Хорошо и спокойно

Глава 3

Майк возился с проводами, штекерами, кнопками в своей домашней студии, он пытался в очередной раз настроить звук по-новому, выбив весь потенциал из аппаратуры. Честер сидел, развалившись на диване позади, закинув ногу на ногу, и тихо наблюдая за Эм-Си. Он задумчиво почесывал затылок, не зная чем себя занять. Вероятно, лень и праздность рождают мысли, которые не пришли бы в голову вечно занятому человеку. Надо как-то заполнить тишину, надо что-то сказать. Он не любит долго молчать в обществе Шиноды. У него ощущение, что когда он молчит – его не существует. Честер уверен - от этого общества надо брать 100% пользы, пока это возможно. Ему же так повезло с другом. Возможно, он был неправ в своём мировоззрении, и поэтому он пока имел право на ошибку. И он озвучил мысли. Вероятно, ответ заставляет задать вопрос, как спрос рождает предложение. - Майк, бывает, что ты плачешь иногда? Майк прекратил делать то, что делал и замер. Он вынырнул из своих мыслей, его глаза немного расширились, хотя лицо почти ничего не выражало. Удивление было где-то внутри. Он не повернулся. Для самого Честера плакать было обычным явлением, про что он сам часто говорил в разных интервью. Для Майка же это был неожиданный вопрос. Это было само по себе неожиданное явление – плакать. Не потому что он мужик, и это стыдно и не по-пацански. А потому что это Майк. Майк не мог плакать. Это просто непозволительная слабость, ее иметь не то, что стыдно, просто опасно. Он считал самым большим преимуществом врага – знать, что бывает так больно и одиноко, что ему приходиться плакать. Нет! Он склонил голову и уперся руками в стол, все еще не поворачиваясь. Он вспомнил, когда ему последний раз отчаянно хотелось заплакать. Та проклятая цифра. И ему стало вдруг не так хорошо и спокойно, как обычно бывает в присутствии вокалиста. Ему захотелось каким-нибудь невероятным способом перенестись в свою комнату и запереться на весь день, как в подростковом возрасте. Нет, он не стеснялся этой темы, он не стеснялся Честера. Она просто давила на какую-то невидимую «мозоль», которую Майк предпочел бы ни с кем не обсуждать вообще, никогда. Как ему теперь уйти от вопроса и не привлечь к нему еще больше внимания? Честер догадался, что выбрал неправильную тему для непринужденной беседы. Как ему теперь выкрутиться и проигнорировать эту неловкость Майка. Засада! - Извини, - Майк услышал шепот. Он резко развернулся и затараторил: - Нет-нет, всё нормально, - улыбнулся он и продолжил. – Так что, петь будем? – Майк излучал энтузиазм и рвение работать. Или так только казалось. Эта умиляющая всех улыбка как всегда на месте. Честер с сомнением посмотрел на него и медленно со вздохом встал. Майк повернулся к аппаратуре, ожидая Честера. Тот не спеша направился к стойке микрофона, косясь на друга. Вокалист обошел стойку, не спуская взгляда с Майка, поправил рубашку и надел наушники. Майк с широченной улыбкой продолжал, стоя около своего стола, что-то настраивать и готовить софт к записи. Казалось, он был очень увлечен процессом, от чего улыбка расплывалась по его лицу. И вот всё готово. Майк поднял глаза на Честера, собираясь дать команду к началу записи, но слов не последовало. Он буквально наткнулся на невидимое что-то во взгляде Честера. Он даже отступил назад от неожиданности. Казалось, можно было протянуть руку и нащупать это в воздухе. Тот смотрел, не отрываясь, лицо ничего не выражало. И только напряженный всепроникающий взгляд. Взгляд вопрошал и ждал ответа. Честер первый раз на него так смотрел. Эм-си почувствовал себя словно голым – самое неприятное чувство для Майка. Он хотел физически отстраниться от этого немого допроса. Он подумал, что если задаст какой-нибудь тупой вопрос типа «что?» или «почему ты так смотришь?», то он получит ответ, слышать который он не хочет. Как он не любит эти неудобные моменты между ним и Честером! Как он хочет, чтобы именно с ним их не было никогда, хотя бы с ним. Скрывать что-то от Честера не в его стиле. Особенно эмоции. Со всеми другими он сдержан, и не делится горестями и радостями. Отправная точка отмечена. Оба знают, что происходит нечто. Но никто этого не озвучивает. Оба знают, что есть вопрос, на который есть ответ. И больше не будет так, как было. Один знает, что есть какая-то неприкасаемая тайна у другого, и его будет мучить любопытство. А другой эту тайну совсем не спешит поведать. Подсознательно это ощущали оба. Сознание только пыталось нащупать обрывки этого знания. Майк не мог отвести взгляд, да и терпеть пристальный взгляд тоже. - Я принесу воды, - вдруг выдал он, чем очень удивил вокалиста. Развернулся и быстро вышел. Воды у Майка в студии никогда не было, только когда Честеру нужно было промочить связки, Майк ее приносил. Эм-си быстрым шагом вошел в кухню, как будто очень торопился. Подошел к холодильнику. Открывать его он не торопился. Его взгляд «залип» на лежащем рядом полотенце с яркими грушками и яблочками. Цвета светофора завораживали и вводили в какой-то транс. Он задумался. Зачем ему эти проблемы? Эти идиотские интриги? Как он вообще позволил этому случиться? Где он упустил контроль? Майк закрыл глаза, положил ладонь на дверь холодильника и уперся в неё лбом. Он не готов был это обсуждать, он даже думать об этом был не готов. Его не покидало желание рвануть к себе в комнату и запереться там на весь день. - Я должен быть выше этого. – Прошептал он сам себе эту мантру. Но услышал не только он. Честер хотел спросить, где Майк застрял, и пошел за ним. Но, не успев раскрыть рта, услышал это. Необычная фраза заставила его передумать. Честер незаметно вернулся обратно в студию Майка, так и не заявив о своем присутствии. Две минуты спустя Майк вернулся с водой. Честер спел очередную песню красиво, как никогда. Майк улыбнулся. Это было для него, сказал Честер, отчего стало хорошо и спокойно.