Другая Реальность

Все складывалось гораздо лучше, чем я предполагал. Марция не заболела, у нее было простое недомогание и ей пришлось повалятся в постели пару дней. Мы с Пьюдсом усиленно ухаживали за ней, и она скоро поправилась. В один из таких дней мы сидели на кухне и готовили обед; я решил спросить у Феликса. - Слушай, помнишь, ты говорил про то, что мама Марции в Австралии, а брат в Японии..И что Марция очень переживает поэтому….- Ох, Райан, ты пожалеешь, что начал этот разговор. -.. Скорее всего, я совсем тупой, но объясни мне, почему она так сильно переживает? Ведь с ними все в порядке… Да, Райан, ты полный идиот. Пьюдс, который до этого резал лук, оторвал взгляд от доски и хмуро посмотрел на меня. - А ты сам не понимаешь? Ну твою мать, стал бы я спрашивать, если бы сам понимал. - Нет.. Пьюдс хмурился, с ножом в руках и кухонным полотенцем на плече он выглядел довольно…милым. Если учесть, что готовит он для своей девушки. Мда, Пьюдс единственный в мире человек, который умудряется выглядеть милым с ножом. - Эх, Край… - Феликс облокотился об кухонную тумбу – Помнишь, я говорил тебе, что Швеция «закрыта»? Я кивнул. - Так вот, скоро точно так же «закроют» и Америку, и Японию, и Францию, и Австралию, и Чили – но только тогда, когда туда переберутся люди с пострадавших регионов. А как только ты прилетел в место эвакуации – все, ты больше не можешь лететь никуда. Ты остаешься там, куда прилетел – пути назад нет. То есть Марция не увидит свою маму и брата…никогда? О-о-ох.. Но они хотя бы живы. - Нам говорили, когда мы уезжали, что раз в несколько месяцев будут приходить «посылки» из одной страны в другую. - Как это? - Все, кто хочет отправить в другую страну посылку, письмо – да что-нибудь, приносят эти вещи на почту, там их запаковывают и получается огромный сверток. А его потом доставят с помощью вертолета. Что ж, теперь Санта Клаус будет приходить не на саночках, а на вертолете. *** Я сидел в гостиной и читал. «50 дней до моего самоубийства», так называлась эта книга. Ее мне подарила Марция, она сказала, что узнала меня в главной героине. И на самом деле, она оказалась права. - Райан, ты можешь мне помочь? – раздалось из кухни. - Да, сейчас. Я положил книгу на стол и вышел. На кухне Марция стояла на стуле и доставала из шкафа огромную кастрюлю. Я поспешил к ней на помощь. - Господи, что ты делаешь? – я забрал кастрюлю у нее из рук и помог ей спустится. - Спасибо. Марция взяла кастрюлю у меня из рук и направилась к столу. - Может быть, тебе что-нибудь еще помочь сделать? Она обернулась и на секунду задумалась. - Да нет, спасибо .- благодарно улыбнулась. – Хотя нет, впрочем… Будь добр, разбуди Феликса. Я приложил правую руку ко лбу, будто бы отдавая честь. - Будет сделано, мэм! *** Дверь в их с Марциев комнату была приоткрыта. Я осторожно заглянул внутрь. Пьюдс сидел на кровати, спрятав лицо в ладонях. Прислушавшись, я понял, что он плачет. Ну твою мать, Пьюдс, что за хрень? Что случилось? На самом деле, за все то время, пока мы дружим, я ни разу не видел, что бы Феликс плакал. Я видел его радостным, злым до предела,орущим как черт, расстроенным, даже возбужденным (хотя это секрет и он сам об этом не знает), но ни разу не видел его слез. Я присел на краюшек кровати и положил руку ему на плечо. Он слегка вздрогнул и отнял руки от лица. При свете настольной лампы я заметил влажные дорожки на щеках. - А, это ты, Райан… - Пьюдс, ты чего? Я обнял его за плечи. - Понимаешь… Эх, мир рушится.. .Эти зомби.. Что будет с нами дальше?.. – Он положил мне голову на плечо. ..- Я больше не уверен в завтрашнем дне… Я боюсь, боюсь за Марцию…И за тебя… Вы… Вы вдвоем - самое важное, что есть в моей жизни… - У меня зазвенело в ушах. Эх, Феликс, знал бы ты мои мысли… - Я не боюсь смерти.. – - Ну что ты такое говоришь… .. – Нет, Райан, я знаю.. – он всхлипнул – я знаю, куда это все катится. Больше всего я боюсь потерять вас… Марцию… И тебя… Мы сидели на кровати и разговаривали – иногда Пьюдс снова начинал плакать, и я его успокаивал. Хотелось прижать его к себе, и сказать, что все будет хорошо, но… В общем, я ограничивался одними словами. Еще долго я не мог забыть этот разговор. И не забыл его теперь.