Не уснуть

Какого хера не могу уснуть?! Лежу и тупо смотрю в одну точку. Слушаю ливень за стеной. Стены от раскатов грома трясутся так, что сейчас все развалится к чертям. Гроза прямо над этой богом забытой халупой. Богом ли… А ты еще хотел ехать дальше, мелкий идиот. "Капрал, до штаба недалеко!"… Да, определенно, на заморенных лошадях, ночью, в ливень - самое то. Аплодисменты. Хотя, надо было пойти на поводу у твоей дури и посмотреть, как скатишься в месиво на дороге. Неподражаемый Эрен Йегер, надежда человечества. Ты бы отлично смотрелся мордой в грязи. И пнуть еще вдогонку с удовольствием, настолько бесишь иногда. Только вот Ханджи вряд ли одобрит. Интересно, ты вообще понимаешь, что только благодаря ей не огребал от меня все эти три дня? А очень хотелось порой. Приложить так, чтобы зубы клацнули. Может, тогда бы и трансформировался когда нам надо, а не когда этого захочет твоя левая пятка. Подумать только, что ради этого мы столько времени угрохали. И все впустую. Завтра вернемся в штаб ни с чем. И чего ради стоило сидеть в лесах подальше от всех и по уши в грязи? А теперь этот ливень. Дорогу размыло. Ночь на дворе. И заброшенная халупа, мать ее, с единственной пригодной для ночлега комнатой. И, вместо того чтобы спать, лежу и думаю о тебе, сопляк. Какого хера я вообще думаю о тебе?! Ах да, сам взял на суде ответственность за тебя. Хотя, в жопу суд и ответственность… Сам себе признаюсь, что причина в другом. Ты смотришь странно. И в глазах есть нечто кроме щенячьего восторга. Кстати… ты забавно краснеешь, если замечаешь, что я смотрю на тебя в ответ. Совсем из ума выжил. Ухмыляюсь в темноту, вспоминая, как ты сегодня неожиданно обернулся и перехватил мой взгляд. Вопрос на твоем лице слишком быстро уступил место смятению. Ты отвел глаза, но скулы уже вспыхнули. Предательски вспыхнули. Я видел, как ты стиснул поводья. До побелевших костяшек. И больше уже не оборачивался. Всю дорогу. Но по твоей застывшей спине было понятно, что тебе очень хочется оглянуться. Чтобы увидеть, смотрю ли я. И я смотрел. Что еще оставалось делать на этой пустынной дороге, как не пялиться на твой зад?.. Поверь, Эрен, я смотрел. И мне кажется, что ты чувствовал это. Мой взгляд. Ощущал, как он поднимается по твоей спине на плечи и теряется на затылке. Там, где во впадинке короткие волоски переходили в пушок. Ты точно его чувствовал, иначе с чего твои скулы продолжали гореть. Знаешь, в тот момент мне захотелось почувствовать твое тепло. А еще - оттянуть воротник форменной куртки и попробовать губами твою кожу. Оставить широкий влажный след языка и, дунув, увидеть высыпавшие мурашки. Хотя их толпы будут скакать по тебе с того момента, как только я коснусь тебя. Совсем как на наших тренировках. Ведь ты дрожишь, стоит тебе только оказаться в моем захвате. И уступаешь мне вовсе не потому, что ты слабее. Или опыта в драках у меня больше. Ты уступаешь, потому что… Блять. Вот не стоит об этом сейчас думать. Об этом не стоит думать вообще. Никогда. Ворочусь, стараясь отогнать непрошеное озарение. Непросто это. Как и не думать о тебе. Вообще, блять, как случилось, что я начал думать о тебе? Когда меня настолько перемкнуло?.. Чертова гроза. Жмурюсь от вспышки молнии. И испытываю почти чувственное удовольствие от последовавшего мощного раската. Сотрясает все вокруг. Грохот и треск наполняет все пространство, наполняет изнутри. Вибрирует. Сдавленно перевожу дыхание и с трудом сглатываю вязкую слюну. Вспомнил. Вспомнил, когда это случилось в первый раз. И с чего началось. Тогда тоже была гроза. Начиналась. И тренировке быстро пришел конец, все разбежались, не желая мокнуть. Но только не ты. С упрямством бросался на меня, раз за разом оказываясь