редко со мной так бывает. Вскоре мы увидели табличку, стоявшую справа от дороги – «Детский приют», гласила она. А в уголке была приписка, но уже баллончиком – «Гиганты!». Я задумался над странной надписью. Может, кто-то до «бума» на ЧАЭС нарисовал? Или нет? Может шутка, а может… а может и шутка Зоны, попытался успокоить я себя. Дойдя до входа в здание, я отметил блестящий в свете фонариков лак, что покрывал древесину. Хотя это Зона, чего напрягаться-то? Всего лишь аномальное воздействие. - Ребята, стараемся ничего лишнего не трогать, - буркнул Сивый, словно прочитав мои мысли. Тушенка и Желудь взяли дверь на прицел. Открыв ее, я отошел, позволяя напарникам спокойно держать на прицеле проем. - Желудь, ты первый, - отдал приказ командир, держа на мушке вход в здание. Сталкер с калашом просочился внутрь и оттуда крикнул: - Чисто! Мы все зашли и осмотрелись: пол с узорчатой плиткой, на стене похожая. Паутина по углам, мусор… Несколько входов. Ярко выраженный холл здания. Мы сделали несколько неуверенных шагов, все еще готовясь к нападению. Но подвох был в другом: стоило нам отойти от двери, как она тут же захлопнулась. Сверху раздалось хихиканье, которое заставило Петросяна икнуть, командира присесть. Желудь вскинул ствол, видно, едва удержавшись от стрельбы. Петросян и Псифоб тут же отошли ближе к стене -- все же близнецы. Действуют синхронно. Я же отреагировал «спокойней» всех: с ругательствами прыгнул к двери, пытаясь ее открыть. Но как я ее ни дергал, только напрасно тратил силы. - Полтергейст? – спросил я, успокоившись. - Нет, они не хихикают. Тут кое-что другое… - процедил Тушенка, снова осматриваясь. - Что же? – нервно спросил Псифоб, перехватывая поудобней потертый «Винчестер». - Легенда. Мы вляпались по уши в легенду… - устало пробормотал Тушенка, и так тоскливо и обреченно он это произнес, что я невольно поежился. - Собраться. Даже если это легенда… Мы видели Лиманск. Мы победили Химеру. Еще повоюем, - подбодрил Сивый, обводя нас взглядом. – Ну, повоюем? Я решительно подошел к командиру: - Порвем их всех! - Порвем… - следующий Петросян. - Измочалим! – довольно громыхнул Желудь. - Зарежем и не заметим, - криво усмехнулся Псифоб. Оставался Тушенка. Не глупи пацан, давай… - Оторвем руки и плюнем на раны! – хрипло добавил он, подойдя. - Повоюем. – Удовлетворенный голос Сивого добавил нам боевого духа. Мы постояли с минуту, склонив головы. Столько воспоминаний связано с этой традицией… еще когда Рико был с нами. Еще во времена Лиманска… повоевали тогда. Хихиканье раздалось совсем рядом. - Отряд! Готовимся! – голос Сивого хотя и был тихим, но для нас он громыхнул словно набат. Встав полукругом в углу, синхронно подняли стволы оружия. Сзади не подойдут. Почему-то у меня в голове крутилась песня, которую я слушал, отлеживаясь на брюхе под пулями «Греха», тогда, в Лиманске: « … Красные пришли и обагрили закат, Белые пришли и полегли словно снег, Синие, как волны, откатились назад, И все это сделал один человек…»* И так тепло сразу стало… Я знаю – мы прорвемся, что бы это ни было. Хихиканье совсем близко. Я крепко сжал «Грозу», так, что побелели костяшки пальцев. «… Поставил на высоком чердаке пулемет, И записал в дневнике: «Сюда никто не войдет»…» Одна из внутренних дверей с треском слетела с петель. Мы не шевельнулись. Длинная конечность ухватилась за косяк двери, неестественно тонкие и белые пальцы сомкнулись на нем. Секунда… Вдох… Вторая… Выдох… Голова ребенка так резко появилась, что я вздрогнул. Безумные глаза светились огнем. Улыбка от уха до уха… Хихиканье. Показались на секунду гнилые зубы. Вскоре ребенок… существо... вылезло изнутри, словно