Никого не любить - значит не жить

Такси плавно притормозило около роскошного особняка, и я неохотно вылезла из машины, сунув мужчине, что сидел за рулем, зеленую купюру. Солнце с трудом пробивалось сквозь грозовые облака, и люди старались уйти с улицы, чтобы не попасть под надвигающуюся грозу. Я быстрыми шагами пересекла проезжую часть и подошла к воротам дома. Не замечая ничего вокруг я хотела поскорее оказаться в теплом помещении, разжечь камин (если он, конечно, имеется в особняке) и, устроившись поудобнее, в одном из огромных кресел приняться за чтение. – Миранда..., – услышала я откуда-то сзади и по-привычке обернулась. Ко мне приближалась Хейли. Девушке явно нужен отдых: круги под глазами, чрезмерная, почти болезненная худоба и слегка охрипший голос. Мне стало даже немного жаль её, но я предпочитаю жалеть кого-то на расстоянии. – Что тебе нужно, Хейли? – раздраженно спросила я, сделав пару шагов по направлению к волчице. – Я хотела с тобой поговорить, – начала Маршал, но я её перебила. – Во-первых, нам не о чем разговаривать, а во-вторых, если ты еще не поняла, мне не очень-то хочется общаться с тобой, – брезгливо бросила я и, развернувшись направилась в дом. – Мы еще не закончили, – прошипела волчица и в мгновение ока оказалась передо мной. Девушка схватила меня за руку выше локтя и сжала с такой силой, что кости затрещали, но я никак не отреагировала на её выходку. – Я хочу войти в дом, принять душ, сделать себе крепкий кофе, устроиться в кресле и начать читать что-нибудь из французской классической литературы. Драка с тобой, да еще и под начинающимся дождем, в мои планы совершенно не входит, – я сделала паузу, давая Хейли время для отступления, но девушка не шелохнулась. – Если ты не отпустишь меня, то будешь себя по кусочкам собирать. – Ты выслушаешь меня... – начала девушка, но её слова меня только рассмешили. – А ты еще тупее чем кажешься. Я встречала немало таких как ты, Хейли, и все они сейчас кормят червяков, либо их прах развеян по-ветру. Понимаешь о чем я? – я игриво приподняла бровь и почувствовала, что рука гибрида дрогнула, этого оказалось достаточно, чтобы я высвободилась из неумелой хватки. Хейли отпрянула от меня, но через секунду, опомнившись, снова подлетела ко мне. Я схватила волчицу за руку точно также, как она держала меня пару секунд назад, но моя хватка куда сильнее. Кости девушки жалобно затрещали и по мансарде прокатился приглушенный крик. Волчица жалобно прогнулась стараясь повторить движение моей руки. Я ударила её под коленку и раздался еще один вскрик. Хейли сидела передо мной на коленях не в силах пошевелиться и я присела перед ней на корточки. Девушка со злостью придприняла попытку вырваться и её глаза загорелись волчьим огнем. – А вот это уже куда интереснее, – процедила я сквозь зубы и отпустила гибрида, даже дала ей немного времени чтобы прийти в себя. – Вот теперь, волчица, я имею права побить тебя по-настоящему. Я выпрямилась в полный рост и аккуратно сняла кордиган, затем положила его на один из стульев. Хейли потерла руку и тоже выпрямилась. В отличие от меня, она предпочла остаться в верхней одежде. Она подлетела ко мне и занесла руку для удара, но этот ход оказался слишком предсказуем, я пригнулась и несильно ударила Маршалл в плечо от чего девушка пошатнулась, но все же сумела устоять на ногах. Я подошла к одному из стульев и с силой одарила по сиденью ногой от чего стул развалился. Схватив один из обломков, я вновь направилась к Хейли. Гибрид уже ждала меня и снова попыталась ранить, ну или хотя бы задеть меня. Чтож на этот раз у неё получилось. Я поднырнула под её рукой занесенной для удара, но на этот раз девушка не растерялась и ударила ногой мне лицо. Губы (на них пришелся основной удар) моментально загорелись, но я в отличие от Маршалл на издала ни звука и, воспользовавшись моментным триумфом оборотня, воткнула обломок стула ей в ногу. По мансарде вновь прокатился оглушительный крик, сейчас больше напоминавший вой волка. На балконе показался мужской силуэт, но я не обратила на это особого внимания, а зря. Я вынула обломок и Хейли взвыла еще сильнее. Я ударила девушку в живот и у неё из рта вытекла тоненькая струйка крови. От боли волчонок сжалась в комок и я уже хотела нанести последний удар, как меня кто-то сбил с ног. На секунду я отключилась, а когда пришла в себя почувствовала металлический привкус крови на губах. Я подняла глаза и уже ожидала увидеть Клауса, но ошиблась в своих догадках: надо мной нависал Элайджа. Поднявшись на ноги я зло посмотрела на давнего «друга» и сплюнула вязкую слюну накопившуюся во рту. Только я сделала несколько шагов по направлению в Маршалл, Элайджа схватил меня за горло и