Резонанс чувств

— Я дома! — раздался эхом по громадной квартире крик парнишки. — Усаги, Усаги-сан! — брюнет медленно осматривал первый этаж, чтобы окончательно убедиться, что там никого нет. «Хм-м. Может, он наверху? Странно, обычно он всегда встречает меня, не просто обычно, а всегда. А в этот раз мне пришлось добираться самому. Я, конечно, этому очень рад. Смог пообщаться с сенпаем, но это как-то необычно. Очень и очень странно…» — размышлял юноша, ища Усаги-сана. Вопросы.       Парень уверенным шагом направился на кухню, дабы проверить наличие ужина и состояние самой кухни. К его удивлению, все было на месте: ничего не сломано, ничего не разбито (крови тем более нет).       Мисаки облегченно вздохнул, обычно писатель оставлял истинный беспорядок и хаос на кухне, только приди он туда. Поэтому юноша оккупировал все места готовки на кухне, зная, чем может закончиться его нахождение там. Студент медленно открыл дверцу холодильника, там тоже было все в порядке, даже слишком. Он не тронул даже оставленный им самим обед. Может, он целый день занят со своими книгами? Предположения. Или, он нашел кого-то другого, кто сможет приготовить ему поесть вместо меня, а вдруг он не захотел есть то, что сделал ему я. Ему не нравится моя готовка?.. Он мне изменяет?.. Ревность.       Что за глупости, он просто целый день занят со своими рукописями. Это абсолютно нормально, что он даже не притронулся к холодильнику. Порой он целыми днями не выходит из своей комнаты, уходя в транс. Все это совершенно нормально. Убеждения.       Не хочу видеть его, он снова начнет приставать ко мне, а я совсем не желаю этого. Мне это противно. Ложь. — Блин, пойду приму душ, может, полегчает, — парень направился в сторону душевой, оставив своего собеседника — холодильника, совершенно одного. Он прикрыл дверь и включил воду, дабы та нагрелась, и начал раздеваться. Свитер, джинсы…

