Египтянин

Это место таило в себе память десятков живых существ. Их боль и эмоции впитывались в слизистую оболочку, просачивались под броню и одежду, под плотный слой хитина, пронзали судорогой мускулатуру. Он закрывал глаза, кутаясь в темноте. Слушал тишину, отпуская сознание к звёздам, за обшивку корабля. Старался не слушать и не слышать. Сотни мертвецов, выползали из темных углов с вязким шепотом на губах и тянули к нему полупрозрачные руки. Шепард...Шепард... Он строил вокруг себя стены, возводил невидимые барьеры, чтобы спрятаться и не слышать их жалобных голосов. Это забирало у него много сил и времени, это требовало концентрации и ясности ума. И каждый раз, когда он добивался желаемой тишины, этот человек входил к нему и бесцеремонно нарушал гармонию одиночества. Он вздрагивал, когда слышал эхо тяжелых шагов в начале длинного коридора. Он вздрагивал, когда дверь в каюту с шипением открывалась и в затылок ему бил холод мертвечины. - Коммандер? - Смотрю, ты осваиваешься, Явик? Он опустил пальцы под воду и замер, наслаждаясь прохладой, с которым та обволакивала кожу и растворяла тяжесть чужой боли. На какое-то мгновение он почувствовал облегчение, замер наслаждаясь свежестью мимолётной тишины. - Мне кажется, некоторое члены Вашей команды желают вступить со мной в дружеские отношения. Хочу обратить ваше внимание - у меня иные цели. Я тут не для этого... Шепард... Облегчение длилось недолго. Оно соскользнуло на пол, как лоскут невесомой шелковой ткани, обнажив органы его чувств, отворив дверь для невидимых постояльцев. С тихим шорохом их посмертные голоса заполняли его пустоту. Они заползали в голову, замещая собой его мысли, впивались в нервные окончания, тянули в пустоту могил, из которых выползали, как земляные черви. Он устало прикрыл глаза. Этому не было края, не было конца. И сопротивляться становилось сложнее. - Мне приходится мыть руки. И часто. У этого места очень сильная память... - В каком смысле? Как описать слепцу величие сверхновой, в момент её рождения? Их кинестетическая ограниченность его угнетала. Их примитивные вопросы ставили в тупик. - Мы... - он запнулся. - Я считываю пространство. Оно переполнено следами существ, которые населяли "Нормандию" до меня. Например, женщина одной с вами расы. Структура её генов атипична, искусственна. - Миранда, надо полагать. - И дрелл. Смертельно болен. - Тейн. - Ещё кроган. Он обитал в моей каюте. И тоже болен...но на уровне духовном? Его воспоминания...Они запутаны, несвойственны его природе. Полны смятения. Два ярко-красных, искусственно зажженных, глаза неотрывно следили за каждым его шагом и жестом. Человек внимал с жадностью примитивного дикаря, пытаясь осознать и переварить услышанное. Осознать и убедиться, что это не ложь и колдовство. - То, как ты это узнал...В голове не укладывается. - Для моего народа это было так же естественно, как для вас дышать, - дышать и не слышать вони, что источали тени мертвецов. - Нда...Всё-таки, эволюция - странная штука. Он снисходительно улыбнулся, преисполненный величия мудрости и уставший от тяжести собственных знаний. - Наши ученые были уверенны, что эволюция - единственное явление галактики, с которым стоит считаться. Они называли её космическим императивом. Сильнейшие выживали, слабые - отсеивались. Но правительство вашего цикла, как я вижу, сконцентрировано на том, чтобы сохранить всех и каждого. - Этот императив был научным мнением? Или может они доказали что-то, чего мы не знаем? - Доказательство было сделано не учеными, но Вселенной. Нам стоило лишь посмотреть на все открытыми глазами, чтобы увидеть ответ. - Что это значит? ...что агония не вечна и долгожданный покой не за горами. - Вымирание, один из космических законов. Естественный порядок вещей. Слабые виды обречены на забвение. - Но наша задача - задача сильных - защитить тех, кто слабее. Он видел, как сжались у человека кулаки. Видел, как сверкнули механические глаза. Глаза побывавшие по ту сторону забвения. Глаза, что были частью царства бесплотных теней. - Те, однако, кто ничего не может дать взамен, должны быть пущены в расход. - Выходит, что вся жизнь - это борьба за право выжить? - Эволюция служит тому доказательством. Сильные становятся сильнее, за счет доминирования над слабыми. Так было испокон веков. Так должно продолжаться и дальше, для всеобщего же блага, - он выдохнул и назидательно взглянул на человека. - Мне, однако, не кажется, что ваша азари разделяет мои убеждения. - Лиара? Думаю, она просто несколько иначе представляла себе протеан. - Все мы - дети своих эпох. Родись я в ваше время, мог бы стать ученым, которого она желала раскопать. - А ты хотел бы стать ученым? Это ведь совсем другой стиль жизни. - Я жил бы не от схватки к схватке, где каждый миг - либо ты, либо тебя. Ведь кроме этого, я ничего не видел. Я словно камень, в руках скульптора. Камень, не выбиравший формы, которую принять. Вы и я, командер. Война - наш скульптор, а мы - лишь заключенные её дизайна. - Возможно не надолго. Мы победим Жнецов и вырвемся из этого плена. Он не ответил, просто отвернулся. Закрыл глаза. Закрыл себя. Опустил руки в прохладную воду. Чтобы не слышать шепот теней, разом отозвавшихся на голос коммандера. Чтобы не пропускать сквозь себя их холод и пустоту. Когда на него снова снизошла благодать тишины, и он с облегчением опустил плечи, коммандера в каюте уже не было. Остался только слабый красный отсвет его волевого характера. Пульсирующий энергетический силуэт на фоне расплывчатых серых теней.