змея из травы. Конечности длинные, каждая длиной с тело взрослого мужчины. Тварь была замотана в старое тряпье, в котором едва угадывалась детская пижама. Нас словно парализовало. Что-то лизнуло разумы. Я покосился на Псифоба – у того ручьями стекал пот с лица. - Пси-лучи! – гаркнул Желудь, опередив меня. - Огонь! Контролируем друг друга! – заорал Сивый, делая выстрел в голову. Пуля разорвала лоб твари… ребенка?.. Существо покосилось, затем медленно завалилось на спину под таким углом, что стало ясно – хребта у него нет… - И… Так легко? – хрипло выдохнул Псифоб. - Вряд ли… Не расслабляемся. Стоп… Где Петросян? – удивленно спросил Сивый. Я забеспокоился. Действительно – шутника нигде видно не было. Псифоб пискнул что-то вроде «Брат!». Я проследил за его взглядом… Петросян нашелся. Он висел… держался за потолок. Его тело деформировалось. Странным образом. От этого зрелища меня прошиб пот: пальцы обросли присосками, зубы удлинились минимум вдвое, количество глаз увеличилось вчетверо. Само тело то росло, то сжималось… я сглотнул. В глазах беззаботного сталкера светилось удивление, хотя оно быстро заменялось другим чувством – кровожадностью. - Брат! – закричал Псифоб. Я вспомнил про особую связь, действующую между близнецами – если все это правда, то мне жаль его. Но что-то меня напрягло… Как шутник, который стоял по правую руку от меня, оказался на потолке в центре комнаты? Причем, я этого и не заметил... Подозрение закралось ко мне в голову. Резко крутанувшись, я ударил по стволу Псифоба, закричал, останавливая всех остальных: - Телепат! Он жив! Тушенка быстро меня понял. Вскинув винтовку, пропорол очередью тело злобной твари, что уже поднималась, дабы отведать человечины. Ведь все наше внимание поглощал «перевертыш». Пули прошили грудь, перебили руку… конечность отвалилась, а тварь неестественным голосом завизжала. Завизжала пронзительно, громко. Я зажал уши руками, и иллюзия разрушилась: Петросян оказался в противоположном от нас углу комнаты, куда его быстро завел телепат, чтоб на него не наткнулись мы, уверенные в действительности иллюзии. Брат Псифоба потерянным взглядом смотрел на нас, словно кого-то ища. Сквозь пелену ультразвука я чудом расслышал громкий голос Сивого: - Огонь на поражение! Петросян словно очнулся, резко подскочил к «ребенку», морщась от визга. Подпрыгнув и обхватив руками шею твари, он оказался переброшен через голову: даже при таком маневре монстр не переставал издавать свою пронзительную «песенку». Шутник проскользил на рюкзаке через всю комнату, вскоре оказался возле своего «винтореза», брошенного по приказу телепата. Без лишних раздумий он схватил его и, не поднимаясь, всадил весь магазин в корпус твари, которая продолжала визжать, оглушая нас безумной громкости ультразвуком. Как у нее воздуха хватало – не понятно. После рожка, а это около двадцати патронов, автоматической винтовки «АС ВАЛ», «ребенок» оборвал свой визг и повалился на спину. Оклемавшийся Сивый отдал резкий приказ: - Контрольный твари, пока она еще чего не придумала! Тут уже инициативу решил проявить я – выхватив из-за пояса нож с широким лезвием, подскочил и резким движением перерезал горло монстру, после чего удовлетворенно отсел. Оглянувшись, окинул взглядом товарищей по оружию: Сивый перезаряжал оружие; Петросян морщился, поглаживая себя по ушибленному плечу; Псифоб похлопывал себя по уху, хотя видно было, что он все еще не отошел от стресса с иллюзией брата-оборотня; Желудь уплетал батончик… Я взял удобней свою винтовку. Эти лоботрясы уже и расслабились. Разве что Сивый был наготове, сверкая глазами. - Повоевали! – хохотнул Петросян, выпив воды