Ангелы на отражении

Сехун и Лухан как два маленьких хрупких ангелочка лелеют свою детскую любовь. Они боятся разрушить гармонию случайными прикосновениями, рдеют как расцветающие алые розы и медленно раскрывают тонкие лепестки, обнажая красоту и познавая окружающий мир. Легкий поцелуй становится прекрасной волнительной тайной, как и сладкие вздохи-выдохи. Невольно взгляды серых прохожих проскальзывают по их невинным губам и шелковистым волосам. Карие глаза ярким пятном всплывают в грешных снах искушенных. Солнечный свет играет на молочной коже сладкой истомой и медовым настроением. Захваченные неведомой стихийной волной, они стремительно несутся к острому утесу. Тайное пристанище прерывает радостную утеху: Лухан скользит и улетает в синюю бездну. Сехун не понимает, почему закапывают пустой ящик и не роняет своих янтарных слез. В глазах взрослых немой упрек и толика жалости. Сехун не знает что такое смерть. Набор букв является кодом к чему-то новому. Он еще не знает что делать, когда снова услышит это слово: плакать как большинство или раскачиваться взад-вперед как мать Лухана, может смеяться, хмуриться. Он возращается на скользкий утес и смотрит на синие узоры моря. Размывая границы, сказка всплывает, звонко смеясь голосом друга. Нежное лицо, опутанное тиной, искрится жизнью. Сехун робко тянет розовые ладони. Мокрые пальцы холодными клещнями хватаются за него и сияя морской пеной, выходит Лухан. Его грустные глаза-льдинки ласкают румяные щеки. Вдох-выдох. Томный поцелуй со вкусом сырой рыбы и сгнивающих червяков. Сехун раскрывает зашифрованный смысл слов поздно. Его легкие ботинки скользят по мокрым камням, лишь затем маленькие руки разбрызгивают солнечные блики на синей поверхности. Белый цветок последнего вздоха расцветает пеной лишь на миг. Сехун и Лухан как два маленьких хрупких ангелочка лелеют свою детскую любовь. Они плавают по отражению неба, в бесконечных попытках найти свои крылья.