Мы разбиваемся

Пока Мелисса с удовольствием повествовала об интересных случаях в своей медицинской практике (что совсем не добавляло присутствующим аппетита, но хотя бы немного расслабляло), а шериф рассказывал о недавних расследованиях, Стайлз в панике рассуждал, стоит ли ему влезать в эту занимательную беседу со словами: "Мы давно собирались тебе сказать, пап, что ждем ребенка". Парень кинул взгляд на Лидию, сидящую рядом, и та еле заметно пожала плечами. Она и сама не знала, нужно ли говорить шерифу об этом сейчас. Но все-таки рядом была Мелисса - а значит, сделать это было безопаснее для всех. Малия, в мгновение ока заглотив свою порцию и обойдясь без добавки, поспешила покинуть дом Стилински до завтра - она чувствовала колючее напряжение на себе, и ей совсем не улыбалось сидеть в такой атмосфере. Тем более, рассказы Мелиссы портили аппетит именно ей. - Ты знаешь, пап... - начал Стайлз и, наткнувшись на заинтересованный взгляд отца, резко выдохнул. - Я, пожалуй, уберу все со стола. Мелисса нахмурилась. - Давно пора, - обрадовался шериф. - Я с удовольствием выпью чаю. - Я помогу тебе, Стайлз, - вызвалась Лидия и, захватив сразу несколько тарелок, отправилась за ним на кухню. - Что это было? - Что? - удивился Стайлз. - Я думала, ты скажешь ему, - пояснила девушка. - Я не думаю, что он сильно разозлится. Стайлз нервно рассмеялся. - Мы сразу же скажем ему про усыновление, - добавила Лидия. - Тогда он поймет, что все не так страшно. - Нет, Лидия, это страшно, понимаешь?! - взорвался Стайлз, резко обернувшись к ней. - Я не хочу этого делать! Я не хочу отдавать ребенка чужим людям. - Ты что, совсем не соображаешь, Стилински? - прошипела она, приблизившись к нему почти вплотную. - Мы потеряем все, если не отдадим его! Мы не выучимся, не получим нормальное образование, нас не возьмут на хорошую работу... - А для тебя весь смысл в этом? В хорошей работе? Лидия, представь, что твой ребенок будет называть мамой другую женщину! ТВОЙ РЕБЕНОК! Ты понимаешь? - выдохнул Стайлз и вдруг заметил, что в глазах девушки блеснули слезы. - Лидия, - потерянно произнес он ее имя. - Ты думаешь, что я не представляла это? Ты думаешь, что я настолько бесчувственная, верно? - прошептала она обессиленно. - Мне снилось сегодня... Я видела ее во сне, Стайлз, - совсем тихо, вдруг всхлипнув, призналась Лидия. - Кого? - опешил парень. - Девочку, - сквозь слезы шепнула Лидия. - Она была совсем крошечной. Тянула ко мне свои ручки... А я не могла ее взять! Между нами было какое-то стекло... А она плакала, Стайлз... Она плакала, и мне не разрешили взять ее! - Тшш, успокойся. - Стайлз прижал ее к себе, провел ладонями по ее волосам и ощутил, как она дрожит в его объятиях. Ему и самому казалось, что он видит эту маленькую девочку, которую они оставляют и уходят. Что-то горькое постучалось в его сердце, и он не мог сопротивляться - впустил. Горечь поселилась внутри, там, в самом сердце, и не было для нее выхода. - Этого не случится. Ты возьмешь ее на руки, и она успокоится. Тебе только нужно никому не отдавать ее. Слышишь, Лидия? Лидия отчаянно замотала головой. Она слышала, но не могла воспринимать. Она, бесспорно, хотела прижать к себе эту малышку, но она знала, что пожалеет. Она знала, что нужно слушаться своего разума. Нужно перестать плакать - ведь слезы ничего не исправят. Нужно снова скрыть все чувства и обратиться, наконец, в это чертово агентство. И просто ждать, пока этот кошмар закончится. - Ты... - Я не смогу, Стайлз, - обреченно прошептала девушка. - Я