из фляги. – С ребенком. Ай, молодцы! Ай, герои Советского Союза и защитники Чернобыльской Зоны и Отчизны в целом! - Хватит издеваться! – бросил Желудь, проглотив сладкий шоколад. – Сам-то всадил полный рожок. Герой, блин. - А я что? Лучше бы сам что сделал. А то сыскался боец! – задорно бросил шутник, заполняя пустой рожок патронами. Я удивился: когда это Петросян успел перезарядить свой винторез? Желудь не успел ответить, так как Сивый решил брать под контроль ситуацию. - Не расслабляться! – рявкнул командир. – Муз, ты в том числе. Нужно еще найти выход отсюда. - Как вариант – я вроде видел пожарную лестницу. Выход к ней должен быть в правом крыле на втором этаже, - подсказал Тушенка. Капитан задумчиво посмотрел на него. - В любом случае – не задерживаемся. И так нашумели. Попробуем перво-наперво прорваться к лестнице. Потом разберемся. Мы все поднялись, Сивый пошел впереди, Тушенка за ним. Рядом со мной пристроился Желудь, близнецы замыкающие. Поднявшись по лестнице, мы зашли в первую же дверь в поисках люка, ведущего на крышу. За ней оказалась комната с кроватями. Я поежился – старые простынки, потертые, вылинявшие, теперь они служили ложем брошенным игрушкам. Старая кукла сидела на подоконнике, опустив голову. От одного взгляда на нее пробирала дрожь. Хотя, я всегда боялся кукол. Как только мы дошли до центра комнаты, одна из кроватей скрипнула. Сивый тут же направил туда луч фонаря. Секунду ничего не происходило, потом резко показалась голова с короткими косичками. Большие, грустные глаза смотрели так, словно повидали больше девяностолетнего старика. Много больше… - Привет… - девочка сказала это тихо, задумчиво. Мы все оторопели. - Привет, - сзади донесся голос. Но не Петросяна. И не Псифоба. За спиной кто-то был еще… Я резко обернулся – луч фонарика выхватил фигуру еще одной девочки, видом постарше. Голубое платьице, белые колготки, но туфелек не было. Я посмотрел на лицо… и меня пробрало. Странная белесая масса, с которой скапывала мутная слизь. Прямо через все это проходил рот, более напоминающий скрюченную и старую кожуру от лимона, чем что-либо человеческое. - Кто это? – тихо спросил Псифоб, в голосе чувствовалась дрожь. - Дети… Монстры, - так же тихо ответил Тушенка. – Встать лучше спиной к спине. Мы встали тесным кругом. - Дяди, мы голодные! – снова раздался голосок. Но уже сбоку. Скосив глаза, я похолодел. Лучше не смотреть на ту… на то… на то нечто… - Дайте кушать! – еще один голос. Скрипучий. Со стороны двери, в которую мы вошли. Жуткие девчонки пугали сильнее предыдущего обитателя этого дурдома. - Огонь! – прошипел Сивый, видно, не выдержав психологической атаки. Никто не выстрелил. Лично я не стреляю, пока не уверен, что объект представляет опасность. Видно, остальные подумали так же. - Это дети, - Петросян сказал это хоть утвердительно, но чувствовался вопрос. – Голодные дети. Им нужно помочь. - Не глупи, парень, это монстры! – зашипел Тушенка. Но не выстрелил. - Это – дети, - пробасил Желудь. – Они не нападают. - Без разговоров! Уничтожить! – захрипел Сивый, чувствовалась едва сдерживаемая ярость. - Мы не «должники»! Они уничтожают всех, кто отличается от людей, - запротестовал уже я, поддерживая большинство. - Огонь, - уверенно произнес Сивый. – Или я сам ими займусь. Никто не ответил. - Когда вы дадите кушать? Дайте кушать! – голос стал требовательным. Не несколько секунд настала тишина. Я боялся даже дышать. Мысли в моей голове трепыхались словно рыбы, выброшенные на берег. Меньше всего я хотел быть рядом с этими… с этими монстрами. Раздались шаркающие шажки. Из темноты на меня смотрело два огромных черных глаза. Я невольно