на земле. Каждый проигрыш лишь добавлял тебе ярости и упорства, лишая шансов взять верх. Это было забавно. Наблюдать, как ты бесишься. Мог бы сутками любоваться этим. Но уже начинался ливень. И месить грязь не привлекало. Поэтому два глупейших выпада с твоей стороны, блок с моей, подсечка - и вот уже лежишь в стремительно намокающей пыли. Сижу на твоем животе, чувствую твой кадык под пальцами. И чувствую, как расслабляется твое тело. То самое ощущение, когда на уровне подсознания понимаешь, тебе уступают. Молчаливо. Блять, Эрен… Скажи, что показалось. И тогда, и потом. И сегодня. Скажи, что это бред, и я спокойно усну. Перестану думать о соли твоей кожи. Чувствую, как на мой бок ложится рука. Даже сквозь одежду горячая. Не шевелюсь. Всякое случается, когда двое вынуждены делить одну кровать. Но просто не обращать внимания становится сложнее. Рука ползет вниз, замирает на талии. Словно пробует. Все еще надеюсь, что случайность. Удивительная наивность. Не встречая возражений с моей стороны, рука скользит ниже. Секунду мешкает, и наглые пальцы начинают расстегивать набедренные ремни УПМ. — Руку убери. Говорю спокойно. На удивление спокойно. Но внутри что-то екнуло. Пиздец я вовремя размечтался о мелком засранце. Пальцы на мгновение останавливаются. А потом продолжают свое занятие с удвоенным рвением. Перехватываю их. Тонкие, длинные, мозолистые. Сильные. — Почему нет? — выдыхает. — А почему да? — спрашиваю. Вместо ответа сзади прижимается упругое тело. Льнет. Чуть ли не прижимает к постели своим весом. Вырывает пальцы из моей ладони и возвращается к прерванному занятию. Почему-то не сопротивляюсь. — Минута, чтобы свалить, — говорю вместо этого. Жарко хмыкает мне в ухо, оставляя мокрый отпечаток губ. А пальцы уже справились с ремнями и застежкой штанов. И обхватывают мой член. — Блять… — срывается. Еще один смешок, но какой-то жалкий. Прерывисто дышит. Заставляет перевернуться на спину, нависает. — Пожалеешь ведь потом, — говорю, вглядываюсь в белеющее в темноте лицо. — Нет, — шепчет. Глаза лихорадочно горят сквозь темные разметавшиеся пряди, губы закушены. — Позволь мне. Идиотский разговор. Идиотская ситуация. Не так это должно быть. Да блять, о чем я?! Этого вообще не должно быть! Скинуть бы нахер с кровати, но понимаю, что не скину. Не вовремя все это. Целует невесомо. Прикусывает подбородок. Кончиком языка спускается на шею. Пальцы по-прежнему ласкают меня. Сползает вниз, и теплый рот влажно накрывает мой член. Сразу весь, целиком. Дыхание спирает. Возбуждением пронзает, как раскаленными иглами. Прокатывается по телу, окрашивая в алое, раскаленное. Дышать горячо. Чувствую, сразу и все. Выпускает изо рта. Мокро. Широким мазком проходится по стволу, мажет по головке, чуть прикусывает. Затягивает в узкое кольцо влажных губ. Стискивает головку, толкается языком. Долгое воздержание дает о себе знать. Тихо схожу с ума. Плавлюсь от ласк и прикосновений. От пошлых хлюпающих звуков, от судорожного дыхания. Хватаю за волосы, больно тяну, заставляю глубже взять в рот, и плевать мне, что задыхаешься. Резко приподнимаю бедра, вколачиваясь в глотку. Хрипит, вцепляясь в пояс штанов. Вырывается, едва сдерживая рвотные спазмы. Слюны становится так много, что чувствую, как стекает по стволу на мошонку и промежность. Яркая вспышка молнии. Господи, спасибо тебе за это. Или не господи, но все равно спасибо. В секунде призрачного света вижу, как пытается отдышаться. С губ тянутся тонкие ниточки слюны. Смотрит на меня почти яростно, волосы темными обрывками по скулам, облизывается и, не отводя взгляда, снова насаживается ртом. Со стоном, с каким-то животным урчанием. Помогает себе рукой. Почти кричу в стиснутый кулак. Вовремя