***

      Парень залез в душ и слегка дернулся. На его напряженное тело начали плавно падать горячие струи воды. Это было настолько упоительно, что паренек даже слегка застонал, он отрегулировал воду и просто стоял и наслаждался стекающими по его стройному телу струями. Так студент простоял минут десять, задумавшись о будущем экзамене.       Это наводило на парня какой-то тихий ужас, как и любого другого ученика, что должен сдавать эти чёртовы экзамены. Но ведь подождите! Усаги был его репетитором по этому предмету, он и сейчас учит его в свободное время. Так что парень успокоился, убедив себя в том, что стоит юноше немного повторить, и он обязательно все сдаст. — Спасибо тебе, Усаги-сан, — протянул довольный, сияющий от счастья паренек. Счастье.       На стенках душевой и стекле образовался пар и небольшой «туман». Парень полез за шампунем и, намылив себе голову, снова о чем-то задумался и не заметил, что пена потекла прямо ему в глаза. — Черт возьми! Он же должен быть без слез! — завопил Мисаки, стараясь промыть свои глаза под струями теплой воды.       Парень мог бы стоять там целую вечность, но нужно разогреть еду для ужина и дозвониться этому Усаги. Он уже собрался выключить воду…       В долю секунды кто-то прижал его тяжелым телом к стенке душевой и схватил одной рукой его за талию, а другой его член у самого основания. Мисаки довольно сильно испугался от неожиданности, но увидев, кто прижал его, он успокоился, однако не перестал «вырываться» из его захвата. Писатель держал Такахаши со спины и в ягодицы парню упирался напряженный член любовника, прямо через его… Брюки? Он проник сюда прямо в одежде?!       Акихико медленно гладил член парня, кусал его мочку уха, массировал затвердевшие соски, целовал его шею, иногда оставляя засосы, и опускался все ниже и ниже. Такахаши было приятно, он давно не испытывал сексуального удовлетворения со своим любимым, он очень хотел отдаться ему.       Но нужно было возвращаться с небес на землю и остановить этот беспредел! Он через силу стал покрикивать и отбиваться от своего «террориста». — Что ты творишь?! Я… Я же… Прекрати, извращенец! — пытаясь вырваться из сильных рук своего любимого, проворчал Мисаки. — Мисаки, ты ведь знаешь, как мое тело реагирует на тебя, однако, ты по-прежнему не осторожен. Твоя вина во всем, что происходит сейчас. Твое прекрасное тело так и манило… И ты сам не закрыл дверь. Кстати, почему? Чтобы подразнить меня? Лучше не сопротивляйся, я так давно не имел тебя, — бархатно мурлыкал тот. — Я хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас… — мужчина уже шептал своим тихим, сводящим с ума, голосом.       Акихико скользил по мокрому юному телу своего возлюбленного, и когда рука опять оказалась на члене парня, он застонал от удовольствия. Писатель так давно не прикасался к Мисаки, что теперь каждое движение его очень сильно заводило. — Я так давно не трогал тебя, поэтому твое тело так реагирует. А знаешь, меня это еще больше заводит.       Эти слова заставили Мисаки покраснеть от кончиков ушей до пят. — О чем ты говоришь?! Дурак, ты дурак!       На это мужчина развернул лицо парня к себе и пленил глубоким поцелуем. Мисаки уже давно привык к играм новеллиста, ему это стало приятно, возможно, это даже вошло в привычку. Страсть.       Усаги точно был уверен, что Такахаши не против этого, и тем более не будет против того, чтобы заняться с ним любовью. Студент выражал это тем, что сопротивлялся не полностью, можно сказать, лишь в треть силы. Усаги это отлично понимал. Ведь он всегда был таким недотрогой, что был готов чуть ли не убить его, лишь бы тот оставил его в покое. — Ты же и сам хочешь этого, так может перестанешь сопротивляться? Это очень глупо с твоей стороны. — Что… — Я ведь вижу, что ты не хочешь, чтобы я останавливался, не так ли? — Старый извращенец! Усаги, что за глупости ты несешь! Сейчас же отпусти, отпусти меня! — смущенный правдой, парень пытался вырваться из его объятий, но безуспешно.       На такой ход парня Акихико сжал член малыша, и тот сладко простонал. Попытался прикрыть рукой рот, чтобы унять стон, ведь это он так заводил Усаги, но тот не позволил ему этого сделать. Он убрал руку парня и ещё интенсивнее начал ласкать его достоинство. — Прекрати, придурок, перестань делать со мной такое! Отпусти меня… — еле говоря, со стонами произнес беспомощно зажатый своим любимым Мисаки, еле скрывая свое наслаждение. Возбуждение.       Акихико решился на крайнюю меру, раз парень отказывал ему. — Как пожелаешь… — с обидой в голосе, а вдобавок еще и сожалением произнес тот, и, отпустив «страдальца», он ушел.       Он мастер на вранье, но эта ложь была просто шедевром! Бедный Мисаки не хотел, чтобы любимый уходил, да ещё и в таком состоянии, ведь именно из-за него Усаги так расстроился. Такахаши хотел исправить ситуацию и остановить своего любовника, но гордость ему не позволила, и он не последовал за ним.       Вместо этого парень выключил воду и вылез из душа. Он провел рукой по стеклу. Ошибка.       Юноша ударил по хрупкому стеклу рукой, и по нему пошла трещина.

***

— Усаги… сан? — парень слегка приоткрыл дверь в его спальню и заглянул внутрь, дабы убедиться в том, что объект его поисков на месте.       Несмотря на свою характерную строптивость, этот малой всегда удивлял непоследовательностью и наивностью своих поступков. Но даже сейчас паренек думал о том, почему же Усаги поступил...так, оставив его абсолютно одного. Возбужденным. Не иначе, как очередная игра, целью которой было надавить на свою добычу, чтобы та пришла к тебе сама, умоляя? Желание. — М-м, что случилось? — оторвавшись от написания книги, спросил новеллист так, словно ничего и не произошло. — Ну, я, это, — он глупо заулыбался и начал почесывать свою голову, даже не обратив внимание на поведение возлюбленного, - вот.       Спустя несколько неловких мгновений, Мисаки уже был прижат к стене, об которую он и облокотился, ища поддержки. — У-Усаги… — Прости, привычка, — писатель улыбнулся и, погладив парнишку по голове, хотел было освободить. — Нет, не уходи! Прости меня, я не хотел обидеть или как-то расстроить тебя. Просто… Тебя так долго не было, ты не притронулся к приготовленной мною еде, совсем не притронулся… Я очень волновался за тебя. — Тот всхлипнул. — Я даже ревновал, но это не главное. Поэтому прошу тебя об одном: не уходи!.. — договорив, мальчик посмотрел на Усаги и пришёл в полное недоумение. Недоумение.       На слова юноши Акихико ехидно усмехнулся и, повернувшись обратно к своему объекту обожания, засмеялся. — Я же говорил. Теперь-то ты не будешь отнекиваться, ведь ты сам попросил меня не уходить, не так ли? — он резко навалился на обалдевшего Мисаки и обнял его, продолжая смеяться.       Паренек растерялся, сам попался в его ловушку, которую как раз сам, хочется подметить, и организовал. Мисаки в свою очередь не ожидал столь бурной реакции от него. Неловкость.       Усаги одним плавным движением закинул юношу через плечо и, напевая песенку, весело зашагал в свою комнату, пока Мисаки мог лишь барабанить ему в спину и возмущаться этим поступком, в полсилы, конечно.