вздрогнул. Девчонка приближалась. Что делать? Стрелять, не стрелять? Я направил ствол. Мушка встала ровно между двумя матовыми шарами. Палец лег на спуск. Плавно я вдавил курок. Словно в замедленной съемке из дула расцвел яркий цветок пламени. Маленький свинцовый комочек, разогнанный ударом по капсюлю и последующим взрывом пороха, стал осторожно, словно нехотя продвигаться через воздух к своей цели – морщинистому лбу, на котором кожа была не по-детски желтой. Я видел как пуля входит в голову ребенка – или монстра? – позволяя взгляду упереться в кровавую точку, оставленную посыльным смерти. Задняя часть головы взорвалась, позволяя редким осколкам кости вместе с ошметками мозга вылететь в свободный полет. Тело ребенка пошатнулось, глаза стали словно еще больше. Словно от удивления. И смерть ребенка оплакивало будто все пространство, которое взбурлило от переполнявших его звуков: мерных очередей, визгов, характерного «стука» врезающейся пули в препятствие. Стойкий запах пороха вернул меня в сознание. Не медля, я перевел мушку на другую цель и снова вдавил курок. Потом еще и еще… Эти дети, куклы, монстры падали под очередями нас -- бравых «свободовцев», которые стреляют, хотя никто не давал им на то морального права. Я старался не думать о том, что возможно эти дети не хотели зла. Возможно, они действительно хотели съесть что-нибудь съедобное. Галеты или консервы… я пытался эти мысли загнать поглубже. И помогал мне в этом глубинный страх. Страх, что заставил мой дрожащий палец пустить первую пулю. В ту цель, что не должна была стать мишенью. - Псифоб! – голос Тушенки заставил меня развернуться и ужаснуться: одна из девочек сидела верхом на молодом парне, который уже лежал на полу. Сидела… и полосовала его лицо. Глаза уже вытекли, щеки разодраны в клочья, язык вырван, и бедный Псифоб мог лишь хрипеть от боли и отчаяния. От чувства близкой смерти. - Ах ты сука! – взревел Петросян и бросился на тварь. Девчонка развернулась и с размаху полоснула когтями по животу сталкера. Легкий бронежилет худо-бедно да спас близнеца – когти до живота не дошли. Автомат Тушенки застрекотал, и лицо девочки вскоре превратилось в кровавую кашу. Тварь повалилась на спину и, подергавшись в агонии, затихла. - Брат… - Петросян был уже у трупа Псифоба. Из разорванного горла текла кровь, лицо брата было зверски изуродовано. Вокруг никого живого не было. Видно, убийца близнеца была последней в этой комнате… - Надо уходить, - решительно сказал Сивый. - Брат!.. – Петросян рыдал над трупом, уткнувшись в окровавленную грудь погибшего Псифоба. - Нет времени, идем быстрей, - Тушенка осторожно коснулся плеча рыдающего парня. - Нельзя его тут оставить! – сталкер сорвался на крик. Из глаз текли слезы, заставляя мое сердце сжиматься от жалости. Никто не успел ничего ответить. Хихиканье раздалось совсем недалеко. - Черт! – Тушенка в отчаянии хлопнул себя кулаком по ноге. – Петросян, быстрей! Надо уйти от этой твари! - Я останусь здесь, со своим братом, - Петросян твердо взглянул на нас. – Идите. Я его постараюсь задержать. - Как скажешь, - внезапное согласие Сивого стало для меня шоком. Я взглянул на командира, но тот уже развернулся и направился прочь. Тушенка за ним. А следом и Желудь, который прощально взглянул на Петросяна. Я не знал, за кем мне идти. Бросать весельчака не хотелось. Чертовски не хотелось расставаться с близнецами. Хотелось остаться. Остаться и умереть вместе с этими чудесными парнями, чтобы как можно меньше без них жить... - Иди, Муз. Иди. Это мой бой. Я без брата жить не смогу. Мы с ним одно целое. Я умру. Но зато не буду жить без него. Хоть ты не погибай. Беги. Беги