вспоминаю, что нас могут услышать. Но ни в коем случае не должны. Поэтому рот наполняется металлическим привкусом с содранных зубами костяшек. Бля-я-ять, ну что ты вытворяешь… Мой член выскальзывает из мокрого кольца губ с бесстыжим чмокающим звуком. Тут же хватаю за волосы и тяну вверх. Послушно садится на меня верхом, с готовностью трется задницей о стояк. Жадно впиваюсь в приоткрытые дрожащие губы. Ощущаю свой вкус на языке. Стонет мне в глотку, обхватывает мозолистыми пальцами мое лицо, почти сдирая кожу. Не даю вздохнуть, душу поцелуем до тех пор, пока у самого перед глазами не начинают мелькать развеселые круги. Отпускаю. Напоследок прикусываю губу, оттягиваю ее. — Леви, — хрипло выдыхает, в голосе почти истерика от горящего желания. Молчи, блять, только молчи… Перекатываюсь, насколько позволяет узкая кровать, подминаю податливое тело под себя. С готовностью раздвигает бедра и обнимает меня ногами. Высвобождаюсь, начинаю срывать ремни. Шипит. Знаю, делаю больно, но не могу остановиться. Стаскиваю сапоги, срываю и отшвыриваю эту чертову упряжь, затем штаны. Начинает расстегивать на себе рубашку, но я перехватываю руки. Не спеши. Долю секунды любуюсь сильным поджарым телом. Глаза останавливаются на выпирающих под тканью сосках. И понимаю, что меня разорвет просто, если я не вцеплюсь в них зубами. Что и делаю тут же. Резко вдыхает, выгибается подо мной. Терзаю нежные комочки плоти. Ткань на них намокла от слюны, прилипает и заставляет мурашки толпами вышагивать по разгоряченному телу. Стаскиваю наконец рубашку, отшвыриваю в темноту. Ладонями обхватываю лодыжки и сильные тренированные икры. Поднимаюсь на бедра с шрамами от ремней. Сжимаю. Впиваюсь ногтями, веду ладонями по внутренней поверхности бедер, царапаю. Едва сдерживаю себя чтобы не наброситься на это тело. Дышит через раз, напряженно наблюдает за моими действиями, но с готовностью раздвигает ноги как можно шире. Игнорирую пах, поднимаюсь на подрагивающий плоский живот под аккомпанемент разочарованного стона. Склоняюсь и вдыхаю терпкий аромат кожи. На лице чувствую жар распластанного тела. Не удержавшись, прикусываю кожу живота. Всхлипывает. Длинные пальцы забираются в мои волосы, стискивают у корней, настойчиво тянут вниз. Уступаю. Вылизываю. Прикусываю. Посасываю. Чувствую, как пульсирует под моими губами. Очень мокро. С трудом отрываюсь. Тянет к себе, жадно целует, слизывает свой вкус с моих губ. Послушно облизывает мои пальцы, явно мало что уже соображая от возбуждения. И выгибается в беззвучном крике, когда вгоняю их в изнывающее тело. Внутри горячо и узко. Так узко, что хочется тянуть, давить, иметь. Срывает крышу от выступивших на ресницы слез. А еще от хриплых задушенных стонов с примесью сладости. И громких хлюпающих звуков, с которыми пальцы врываются в тело. Нет сил больше терпеть. Собственное дыхание с хрипом вырывается из легких. Я тоже на грани. Убираю руку и ставлю на четвереньки. Утыкаю лицом в подобие подушки. Размазываю по члену слюну и смазку. Еще шире развожу бедра, и толчок вперед. Слышу протяжный стон, приглушенный тряпьем. И еще толчок. И еще стон. Мое тело как онемело, сосредоточив ощущения в единой точке. Плевать. Сильные рывки какой-то пульсацией разливаются по нему, сознание медленно, но верно топит чернота с малиновыми вспышками. Или это молнии? Не знаю. Не важно. Подхватываю под плоский живот и надвигаю на себя. Чувствую, как дрожит. Снаружи и внутри. Так узко и так горячо. Больше не сжимается, принимает целиком, только скулит, когда надвигаю до упора. Теперь двигаюсь медленно, размашисто, заставляя сотрясаться тело под собой от сладкой дрожи. Склоняюсь и целую взмокшую спину. Оставляю целую цепочку засосов и