плотно пригвоздил к стене, на которую я только что опиралась, силясь подняться. Я тут же почувствовала острую нехватку кислорода, стала хватать воздух ртом но это мало помогало. Мой позвоночник заскулил, моля хоть немного ослабить хватку. Против первородного я была слаба, особенно сейчас. Мне хотелось хоть как-то защитить себя, но я была не в силах даже пальцем пошевелить. Я никогда не видела Майклсона таким: в его глазах горел огонь безумия, казалось, что он вообще плохо осознает, что делает. Я начала терять сознание, как вдруг резко очутилась на земле. Я стала жадно глотать ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Вокруг раздавались какие-то звуки, но я почти ничего не слышала, да и вообще с трудом понимала где вообще нахожусь. Немного придя в себя я всё же поднялась на ноги и увидела Клауса, который что-то уж очень усердно хочет втолковать Элайдже. Войдя в дом я не нашла ничего лучше как заглянуть в бар. Кажется он должен быть где-то в гостиной. Слегка покачиваясь я кое-как доковыляла до нужной комнаты и как только в моих руках оказалась бутылка с алкоголем я особо не задумываясь сделала пару больших глотков прямо из горла. По моему телу тут же разошлось целительное тепло и я бессильно рухнула в одно из кресел. Комната очень хорошо обставлена: светлая мебель, светлые стены и прекрасные картины, на которые я обратила внимание когда впервые сюда вошла. На одной стене красуется пейзаж, на другой портрет какого-то неизвестного мне человека, а рядом с ним ночной пейзаж Парижа. Я не удержалась и несмотря на усталость подошла к холсту. Удивительно, почти как фотография, всё так четко и точно и как-то печально. Довольно солнечный город на картине вышел мрачным и совсем неприветливым, наверное, у художника остались не совсем приятные воспоминания о Франции. – Нравиться? – услышала я знакомый голос и шумно выдохнула поворачиваясь лицом к первородному гибриду. – Неплохо, только я запомнила этот город совсем не таким, – произнесла я и снова вернулась к разглядыванию картины. Клаус медленно подошел ко мне и, взяв бутылку из моих рук сделал несколько глотков виски. – Париж ничем не лучше Чикаго или Мадрида. Обычный город. Таких сотни, – с некоторым разочарованием в голосе сказал Майклсон и я почувствовала на себе его взгляд. – Да, когда я впервые приехала в Париж, я просто возненавидела этот город. Люди казались мне слишком чопорными, улицы слишком длинными, а здания слишком вычурными, – с усмешкой проговорила я и начала накручивать торчащую ниточку на палец. – И что же заставило тебя изменить свое мнение о целом городе? – как-то несерьезно спросил первородный, но я всё же решила ответить. – Время. Столько воспоминаний связанных именно с этим городом, столько людей и... Думаю для того чтобы полюбить этот город надо полюбить кого-то кто сможет показать его тебе и тогда ты всё воспринимаешь по-другому, – как-то спутано объяснила я и уставилась на картину. – Дайка угадаю? Сейчас будет история несчастной любви, – предположил первородный и я широко заулыбалась. – Прости, я не увлекаюсь девушками, – сказала я и продолжила смотреть на картину. На несколько секунд в комнате повисла гробовая тишина. Если честно, то я побаивалась разговаривать с гибридом, точнее опасалась сболтнуть лишнего. Нельзя не признать: Клаус очень обаятелен, даже, пожалуй, слишком. Когда я разговаривала с ним сегодня утром, да и сейчас он не кажется мне таким уж монстром, которого так старательно описывал Майкл. Да, Клаус вспыльчив, слишком самоуверен, эгоист и явный собственник, но разве он такой один? Я отвела взгляд от картины и внимательно посмотрела на первородного. Мужчина внимательно рассматривал картину, на его губах играла полуулыбка. – Ты хорошо разбираешься в живописи, – сказала я скрестила руки на груди. – Да, – произнес первородный, но мне не требовалось его подтверждение, – Ты удивлена? – Гм, не знаю. Просто это как-то не вписывается в облик злого и ужасного первородного гибрида, – с некоторым сарказмом проговорила я и улыбнулась. – По-твоему я все свободное время провожу среди гробов и трупов? – Так, давай не будем разговаривать про трупы и убийства, – я постаралась говорить как можно более серьезно, но все равно фраза прозвучала с какой-то слишком наивно-детской интонацией, – Давай лучше вернёмся к разговору о картинах. – Ты со всеми о искусстве разговариваешь или это я избранный? – гибрид повернулся ко мне лицом. Я видела, что он говорит совершенно несерьезно и даже не особо вдумывается в смысл слов. – А о чем еще говорить? – Никлаус будто ждал этого вопроса, в его глазах зажегся огонь любопытства, а ухмылка стала еще шире. – Ну, например, мы можем поговорить о тебе, – полушепотом