Подарок

Питер, и правда, сначала не думал идти на эту «сверхсекретную» вечеринку, которой перед ним похвастались Альберт и Чарльз, вернее хвастался первый, второй, как шкафчик, привычно подпирал сзади братца. Его не пригласили и точка, чего тут такого! Надо отметить, что он послал Гари к чертям собачим, как только закончился день рождения Артура и по не понятной причине все еще зависал на этом долбанном побережье. Практически каждый день, пробуя вернуть себе Кристиана разными способами, ошивался вблизи виллы Артура. Возвращаясь с очередной прогулки, он увидел издалека зажженные огни в поместье у своего «дружка» и решил заглянуть на огонек. Плана определенного не было, охрана пропустила беспрекословно, и он под покровом ночи добрел до жаркой беседки, в которой Старик - дед Артура - вытрахивал жадно стонущего стройного паренька. И, честно говоря, окосел, узнав в нем Генриха. Для проверки он даже сползал в сторону остальных мужиков и, не найдя фаворита Артура среди них, вернулся в изначальную точку. Кристиан забылся в миг как ненужный хлам, тем более увидев, как тот вылизывает яйца Артура, Питер испытал сплав разочарования и брезгливости. А он еще, дурак, хотел вернуть свою шлюшку и за какие бабки! Но он отыграется, если Артуру не нужен его щенок, что он пихнул его под своего деда, то этот малолетка, так приглянувшийся Питеру еще с прошлого раза, полностью компенсирует ему все потери! Осталось только дождаться, когда Старик сделает перерыв в своем пореве и выкрасть мальчика. Вуаля! Когда было необходимо, то Питеру не нужно было занимать ни упорства, ни терпения, ни лихачества. Ну а пройти скучающую охрану вообще не составило труда! Через полчаса он ввалился в номер со стонущим мальчиком и, уронив его на постель, улегся сбоку. Тонкий, изящный, безумно сексуальный, среди «мальчиков-зайчиков» у Питера такого еще не было. А его кошачий раскрас только подчеркивал красоту юноши и желание поиметь его тут же. Мужчина ощупал тугой, ярко-бордовый анус юноши, забрызганный чужой спермой, и поморщился. Ебать эту дырку после Старика Джорджа не хотелось. - Надо тебя помыть. Киса! Но твой ротик, по-моему, просится на то, чтобы его уже натянули. Он прошелся по чувственным очерченным специальной краской губам и, глотнув виски прямо из горла, прошептал. - Будь лапой, разомкни губки! - Помогите... – прошептали срывающимся голоском и попытались вяло отползти. - О нет, детка, теперь ты мой! – ухмыльнулся Питер и, недолго думая, разжал челюсть "Генриху", а потом толкнулся в самую глубь глотки своим возбужденным членом. – Бля! Теперь я понимаю Артура, ты как перчатка, обнимаешь меня язычком. И у тебя самого стоит снова колом. Ох! Детка, какая же ты сладость. Давай, красотка, удиви меня! И стал вколачиваться по самые яйца в задыхающегося мальчишку. Он долго не мог кончить из-за спиртного, а когда обильно слил, то, откатившись от блюющего подростка, свесившегося с кровати, брезгливо поморщил нос. - Тебя чего, в рот никогда не пялили? Растяпа! Не заблюй мои простыни, кретин, и потом все уберешь с пола, малолетний козел. Между блевками паренек еле выдавил из себя. - Отпустите... меня... прошу... - Да, как я вижу, житье под Артуром для тебя не сахар! Но ничего, завтра же мы вылетим в Штаты, а от туда в Париж. Думаю, мне хватит суток для того, чтобы сделать для тебя новые документы. А когда твой хозяин хватится твоей распрекрасной попки, будет уже поздно! - Кто вы? И зачем я вам сдался? – мальчик попытался задним ходом отползти от края кровати, анус у него до сих пор был полуоткрыт, воспаленно пунцовым и с белыми подтеками. «Так бы и трахнул!» - подумал Питер, но размешивать чужую сперму своей было не в его правилах, он поднял паренька на руки и уставился в разномастные глаза. Одна линза выпала, открывая темный зрачок подростка. - Не понял, – прошептал тупо Питер, как дверь его номера вынесли на фиг ввалившиеся с небольшим опозданием Джордж и Артур. - Генриха, мразь, отдал! – молодой хозяин виллы вырубил очумелого своего дружка, так и не втыкающего по поводу темного зрачка, а Старик подхватил ничего не понимающего подростка на руки. - Тебе этот козел ничего не сделал? - Хозяин, не надо больше меня трахать... – прошептал Бобби из последних сил и потерял окончательно сознание. - Бля-яяяядь! – Питер попытался сесть на жопу, но понял, что ни руки, ни ноги не слушаются, ибо связаны до посинения. - Ругаться вообще-то должен