отсюда. Живи, парень! Выживи! Иди… ты был чудесным другом. Я тебя буду помнить и там, - Петросян, вытер слезу кулаком и показал на небо. - Ты тоже… был отличным парнем… - я говорил через силу, комок стоял в горле. Развернувшись, я стал догонять ушедших. Через минуту до нас донесся отчаянный крик Петросяна. Я потупил голову… прощай, парень. - Быстрей! – Тушенка, закинув автомат за плечо, перешел на бег. Я тоже ускорился, хотя с тяжелым рюкзаком, гранатами на груди и запасными обоймами, рассованными по карманам бронежилета и штанов, было трудно бежать. Но тяжелей всего было Желудю, который топал сзади, напряженно пыхтя. Сивый несся, двигаясь в одном темпе с Тушенкой. Вдруг сзади раздался вскрик. - Что такое?! – Сивый это почти рявкнул. Мы остановились и обернулись. Тучного сталкера видно не было. Включив фонарик, я посветил вперед и луч осветил ноги Желудя, которые висели в воздухе на уровне наших лиц … Хихиканье раздалось прямо над нами. Я присел, повел стволом вверх, и фонарь осветил уже другую фигуру. Тонкое и длинное тело держалось, будто паучьими лапками, за потолок. Улыбка, которая сохранилась на лице твари. Чуть выше, прямо во лбу – рваная дырка, оставленная автоматом Сивого. Из перерезанного горла течет кровь до сих пор. Кап-кап… - Он… вернулся… - выдавил из себя Сивый, который округленными глазами смотрел на тварь. – Он вернулся! Он верну-у-улся! Громкий крик Сивого поразил меня. Командир, откинув винтовку, схватил голову руками и повалился на пол, сворачиваясь калачиком. - Черт! Бежим, быстрей! – прорычал Тушенка, задирая ствол вверх и делая выстрел. Очередь на этот раз пролетела мимо цели. Адский выкормыш отскочил куда-то в темноту. Тушенка не стал никого ждать и побежал дальше так быстро, как только мог. Я схватил стонущего командира за локоть, рывком поднял его и потащил дальше. Сивый, на этот раз в буквальном смысле, пробовал оттолкнуть меня и лечь снова на пол, но я держал крепко и не позволял ему этого сделать. - Стоять, гнида! – крикнул я Тушенке, который, видя, что я отстал, припустил еще быстрей. Он явно собирался использовать меня как наживку, пользуясь тем, что я тащил на себе неадекватного командира. Я повернул следом за предавшим меня сокомандником. Он замаячил где-то впереди. - Тушенка! Помоги! – я крикнул изо всех сил, так как чувствовал, что долго Сивого на себе не протащу. – Стой, сука, стой! Отчаяние поглотило меня полностью. Эта гнида даже и не остановилась. Только еще быстрей припустил сталкер, которого я раньше считал товарищем… Дыхание у меня было давно уже сбито. Я не помнил, сколько раз повернул уже… сколько дверей миновал… постоянно вокруг меня мелькали тени, которые все же не останавливали меня, позволяя двигаться вперед. «Гром» я уже давно закинул за спину, вытащив из кобуры верный ПМ. Вот что-то мелькнуло передо мной… выстрел… промазал. Пуля лишь по стене чиркнула. Быстрей, там еще поворот… а за ним еще множество… Мне нужно добраться до правого крыла… до правого крыла, до пожарной лестницы… Сзади, где-то далеко сзади раздался душераздирающий вопль… Тушенка, видимо, попался… Вот я и остался в одиночестве, со впавшим в маразм командиром… Вдруг, открыв дверь, я вывалился в холл. В тот самый, куда мы впервые попали… Входная дверь приоткрыта. Странно. Но сейчас не время раздумывать. Быстрей… Кое-как, из последних сил доковыляв до выхода, я услышал голос сзади. - Вы ничтожества… вы ничто… вы забыли нас… - скрипучий голос, словно… словно что-то давно забытое… давно забытое прошлое… Я развернулся. Дряхлое, сухое тело. Черная юбка, выцветший свитер голубого цвета… очки, надетые на горбатый нос. - Ты что еще за