не смогу сделать этого. Стайлз отстранил ее от себя; взглянул совсем зло. - Как ты посмотришь ей в глаза, Лидия? - Я не буду... я не посмотрю... Пожалуйста, хватит! - закричала Лидия. - Хватит! Я не виновата в этом! На ее крик пришли Мелисса и шериф. Женщина немедленно подбежала к ним, усадила Лидию за стол и налила ей стакан воды. Девушка осушила его в секунду, и слезы снова брызнули из ее глаз: - Я не виновата... Мелисса... - Тише, девочка. - Мелисса прижала ее голову к груди и тяжело вздохнула. - Никто не виноват. - Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? - мистер Стилински прочистил горло и бросил недобрый взгляд на сына. - Ты обидел ее, Стайлз? - Я... Нет, пап! - возмутился он. Это был самый неподходящий момент, чтобы сообщить шерифу новость, но другого выхода у них уже не было. - Мы как бы... Лидия беременна. От меня. Он выпалил это единым духом, и это оказалось не так сложно, как ему представлялось. - Я не понял, - откровенно признался шериф. - Разве ты не встречаешься с Малией, сынок? - Как бы я да... Как бы встречаюсь, - энергично кивнул головой Стайлз. - Но беременна от тебя Лидия? - как-то совершенно спокойно уточнил отец. - В общем и целом, да. Характерный для этой семьи нервный смешок вырвался из груди шерифа. Он как-то резко схватился ладонью за стол, и Мелисса в мгновение ока помогла ему присесть. Стайлз потоптался на месте и подумал, как все-таки удачно зашла миссис МакКол. По крайней мере, при ней ему отчего-то было легче говорить об этом. Лидия утерла слезы и пообещала себе больше никогда не плакать. Но она обещала себе так каждый раз после очередной порции соленых капель, поэтому уже заранее знала - слезы еще подстерегут ее. Может быть, совсем скоро. Ведь это совсем не удачный год. Мелисса положила ладонь на плечо шерифа и чуть сжала ее. По этому жесту Лидия отчетливо поняла, что эти двое уже давно состоят в отношениях. Менее просвещенный в таких делах Стайлз просто удивился. - Мы этого не планировали, пап, - почему-то сообщил парень. Наверное, нести глупости было у него нервным. Шериф громко расхохотался. Это тоже вырвалось у него не от того, что ему было весело. Хотя где-то в глубине души почему-то было. Может, происходящее казалось шуткой. Стайлз вдруг понял Лидию - почему она так торопилась убедить всех - и в первую очередь саму себя - что они отдадут ребенка на усыновление. Так ей было гораздо легче - ведь как только все это закончится, остальное станет как прежде. Она вернется домой к матери, которая непременно простит, поступит туда, куда только пожелает, будет учиться. И они закроют глаза на все это; может быть, никогда больше не будут пересекаться после такого; ведь будет невыносимо тяжело; но когда-нибудь они все равно вернутся мыслями к тем мрачным дням и к тому ребенку, которого они оставили. Стайлз потряс головой. Нет, нет, нет, он не собирался понимать Лидию. Никогда. - Я мог бы съездить с вами, - донесся до него голос отца. Стайлз понял, что за своими мыслями он упустил часть внезапно возникшей беседы между папой и Лидией. - Если это потребуется. - Да, мы несовершеннолетние, так что, я думаю, это потребуется, - кивнула Лидия. - Я могу записать нас всех в пару хороших агентств, только придется сделать это после Рождества - сейчас почти все закрыты перед праздниками. - О чем вы? - ошарашено переспросил Стайлз. Отец обернулся в нему: - Ты что, все пропустил? Лидия рассказала мне о вашей идее с усыновлением. Это хорошая идея. Стайлз растерянно выдохнул. Он рассчитывал на поддержку