я! – ответили рядом злобным артуровым голосом. – Вот не думал, что ты до такого докатишься. - Ты сам виноват! Кристиана зажучил. Я ведь просил отдать обратно! - Хм-ммм, чтобы ты его опять через какое-то время решил продать в бордель? Нет уж, он тебе сам отказал, прими поражение как мужчина, – Артур поднялся с кресла и попинал стонущую на полу тушку. – И чтобы такое с тобой сделать за похищение Генриха? - Да пошел ты! Ребра, больно. Всего-то в рот попялил, от твоего шлюшка не убудет! – зашипели с пола. – Ты так к своим шлюхам раньше не относился. - М-ммм... Я просто не люблю, когда у меня крадут мои вещи и портят их. - Да мальчик меня умолял его спасти! – Питер взорвался на полу. - Угу, и ты его решил по доброте душевной отыметь в рот? – усмехнулся Артур. - А кому понравится, когда его постоянно жестко ебут, обряжают в черте что, да еще и линзы заставляют носить на глазах! - Линзы? – сузилась фиалковость глаз до злобных щелей. - Да! Я видел, у Генриха глаза намного темнее. Артур привлек обеспокоенно к себе дружка за грудки и, понюхав носом, усмехнулся. - Да ты пьян! У Генриха серебристые глаза с рождения. Конечно, мы сегодня заставляли одеть мальчикам «кошачьи глазки» для образа и дали немного «дури», но не более того! Да ты, смотрю, от несчастной любви к моему слуге Кристиану просто ужрался до галлюцинаций. Питер, по старой дружбе предупреждаю, похищение мальчика я тебе не прощаю, у меня столько камер в саду натыкано и на них заснято, как ты прешь парнишку на руках. Один взбрык, и окажешься за решеткой! - И как ты это распишешь, как воровство своего экс-любовника?! - Как похищение своего слуги, домогательство и насилие. Или хочешь со мной посоревноваться в "кто кого"? Питер вздрогнул от яростной фиалковости, обращенной к нему, и прикусил губу. Артура он знал слишком хорошо, и его подвязки в преступном мире. Он просто не доживет за решеткой до суда, и дело даже было не в Генрихе, его друг по учебе не любил предательства и воровства, просто патологически! И он здорово пизданулся вчера головой от безвыходного положения, коль решил утащить мальчишку. - Прости... – опустил кудлатую голову Питер. Артур достал острый перочинный ножик из кармана брюк и перерезал веревки. - Ехал бы ты к себе домой! В свою любимую школу для мальчиков, найдешь новую шлюшку–игрушку и забудешь все как страшный сон. Уж больно ты сильно задержался рядом с моим поместьем! - И не говори! – Питер пытался размять онемевшие повисшие плетьми конечности, про себя проклиная спину удаляющегося Артура. - Думаешь, купился? – Старик сидел в лимузине и держал на руках заснувшего Бобби. - А куда ему деться, хотя он и заметил, что мальчик потерял одну из линз, но я подкинул ему идею про наркоту. А вообще, Старик, надо как можно скорее вернуть Бобби на родину! - А то я не знаю! – хмыкнул седоволосый, поправляя плед на измученном юноше. А тем временем Питер, разминая стонущие от боли руки, смотрел на серебристую линзу, сверкающую на полу недалеко от кровати, и думал о том, как сильно может поменяться цвет радужки под действием наркотиков. Или может быть зрачок у Генриха был настолько раскрыт, что ему показался практически черным? Бобби пришел в себя в шикарной постели среди мягких подушек и перин. Когда парень попытался пошевелиться, то понял, что все тело один сплошной синяк. Он простонал и попытался открыть опухшие глаза. - Очухался? Как самочувствие? – Кристиан оказался тут же в поле зрения уставших глаз. - Будто не знаешь... Все кругом плывет... – простонали в ответ. - Знаю, но ты жив, а все остальное заживет. А вот вставать тебе рано, уж поверь моему опыту! – подхватывая Бобби, который попытался сесть в кровати, и укладывая обратно. – Старик тебя круто обработал. - Боже! У меня все болит, даже зубы... И тошнит! - Это последствия афродизиака. Генрих! Он проснулся! – Кристиан позвал мальчишку, которого Бобби хотел видеть в своей жизни в самую последнюю очередь, ведь именно из-за него он попал под член старого хозяина своей несчастной жопой. - Очень смешно! Ему обязательно тут быть? – Бобби схлестнулся с серебристыми глазами и зашипел. – Что? Правда круто, что меня так выебли вместо тебя?! Генрих принес поднос с бульоном и при помощи Кристиана разместил еду возле кровати больного. - Эй, коней попридержи! Генрих тут вообще не причем. Не стоит искать виноватых! – попробовал примирить парней Кристиан, вообще он был против, как и