Выросли

— Напомни, почему именно я тащусь на это дурацкое собрание? На самом деле вопрос риторический: официальный опекун тупой коровы — Десятый — на совещании в Италии, а даже если бы не был — Гокудера как правая рука не позволил бы боссу тратить время на глупости вроде разборок со школьными проблемами Ламбо. Однако от понимания легче не становится. — Потому что Цуна занят, — говорит Ямамото, поправляя лацканы его пиджака. Вынимает из нагрудного кармана пачку сигарет, перекладывает в боковой. — Ты справишься. — Я сдохну, — обреченно сообщает Гокудера. — Эй, мелкий придурок, повтори еще раз, с кем именно мне нужно встретиться. Ламбо, весь вечер старавшийся быть незаметным, как и обычно, когда знал, что влип в серьезные неприятности, вздрагивает и вжимается в спинку дивана. Шумно проглатывает очередную конфету и, страдальчески вздохнув, начинает перечислять: — Ниджимура-сан, физика. Кобаяши-сан, алгебра. У Сузуки-сана претензии к моему поведению, а еще было бы неплохо, если бы ты убедил Такахаси-сана повысить мою оценку за тест хотя бы на пару баллов… На «и, кстати, директор тоже хотел тебя видеть» Гокудера выхватывает динамит, понимая, что это лучшее средство избавиться и от необходимости переться на собрание, и от одной, даже с годами не ставшей менее надоедливой, проблемы. Ямамото бросается к нему. Удерживает в стальном захвате, шепча на ухо «пиджак помнешь, а ты его полдня гладил», и Гокудера за короткое время прощается с перспективой остаться дома, с Ямамото, парой взятых напрокат фильмов и ожиданием звонка от Десятого — идиллию не испортил бы даже Ламбо, если запереть его, оставив без компьютера и Интернета в наказание. Но школа зовет. В средней Намимори почти ничего не изменилось с тех пор, как они выпустились — все те же шумные толпы в коридорах на переменах, запах сладостей из кабинета домоводства и стук мячей о паркет в спортивном зале. Цветущая сакура, заглядывающая в окна первого этажа розовыми ветками, и темная махина двери в кабинет Дисциплинарного Комитета — пока что наглухо закрытые врата в преисподнюю, мимо которых все стараются проскакивать как можно быстрее, тише и, кажется, даже не дыша. Только школа больше не принадлежит им — другие группки подростков сбегают на крышу в обеденный перерыв, другие фотографии висят на стенде с достижениями, преподавательский состав сменился почти полностью, и от всего этого горько тянет в груди. Гокудера по очереди обходит учителей, терпеливо выслушивая каждый букет претензий. Ламбо непоседливый, невнимательный и не слишком-то умный ребенок, он часто опаздывает, иногда дерется, а последнюю контрольную по алгебре и вовсе пропустил без уважительной причины. Глядя на свое отражение в толстых стеклах очков Кобаяши-сана, Гокудера вспоминает, что во время этой сраной контрольной Ламбо единолично прикрывал Десятого от киллера семьи Веттори, а к тесту по химии готовился всего пару часов после изнуряющего штурма базы Барбиролли — в компании Рехея, который латал его ссадины, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Гокудера вспоминает, как десять лет назад через то же самое проходили и они: тренировки, враги, бои, после которых прийти наутро в школу значило почувствовать себя живым, и плевать уже на оценки и неодобрительные взгляды преподавателей. Учителя, конечно, не в курсе чрезвычайно насыщенных будней членов мафиозной семьи, но это точно не повод считать Ламбо никчемным. *** Спустя пару часов Гокудера кажется себе лимоном, выпотрошенным до самой цедры. После бесконечных разговоров о предельно серьезных вещах хочется убить кого-нибудь для разнообразия. Или снять стресс как-нибудь еще. «Как-нибудь еще» дожидается его возле окна в ближайшей рекреации. Даже странно увидеть Ямамото здесь: вчера тот по-детски радовался, узнав, что собрание — не его забота и тащиться в школу не придется. — Как все прошло? — настороженно интересуется он. — Нормально, — Гокудера садится на подоконник и блаженно вздыхает, прислоняясь спиной к холодному стеклу. — Я объяснил, что у Ламбо неприятности в семье, и попросил быть к нему чуточку снисходительнее. — И даже обошелся без бомб? — щурится Ямамото. — Эй, я умею убеждать! Ямамото смотрит удивленно, и Гокудера, не выдержав, смеется. Когда-то давно он был способен на любое безумство в стенах родной школы — битвы за кольца не в счет, это было вынужденной мерой, зато именно после Конфликта Колец все изменилось. Он вырос, а школа осталась границей между двумя разными мирами — исполненным мечтами и надеждами и реальным, с его проблемами, страхами, войнами. — Хочешь проведать бейсбольный клуб? Ямамото мотает головой. Он тоже вырос — когда забросил старые привычки ради того, чтобы приносить Семье наибольшую пользу. Когда вступил на путь меча, променяв бейсбол на изнурительные тренировки и кровавые сражения. Гокудера знает, что должен радоваться этому — как правая рука босса он несет ответственность за всех хранителей, и то, что их сознательность преобладает над личными желаниями — плюс и для него в том числе. Однако равнодушие Ямамото к любимой прежде игре, слишком раннее взросление Ламбо, жертвы, на которые пошли и остальные — точно не причины для радости. — Давай, соглашайся, — он толкает Ямамото плечом. — Я даже, так и быть, покидаю тебе мяч. Ямамото приоткрывает рот, явно собираясь отказаться снова, но потом сталкивается с Гокудерой взглядом — и кивает, улыбаясь мягко. Совсем как раньше. — Ты и правда умеешь убеждать!