отца, который впоследствии уговорит Лидию не принимать таких решений. Но мистер Стилински вдруг оказался на ее стороне. Стайлз обернулся, и Мелисса горько улыбнулась ему навстречу. Вот она была на его стороне. Только Лидию было уже не переубедить - тем более, в тандеме со старшим Стилински. - Да, просто отличная! - выпалил Стайлз зло и ушел из дома, хлопнув дверью. Лидия проводила его странным взглядом. Девушка спокойно беседовала с шерифом о закрытом усыновлении; а внутри все разрывалось на части, и перед глазами стояла маленькая девочка из ее сна. Она все еще плакала. Лидия проснулась от того, что Стайлз делал что-то за письменным столом. Он был в куртке, и на его волосах быстро таяли снежинки - значит, он только вернулся. Лидия посмотрела на часы и поняла, что до звонка будильника еще целый час. - Где ты был всю ночь, Стайлз? Он вздрогнул и обернулся: - Гулял, Лидия. А вы за эту ночь уже нашли свое долбанное агентство?! - Парень вдруг сбросил со стола несколько книг и ударил по нему ладонью. - Стайлз, - вздохнула она, прячась под одеялом от утреннего холода. - Подумай, пожалуйста, сам. Что будет, если мы оставим все как есть. - Я пойду работать. Серьезно, мы заканчиваем школу в июне... Я найду работу, Лидия. - И кем ты будешь? Баристой в "Старбаксе"? - Ну и пусть для начала я им буду! Пусть, Лидия! Лидия вдруг внимательно посмотрела на него: - А что, жить мы тоже будем вместе? Стайлз замер на месте. - Мы же ведь не пара, Стайлз, - продолжала она. - И я не могу вечно жить здесь. А значит, ребенок будет жить со мной. Значит, я буду не спать ночами и не учиться вообще. Значит, я буду с ним все дни - а ты будешь работать, получать жалкие центы, и нам не будет хватать даже на элементарную одежду для ребенка. Родители вычеркнут меня из завещания, твой отец выгонит нас из дома - может быть, Мелисса примет нас, и мы поживем пару месяцев у нее. А потом она тяжело вздохнет, печально разведет руками и скажет, что наше время истекло. И куда мы пойдем, Стайлз? С младенцем на руках. И знаешь, в чем еще больше иронии? В том, что мы друзья. И никогда не будем вместе. У тебя есть Малия... У меня будет кто-нибудь еще. Здесь нет места для этого ребенка, понимаешь? Стайлз еле дышал; задыхался от ее слов. Лидия не смотрела на него, пока произносила все это. Парень ощутил, как руки и ноги наливаются чем-то свинцовым. Он резко опустился на кровать рядом с Лидией, и она неожиданно сжала его руку в своей ладони. Стайлз схватился за голову свободной рукой; ему хотелось закричать от бессилия; или даже заплакать. Но он, конечно, не мог позволить себе такой роскоши. Стайлз уже почти не дышал - вздыхал только тогда, когда вспоминал, что это вообще-то необходимо для жизни. Самым противным было то, что Лидия в итоге оказалась права. Места для этого ребенка и правда нет на их путях, которые разойдутся совсем скоро. Стайлз не мог поверить, что эти мысли действительно посетили его. Нет. Нет-нет! Лидия не могла поверить, что он не возразил ей. Она безумно хотела спросить его - так едко, чтобы он опустил глаза - "если ты согласен... Да, если мы друзья... Тогда что это было тогда, в подворотне? Как ты объяснишь это, Стайлз? Зачем ты поцеловал меня? Зачем начал все это? Ведь у тебя есть твоя Малия...". - Ты абсолютно права, Лидия, - наконец, выдохнул парень. И ушел, осторожно закрыв за собой дверь. Лидия уткнулась лицом в подушку и пообещала себе, что эти слезы - в последний раз. Но эти обещания она давала себе уже множество раз. И никогда - никогда! - не сдерживала.