произнес Майклсон и слегка наклонился ко мне, – Например, откуда ты приехала в Новый Орлеан? – Последние три года я прожила в Лас-Вегасе. Там просто прекрасно, но по сравнению с Новым Орлеаном невероятно скучно, – констатировала я и немного помолчав добавила: – Разговор обо мне будет очень скучным и недолгим. Всё, что мог ты уже узнал обо мне. Остальное я точно не расскажу. – Пожалуй, я рискну задать тебе еще один вопрос. Какая у тебя фамилия? – вопросительно изогнув бровь спросил Клаус. Я лишь улыбнулась и отрицательно покачала головой. – В этом столетии я чаще всего использую фамилию Джонс. Серьезно, Миранда Джонс. По-моему, неплохо звучит. Когда приезжаю в Италию представляюсь как Миранда Гарсилья. Вообще есть очень много вариантов..., – я не успела закончить как меня перебил Никлаус. – Я спрашивал совсем не об этом, – наверняка он думает, что я просто тяну время. Хотя, зачем мне это? – Моя мать умерла когда я была еще совсем маленькой, а отец так и не признал меня своей дочерью. Так что я сказала правду – у меня нет фамилии. – я почувствовала как мое сердцебиение заметно участилось из-за нахлынувших воспоминаний о совсем несчастливом детстве. – Хм, а я-то думал ты заигрываешь со мной, – произнес первородный и улыбнулся. – Если девушки заигрывают с тобой таким образом, то мне тебя жаль, Клаус, – с усмешкой сказала я и заглянула в зеленые глаза первородного. Клаус сделал еще один шаг мне на встречу тем самым сократив расстояние между нами до минимального. На губах первородного заиграла слащавая улыбочка. Мужчина облизал большой палец и провел им по моему подбородку, стирая полосочку засохшей крови. – Я рад, что Элайджа не убил тебя, дорогуша, – прошептал гибрид и ещё чуть-чуть наклонился ко мне. – Я тоже, – выдохнула я и подалась вперёд. Мое сердцебиение заметно участилось, и первородный не мог не заметить этого, вот только его сердце тоже отбивало чечетку в такт моему. Я облизала, как мне показалась, пересохшую нижнюю губу и уже через секунду поняла, что меня целует Клаус. Если честно, сначала я даже как-то растерялась и хотела оттолкнуть гибрида, но тело меня не слушалось: вместо того чтобы отстраниться, я прижалась к нему всем телом и кокетливо прикусила верхнюю губу Майклсона. Никлаус расцвел в улыбке и, прошептав что-то невнятное перешел от моих губ к шее. Кожа в местах требовательных поцелуев загоралась огнем. Я хотела просто вздохнуть, но вместо этого издала едва слышный стон. Майклсон снова вернулся к моим губам и подхватил меня за бедра. Я обхватила первородного за талию и оглянуться не успела, как моя спина встретилась с шероховатой поверхностью стены. Его пальцы запутались в моих волосах, а я с силой сжала в кулак, на сколько это было возможно, ткань рубашки первородного от чего изделие жалобно затрещало по швам. Клаус одной рукой придерживал меня а другой пытался расстегнуть мелкие пуговки на моей легкой блузке. Первородный снова спустился от моих губ к шее, но на этот раз не остановился у тонких ключиц, а стал покрывать мелкими, быстрыми и почти нежными поцелуями мою грудь. Я вновь застонала, но в этот раз вполне осознанно и более громко. Как только я немного приоткрыла глаза мой взгляд почему-то сразу упал на дверной проем. На входе в комнату стоял изумленный Элайджа. Клаус моментально заметил перемену в моем настроении и немного отступил, предоставляя мне шанс вновь встать на ноги. Первородный гибрид тоже обрати внимание, что к нам присоединился его брат, но Никлауса это нисколько не смутило. Я попыталась застегнуть блузу, но обнаружила, что некоторые пуговички оторваны, да и ткань кое-где порвана. Элайджа буравил нас таким взглядом, что лично мне стало неловко и как-то стыдно. Братья перекинулись парой фраз и Клаус покинул гостиную, оставляя меня один на один с первородным вампиром. Я хотела последовать примеру гибрида и тоже уйти, но Эл поймал меня за руку тем самым вынуждая остановиться. Предприняв бессмысленную попытку вырваться я, наконец, подняла глаза на первородного и, видимо прочитав в моих глазах отвращение к себе, Элайджа отпустил меня. Я быстро поднялась наверх и прошмыгнула в свою комнату. Сейчас мне совершенно не хочется никого видеть, а тем более с кем-то разговаривать. Приняв душ, я поплотнее закуталась в теплый плед, без которого не обходится ни одно из моих путешествий, и повалилась на кровать. Завтрашний день обещает быть долгим и богатым нравоучениями так что надо хотя бы выспаться. Я еще долго не могла заснуть, ворочаясь и слушая дождь, я не могла не думать о Майклсонах, об обоих Майклсонах. В который раз перевернувшись на правый бок я все же почувствовала, что начинаю засыпать и это был чуть ли не самый лучший момент дня.