укусов. И все под сопровождение шлепков моих бедер об ягодицы и пошлое хлюпанье. Пиздец как хлюпает. Можно кончить уже от одного этого звука. А я и без этого уже достаточно близок. Лицо горит, губы плавятся, дышать реально нечем. Поэтому срываюсь на резкие толчки, но выдерживаю не долго. Тело подо мной вдруг скручивает судорогой, внутри становится еще уже и мокрее, и я кончаю, напоследок вжавшись бедрами так сильно, как только возможно. Затопило диким наслаждением на долгих несколько секунд. Абсолютное ничего. Блаженная эйфория. Сумасшедшие круги перед глазами, и дрожь, которая сотрясает и выгибает. Моргаю несколько раз, и четкость зрения возвращается. Отстраняюсь и выхожу из чужого тела с пошлым звуком. Оседаю на постель. С минуту пытаюсь отдышаться. Сердце ухает где-то в горле. Сворачивается клубком, подтягивая колени к груди. Прячет глаза за слипшимися темными прядями, хотя в комнате и так нихрена не видно. — Жалеешь? — хрипло рушу затянувшееся молчание. — Нет. Ответ удивляет. Потому как я уже жалею. Что не остановил, когда еще можно было остановить и не совершать такой глупости. Оборачиваюсь и некоторое время разглядываю свернувшееся в клубок тело. Потом накрываю пледом. Мою ладонь перехватывают удивительно сильные пальцы. — Перестань, — говорит очень мягко. — Я знаю, что ты сейчас был с Эреном, а не со мной. Хмуро смотрю. — А если знала, то зачем полезла? — спрашиваю. Ханджи как-то заговорщицки улыбается и закусывает губы. — Леви, ты идиот. Смеется и блаженно потягивается. И мне становится легче. Не знаю почему, но словно гора с плеч рухнула. Наверное потому, что смех Ханджи единственное, что меня еще радует в этой жизни. И еще Эрен. Встаю и привожу одежду в порядок. Прежде чем выйти из комнаты, оборачиваюсь. — Я в караул. А ты оденься. Эрен еще мелкий, чтобы видеть такое. — Но достаточно взрослый, чтобы мечтать о тебе, — хохотнула Ханджи, но все-таки потянулась за разбросанной одеждой. Гроза закончилась. И ночь почти закончилась. Отлично блять поспал. Но сна как не было, так и нет. Поэтому лучше сейчас отправить мальчишку спать, пусть хоть несколько часов отдохнет. Как только вышел из дома на крыльцо, сразу и увидел его. Сидит на ступеньках, закинул голову вверх и смотрит в одни ему известные дали. От Армина, что ли, нахватался… — Эй, Эрен, - тихо окликаю. — Капрал Леви, сэр! Тут же подхватывается, вскакивает и вытягивается по привычке. — Да не вопи ты так, в ушах звенит, - морщусь. - Иди спать. Часа четыре у тебя есть. Почему-то медлит. Стоит и словно в нерешительности переминается с ноги на ногу. Подхожу к нему вплотную и стягиваю с его плеч затасканный плед. Невольно поднимаю взгляд и замираю. То ли вышедшая луна виновата была, то ли какая-то чертовщина, но зеленые глаза Эрена были сейчас совершенно русалочьими. Настолько бездонными и прозрачными, что я буквально застываю. Смотрит на меня, прямо в самую душу заглядывает. Я замираю, словно выпадаю из реальности. И он не дышит в этот момент. И я, кажется, не дышу. — Эрен, — надтреснуто выходит, поспешно сглатываю. — Иди. — Иду, — тихо отвечает, а сам не двигается с места. И глаз не отводит. По моей спине поднимается непонятная горячая волна, и сердце заходится в безумном ритме. Он словно все про меня знает. Смотрит так, как будто все знает. Каждую мою мысль. И я, не выдержав, отвожу взгляд. Обхожу его стороной. — Иди. Он стоит еще некоторое время, будто ждет чего-то, и я почти ощущаю этот его странный взгляд на своей спине. А потом разворачивается и уходит. Слышу по скрипу старых промокших половиц. Перевожу дыхание. Заворачиваюсь в старый издерганный плед и тяжело оседаю на сырые доски. Замечаю, как дрожат у меня руки. Что за гребаная чертовщина.