***

— У-Усаги — сан…       Уже не в силах сдерживать себя, Усаги начал медленно разводить ноги своего возлюбленного. Мисаки не мог ничего сделать, он сам был виноват, виноват в том, что попался в его сети. Два возбужденных тела уже во всю жаждали друг друга.       Мисаки невинно смотрел на вновь нависавшего над ним новеллиста. — Я люблю тебя, Мисаки… — шептал он, целуя шею. Любовь.       Он начал медленно входить в него. Это вызывало сильный дискомфорт, ведь они довольно давно не занимались любовью. Да еще и эта несдержанность Усаги: писатель почти не подготовил его, да еще и без растяжки вошел в него, резко и до конца. Парень закричал от боли, из его изумрудных глаз снова полились слезы.       Мальчишка попробовал рефлекторно вырваться, но руки любовника его крепко держали, да и тяжесть другого тела не позволяла. Пытаясь успокоить брюнета, Акихико потянулся к его члену, желая заглушить его боль удовольствием. Всё же немного успокоившись, он, наконец, обвил руками спину Усаги, оставляя на ней довольно глубокие царапки. Усаги же жарко целовал его шею, шептал, как он любит его, чтобы хоть как-то отвлечь мальчика от боли. Наслаждение.       От неприятных ощущений не осталось ни следа, и через пару минут Мисаки уже вовсю заливал комнату стонами кайфа и эйфории, не сдерживаясь. Он начал двигаться ему в такт, тяжело дышал, стонал, ненароком шептал его имя. Такахаши хватило ненадолго, и с очередным стоном-вскриком мальчишка кончил, ослабив хватку и растекаясь по простыне. А пары толчков в тело любимого хватило для наступления долгожданной разрядки. Именно долгожданной, потому что долгие прелюдии возбудили его почти до боли в паху. Тяжело дыша, Усаги посмотрел на столь любимого им человека. — Мисаки… - шептал тот, зарываюсь пальцами в его волосы. Мисаки не мог ответить ему, он очень устал после школы, а теперь с ним ещё так обошлись. Парень закрыл глаза, продолжая тяжело и сладко дышать. — Мисаки… Я люблю тебя… Люблю, — нависая над его ухом, шептал писатель. — Останься со мной навсегда. Я никому тебя не отдам. Мы всегда будем вместе, обещаю, я не смогу жить без тебя, — он нежно обнял парня, прижимая его к себе. — У-Усаги… — парень с трудом обнял его в ответ. — Я тоже…тоже тебя люблю, Усаги. Писатель довольно улыбается, пока в это время Мисаки уходит в небытие. Актив так и замирает, смотря на то, как мило и сладко спит его любимый, и он сам начал медленно засыпать.

***

— Мисаки-и, где моя последняя рукопись? — ходя по кругу, задался вопросом новеллист. — А, так вот она! — отвлекаясь от готовки и протягивая писателю его рукописи, заявил тот. — Стоп, — он внимательно посмотрел на неожиданную ухмылку Усаги и слишком подозрительные рукописи, пока не заметил надписи «Попался». — И что это… Усаги подтолкнул того в сторону дивана и начал медленно приближаться к нему. — П-подожди, Усаги!