Артур, сближения мальчишек. Но Генрих настоял на своем и без спроса пришел к Бобби. – Он вообще рискует сильнее тебя, находясь в этой комнате рядом с тобой! - Имел я его риск и его вместе с ним! – огрызнулся Бобби и сжал кулаки. – Не приближайся ко мне, урою. Урод! - Генрих, иди к себе, – Кристиан выставил огорченного юношу из спальни и подошел к яростному Бобби. Он помог парню приподняться, оперевшись на подушки, и поставил перед ним поднос с бульоном. - Я есть не буду. - Будешь как миленький. Если хочешь сдохнуть, то это глупо. Никто тебе этого совершить не даст, а не будешь есть, будут вливать силком питательный раствор через вены при помощи капельницы. Так что заткнись и жри! Да меня послушай, идиот! Бобби не ожидал такого яростного наезда и посему, заткнувшись, уставился в аппетитно пахнущий бульон. Желудок свело в спазмах, и он, взяв с трудом ложку, сделал первый глоток. - Так-то лучше! Кер делает потрясающие бульоны. Тебе сколько лет? – Кристиан приземлился рядом на роскошную кровать и стал задумчиво смотреть на побитого жизнью парня. - Двадцать два, – буркнули между ложками супа. - Тогда чего так бесишься? Неужели у тебя первый был опыт в сексе? И ты до этого был полностью девственником? – хмыкнули, игриво посмотрев из-под челки. - Ты на что намекаешь? Козел! У меня была девушка – Мари! И я думал на ней жениться. - Тем более! Как я понимаю, Старик тебе круглую сумму отвалил за такую ночку, что ни одна дорогостоящая проститутка не получала ни разу в жизни. Вернешься в Англию, женишься! Вообще-то, я удивлен, что тебе больше двадцати. - Это еще почему? – огрызнулись снова, уже жадно поглощая бульон. - Ведешь себя просто как малолетка. С Генрихом сцепился! Ищешь везде виноватых. Можно подумать, ты тут одна единственная жертва на всю округу! – методично пояснили, загибая тонкие пальцы. - Я не гомик! И в жопу никому не давал. Только с девками трахался. И вообще, что ты понимаешь, богатенький, красивый мальчик, живущий на всем готовом с детства! Тебе не понять, что такое голод, когда беден как церковная мышь. Вот ты говоришь, дадут деньги. Конечно, но их получит мой отец, ибо в долгах как в шелках. Я их и не понюхаю вовсе! А Мари... Она предпочла богатого такому простому и невзрачному парню как я. Бобби повесил голову над пустой тарелкой и шмыгнул совершенно не по-мужски носом. - Хм-ммм, единственно в чем ты прав, это то, что Генрих, и правда, очень красив. Да и я наделен Богом смазливой внешностью. Правда, дар это или наказание, вопрос для меня весьма спорный. Так как с более простой внешностью, я бы наверно не стал тем, кем являюсь. Все остальное не так красиво, как выглядит на первый взгляд. Вот ты нам завидуешь! Не отрицай, хоть ты и обзываешь нас геями и педерастами, но завидуешь. Так вот, Генриха сюда продала его собственная мать за двести баксов, дабы сплавить из дома лишний рот. Меня продал бывший любовник, вернее, господин Артур выкупил меня, дабы я не попал в бордель для геев! Как думаешь, сколько лет Генриху? Так вот, он занимается таким видом секса с шестнадцати, меня стали трахать в жопу примерно во столько же, причем с уклоном в садо-мазо! На этой вилле нет ни одного парня-слуги, у которого в предыдущей жизни все было счастливо и сладко-шоколадно. Все мы здесь, кто остался и теперь считает виллу Артура своим домом, были сломлены, изнасилованы, брошены и преданы! Либо родными, либо друзьями. Но знаешь, в чем разница между нами и тобой?! Мы приняли свое прошлое, как должное и смогли найти то, ради чего стоит жить дальше! Бобби замер, а потом затравлено спросил у встающего с кровати длинноволосого латиноса. - Сколько сейчас лет Генриху? - Я уже сказал, шестнадцать. Кстати, именно он поднял тревогу по поводу твоего похищения! Если бы господа так быстро не спохватились, не знаю, чем бы для тебя закончился столь романтический вечер. - Романтический?! Ты издеваешься? – спросили тихо сквозь слезы. - Нисколько! Тебя подготовили специальными приспособлениями, мазями и афродизиаком, который помог расслабиться и наслаждаться всем процессом. Вся эта физическая боль, которую ты сейчас испытываешь – с непривычки и пройдет в течение суток, максимум двух, ибо Старик тебя не порвал. И потом, Бобби, я видел, как ты трахался с дедом Артура! Поверь, то, как ты охал, ахал и просил постоянно добавки, это на изнасилование не катит! Ни под каким ракурсом, так что жаловаться не стоит. Ты выполнил долг