пугало? – охрипшим голосом спросил я, дрожащей рукой поднимая пистолет в направлении старой дамы. - Я?! – каркнула женщина. Обычная, пожилая женщина. – Я та, кого вы забыли! Предатели! - Я тебя не забывал… я тебя хочу забыть, - палец вдавил спусковой крючок… раз… второй… третий… Свинцовые «малыши» врезались в грудь твари. А она хохотала. Пистолет сухо щелкнул. Дама, снова засмеявшись, стала подходить. Что-то щелкнуло в голове, чувства проснулись. Я словно очнулся от транса. Схватив «грозу», сделал точный выстрел в голову, которая дернулась одновременно с хлопком. Переключив на гранатомет, я прикинул расстояние. Близко… слишком. Но плевать… Я почти выстрелил. Но меня вдруг столкнул мой командир, бросаясь на дряхлую старуху. - Беги, Муз! Ее не убить! Я вспомнил! Беги! – словно полоумный закричал он. Но я не бежал. Я заворожено наблюдал за тем, как орущий Сивый врастает в тело твари, становясь таким же старым… комбинезон обвис на теле, которое за секунду стало дряхлым. - Беги… - в последний раз прохрипел командир, прежде чем окончательно высохнуть… Резкий смех вывел меня из транса. Вскочив, я рванул к выходу. Появилось второе дыхание. Пробежав по «коридору» из «Трамплинов», я развернулся. Прикинув траекторию полета, я отправил гранату из подствольника в этот проклятый приют, который забрал всех моих товарищей. Отдача ударила в плечо, что послужило своего рода сигналом. Развернувшись, я снова побежал. Побежал. Все это время я только и делал, что бежал… Вспомнился Петросян. Он, как и Сивый, пожертвовал собой ради меня… зачем? Для чего? - Стоять! Оружие на землю, руки вверх! – прогремел недалеко голос. Глаза резанул свет фар. Вот черт. Патруль «Долга»… Я зайцем прыгнул в кусты, но не успел далеко убежать. Пуля попала в ногу. Я зарычал и повалился на землю… - Черт… черт… - я стонал, загребая руками землю и пытаясь отползти как можно дальше. Нога адски болела, словно ее насквозь прошила арматурина. - Стоять, гнида! – ботинок наступил мне на ногу. Как раз на то место, где было пулевое ранение. Я завыл. – Попался, ублюдок. Что там у тебя… Рука коснулась плеча, оттянула рукав куртки, чтобы можно было разглядеть нашивку. - «Свобода»? Эк тебя занесло, укурок хренов… Ну, идем. Тебе предстоит веселья много… - меня схватили за ворот и рывком подняли… *** Солнце вышло из-за туч, чтобы посмотреть на расстрел Муза. Какая ирония! Я прошел ад. Я потерял товарищей. А сейчас потеряю и жизнь… Бетонная плита за спиной. Руки связаны. На голове мешок. Но это не мешало солнцу приветливо сиять сквозь ткань. Столько тьмы. И вышло солнце. Чтобы махнуть ручкой и оставить меня навсегда одного. - Раз… - отсчет пошел. - Я умираю свободным! Я умираю человеком! – проорал я, повинуясь внутреннему желанию. - Два… - Вы гниды! Чтоб вы побывали Там и сдохли! – в глазах стояли слезы. Мертвый Псифоб, машущий рукой Петросян… Тушенка, убегающий во тьму. И Сивый, прощально смотрящий на меня и кричащий одно слово… одно слово: «Беги». Они зря отдали жизнь. Чего мы все добились? Чего в жизни? Я оставил сестру… оставил умирающую мать, надеясь заработать денег в Зоне. А она так и умерла. Не дождалась. А я побоялся вернуться. Я мог. Но побоялся… где моя сестра? Жива ли она? Помнит ли своего старшего брата, который трусливо бросил ее? Я всех бросил. Я бросил товарищей, я бросил родных. И я заслужил свою смерть. Вот только ребята зря полегли. Петросян… - Три! Я сжал глаза. Две дорожки слез скатились по щекам. Прощайте. Прощайте, братья. Я умер свободным, но предателем. Прощайте… *** Пуля пропела панихиду, а душа улетела в небеса, оставив бренное тело и серую жизнь… Прощай, сталкер Муз. Ты умер свободным…