Борьба или поражение?

      ... Сегодня, сейчас, мы стоим с тобой на поляне в лесу. Под нашими ногами свежая, зеленая трава и цветы, а на деревьях, которые вокруг нашего места, поют птицы. Мы стоим в тишине и смотрим друг другу в глаза. Твои темно карие глаза и мои серые встречаются иногда, но когда они встречаются мы отводим их. Не знаю, что я делаю тут с тобой, а ты со мной, но мне страшно. Птицы перестают петь и я слышу только наши дыхание и стук сердце, наверное ты тоже это слышишь. Иногда до нас доносятся радостные крики детей и взрослых, ведь мы не далеко от школы. Ты ведь так захотел, ты сегодня выглядишь прекрасно черные джинсы, темно – синяя толстовка, под которой белая футболка, на ногах белые любимые кроссовки. Уваров, медленно изучает меня взглядом, я делаю так же. И снова тишина, стук сердец и дыхание. Вадим, закатывает рукав толстовки и смотрит на часы, я даже отсюда вижу, что они показывают половину второго. Ты опускаешь рукав, поправляешь волосы на голове и делаешь два шага ко мне. Я стою, боюсь пошевелиться, вдруг ты сделаешь мне больно, как в прошлый раз? Знаешь, рука до сих пор болит. Уваров, смотрит на меня своим обычным, холодным, грозным и равнодушным взглядом и ты начинаешь говорить. Но почему только через полчаса? - Ты знаешь, я давно наблюдаю за тобой и каждый раз замечаю, что ты такая же, как и она, в тебе нет ничего другого, точная копия, кукла. - Чья кукла? Кого копия? – спросила я, сделав шаг назад. - Копия, Полины Мальцевой, такая же блондинка с серыми глазами, милой улыбкой, которая скрывает правду. Влюбленная в моего брата, любящая его, строящая из себя стойкую девушку с ранимой душой внутри – ответил Вадим и замолчал на минутку . – Я полюбил тебя, ухаживал, следил за тем, чтобы Вульф не отправил тебя на опыты, а ты двуличная дрянь, как и Полина, которая полюбила двух братьев и выбрала младшего. - Я не такая же, во - первых меня зовут Елизавета, во – вторых я не влюблена в твоего брата и никогда его не любила, я люблю совсем другого человека, – ответила я. Слезы начали течь из глав медленно, противно, на душе было такое ощущение, что меня растоптали морально и физически. И тут я догадалась, почему ты смотришь на часы, подходишь ко мне, медленно… должен был придти Антон, я чувствовала это своим сердцем и внутренним чутьем. Ты опустил глаза и посмотрел на меня. - Мне не интересно и скучно слушать тебя дальше, ты будешь сейчас отпираться и отрицать все, что я тебе говорю, ведь я сказал, что ты такая же и я был прав, – сказал Вадим. Сверкнув глазами, он выпрямился, развернулся и пошел в противоположную сторону от нашего места, за кустами которого находилась школа.        Я стояла на том же месте и смотрела ему в следу, как аленькая, глупая девочка, которая ждет, что он вернется, обнимет ее и поцелует. Вадим был прав я строю из себя много, но я не являюсь Полиной. Стерев слезы тыльной стороной ладони, я обернулась и увидела Антона. Он подошел ко мне и обнял. Меня интересовал только один вопрос, как Вадим узнал о наших отношениях с Антоном? Услышав в лесу выстрел, я повернулась лицом к Антону и заплакала с новой силой. Ведь я знала, кто покончил со своей жизнью сегодня, кого я больше не увижу в этой школе, на чьи уроки не смогу ходить, чьей улыбки радоваться, для меня мир потух в тот момент, когда он нажал на курок. Я плакала на плече у Антона не скрывая, своих слез, в то время, как Антон гладил меня по спине и волосам и шептал на ушко успокоительные, теплые и милые слова…

Прошел месяц с того события, как Вадим Юрьевич застрелился.

      … Я сидела а могилке в черном платье, с букетом роз в руках, в школьном лесу, вокруг меня щебетали птицы, от того что они щебетали мое настроение не становилось лучше, оно наоборот скатывалось и делалось еще холоднее и мрачнее. В моих глазах отражалась боль, а в душе пустота. Я смотрела на могилку, где было написано «Вадим Юрьевича Уваров» и плакала, боль разрывала изнутри, кроме боли я чувствовала страх и холод. Опустившись на холмик, который уже порядком зарос травой и цветами, я прикрыла глаза. В спину мне дул холодный, пронизывающий ветер, ведь сейчас был второй месяц осени, октябрь. Почувствовав через несколько минут, что ветер «не бьет» в спину, я открыла глаза, и, прошептав - Да, я такая же, ты был прав, но умерев, ты сделал самую большую ошибку в своей жизни, – повернув голову в сторону, я увидела Антона. - Что – то не так? – спросила я и посмотрела ему в глаза. Поднявшись с земли и отряхнув платье, я заглянула в глаза Антона повнимательнее, и увидела в них странные огоньки, затем на его лице нарисовалась ехидная улыбка, Антон, засунув руки в карманы джинс, громко засмеялся. - Что – то не так? – переспросила я еще раз и посмотрела на него, как на больного. - Нет, все нормально, ты просто разговариваешь сама с собой, когда никого нет рядом, – ответил Антон Уваров и сделал жесткий и равнодушный взгляд. - Ну, есть такое, что я разговариваю сама собой, но знаешь в чем суть данной ситуации? Ты не Антон Уваров! – сказав это резко и спокойно, я залепила Антону звонкую пощечину. – И ты мне говоришь, что я такая же, как Полина Мальцева?! - Ммм, вот теперь ты другая, злая, гордая, дерзкая, в тебе нет добра, вот что мне нравится в тебе, оставайся такой всегда, – ответил Антон и начал потирать ушибленную щеку. - Нет, я такая же, как и она, люблю вас обоих, но тебя дурак больше, – ответила я и улыбнулась уголками губ.       Медленно садилось октябрьское солнце за нашими спинами, птицы прекращали петь, медленно начало темнеть, начало пахнуть сыростью и тянуть холодом и только мы с Вадимом стоим на той же поляне и смотрим куда – то в темный лес, который с каждым разом становится все темнее. Улыбнувшись уходящему солнцу, я сделала для себя маленький, но умный вывод «что я такая же, но чуть – чуть другая»