перед своим семейством. И единственное, что у тебя попрали, это твою сраную гипермужественную гордость! Ибо тебя - натурала, поимел в жопу другой мужик! Так вот, Бобби, это только твоя проблема. Ни моя, ни Старика, ни Артура и тем более не Генриха! Кристиан напоследок смерил хмурую задумчивую фигурку парнишки на кровати и вышел из спальни. Сегодня горячий латинос был зол и весьма. На следующий день, как ему и обещали, Бобби сам вышел в сад и увидел сидящего в одиночестве за сервированным столиком на двоих Генриха. - Можно? – он подошел к замершему парню, и когда тот кивнул, уставясь на него своими огромными серебристыми глазами, приземлился в соседнее кресло. – Это правда, что тебе шестнадцать?! - Ну... Да? – удивленно подняли брови. – А тебе сколько? - Двадцать два. - Ничего себе, я думал, что тебе меньше... Намного... – охнул Генрих, с интересом рассматривая осунувшееся лицо. Бобби сегодня выглядел намного лучше. - Я думал, что ты богатенький родственник Старика, вообще-то. Так что извини за весь мой треп, – покаялись Генриху и, увидев недоуменный взгляд, тыкнули в дорогую одежду юноши. – Шмотки крутые! - А, это! Меня Артур в последнее время заставляет их носить, а также украшения к ним. Раньше я одевался, как и все остальные слуги, в рабочую форму. - Хм-ммм, значит ты его официальный любовник? Можно? – Бобби после согласного кивка Генриха, потянул к себе пустую кружку и налил в нее чай, разбавляя затем его горячим молоком. - Скорее игрушка, которую выкинут, как только я сломаюсь или надоем, – пожал плечами юноша. - Что, так все паршиво? – Бобби задумался окончательно, ведь, если подумать, он даже счастлив по-своему, так как у него есть отец, мать и семья. Пусть даже нищая, но родная и привычная. - У меня ничего нет! Я сюда пришел совершенно голый, с табличкой на шее. Мне потом Карлос сказал, что было на ней написано. - И что, если не секрет? - «Подарок педерасту на день рождения! От Эльзы!». - Эльза? Это твоя мама? – ужаснулся Бобби, вспоминая рассказ про двести долларов. - Нет, официальная невеста господина Артура! Ей меня продала моя мать, как слугу, а та подарила своему будущему мужу. Просто так, чтобы устроить скандал! Бобби выкатил глаза на юношу, который с великим спокойствием рассказывал ему такие страшные вещи про свою жизнь. А вот как бы он себя чувствовал, если бы его продали Старику с потрохами на всю оставшуюся жизнь... в шестнадцать лет... жуть... - И ты так спокоен? – Бобби не понимал этого мальчишку теперь совершенно. - Поверь, Бобби! Несмотря на то, что я постоянно ложусь под своего хозяина, мне здесь намного лучше, чем дома. Поэтому я счастлив! – улыбнулся Генрих лучезарно Бобби. И тот прикусил от нахлынувшего дежавю внутреннюю часть щеки. - А ты точно не дальний родственник сэра Джорджа и сэра Артура?! – прошептал он, ибо перед глазами всплывал один, давно забытый образ со старинной картины, хранящейся в родовом замке главы семейства. Этот замок Бобби очень любил, он всю жизнь проработал там чернорабочим, помогая своему отцу и матери практически с пеленок. И ему очень часто приходилось ухаживать за старыми полотнами, смахивая пыль особой мягкой щеточкой, протирая громоздкие узорчатые рамы. И теперь он мог поклясться, что на одной из них запечатлен как раз этот мальчик, который делил с ним сегодня утреннюю трапезу. С такой же нежной улыбкой на лице и искрящимися серебристыми глазами. Бобби всегда задумывался рядом с этим старинным полотном, о чем же может думать или мечтать человек, чтобы так ласково улыбаться. И среди длинной бесконечной череды картин всегда выделял эту. Где под плакучей ивой сидел стройный юноша в старинной одежде с притороченной шпагой у бедра и держал изящно в руке небольшую книжку. - Не-ет... – Генрих воззрился с еще большим удивлением на Бобби. Улыбка, столь заворожившая двадцати двух летнего парня, пропала в миг. – С чего?! - Да так, не бери в голову... Наверное, я скоро уеду отсюда и, надеюсь, навсегда, – пробормотал потомственный англичанин в полупустую кружку. Мальчики продолжили чаевничать в полной тишине, совершенно не замечая, как за ними наблюдают две пары фиалковых глаз. Молодой обладатель более ярких из них, видел, как Генрих улыбается этому вредному ворчливому парню из далекой Англии и прекрасно понимал, что совершенно недостаточно того, что он предпринял на сегодняшний момент, дабы огородить свою любовь от всех напастей жестокой жизни.