Like a Dream-Come-True

Лухан не понимает до конца, как это вышло. Возможно, всё дело в эйфории после успешного выступления на общем концерте SM Town, в захлестнувшей его волне энергии, исходившей от многотысячной толпы фанатов. А может быть, пара бокалов шампанского на вечеринке после шоу, когда все айдолы компании отмечали успешно проведенный концерт, спровоцировали его. Или просто звёзды так сошлись, кто знает. Теперь очень сложно думать о причинах, спровоцировавших это, когда он, в чужой квартире, прижат к стене сильным телом своего сонбэ, а умопомрачительные пухлые губы скользят по линии его челюсти, слегка захватывая кожу. Они почти не общались большую часть времени на этом банкете, как и на финальной песне концерта, просто Лухан не мог не смотреть на Юнхо, а Юнхо, чувствуя направленный на него взгляд, поворачивал голову, уверенно глядя в ответ и улыбаясь уголками губ. От этой улыбки у Ханя даже колени подгибались, но подойти он не решался, всё-таки непросто держать под контролем волнение, когда человек, которого ты боготворишь чуть ли не всю сознательную жизнь, сидит у барной стойки, на расстоянии пары метров от тебя, и формально вы почти на равных, ведь теперь ты тоже айдол. Но Лухан ничего не мог поделать с этим психологическим барьером и заставить себя просто спросить что-нибудь банальное, типа «Как настроение?». Не хотелось показаться глупым или назойливым, хотя судя по взгляду старшего, когда блондин смотрел на него, он был бы совсем не против завязать диалог. Мужчина проводит кончиком языка по шее Ханя, обводя кадык и слегка прикусывая, заставляя сильнее прижиматься к себе и обнимать крепче, желая получить больше физического контакта. Юнхо тихо усмехается и сжимает руками узкие бёдра юноши, подаваясь вперед, давая почувствовать, насколько сильно он хочет его. И на мгновение удовлетворённо прикрывает глаза, от ощущения, насколько взаимны его желания. Он расстегивает на Лухане рубашку, распахивая полы в стороны и тут же касаясь кончиками пальцев подтянутого живота, поднимаясь выше, к соскам, чтобы мягко сжать их между пальцами, вынуждая младшего еле слышно застонать и стиснуть руки на его плечах. - Юно-сонбэ… - негромко, приглушенным голосом произносит Хань, заставляя Чона прислушиваться к нему. – Поцелуйте меня… - Будем на «ты», - выдыхает старший в губы Лухана, а затем вовлекает его в поцелуй. У Лухана подгибаются колени, а дышать становится нечем, ему кажется, что всё его существо сконцентрировано сейчас на губах и языке, которые так нетерпеливо ласкает своими губами Юнхо, посасывая и покусывая, на грани лёгкой боли. И Хань думает, что его сонбэ целуется просто божественно, неосознанно завидуя черной завистью всем тем, с кем он разделял поцелуи до сегодняшней ночи. Лухан не хотел показаться настолько очевидным, но его непозволительно частые взгляды, направленные в сторону старшего, заметили даже согруппники. И, разумеется, не могли не начать подначивать его на то, чтобы подойти и поговорить, вместо того, чтобы скромненько ковырять носком кроссовка пол. Парень на них только шикал, боясь, что их услышит кто-нибудь из стоявших рядом сонбэ, но сейчас всем, казалось, не было никакого дела до совсем недавно дебютировавшей группы. В конце концов ему надоели эти попытки провокаций, и Хань отошёл от друзей, становясь у стены, едва ли не в самый угол, так, чтобы можно было и дальше исподтишка наблюдать за своим кумиром. Но как только он перевёл взгляд к барной стойке, где ещё пару минут назад находился Чон, Лухан разочарованно вздохнул, не увидев его там. Конечно, ему ведь есть с кем общаться на этой вечеринке, да и не будет он ни за что ждать, пока какой-то мальчишка наберётся смелости и решится с ним поговорить. С некоторой грустью приняв это, как данность, юноша решил выпить бокал шампанского, чтобы хоть чем-то скрасить вечер, который, вопреки безудержному веселью, царящему вокруг, заставлял его всё больше погружаться в собственные мысли. Юнхо невольно улыбается в ответ на неожиданный пыл младшего, когда тот отрывистыми движениями, почти остервенело, стаскивает с него кожаную куртку и откидывает на пол. Хань же, вопреки своему поведению, чувствует себя скованно и неловко, безуспешно пытаясь подавить внутренний страх сделать что-то не так. Для него почти невыносимо смотреть в глаза своего сонбэ и не краснеть при этом, как школьник, поэтому он прерывает зрительный контакт, обхватывая лицо Юно ладонями и прижимаясь снова к его губам, чувствуя, как чужие руки проникают под расстегнутую рубашку и ласкают спину, обрисовывают контуры позвонков у основания шеи, и Лухан дрожит, чувствуя, как мурашки пробегают вдоль позвоночника, словно лёгкие электрические разряды. Взяв младшего за руку, Юнхо внезапно разрывает поцелуй и, развернувшись, направляется вглубь квартиры, увлекая Ханя за собой. У блондина начинают подрагивать колени, а сердце - биться чаще, уже от одного понимания того, что вот-вот произойдёт. Он прикусывает нижнюю губу, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие, но Юно всё равно ощущает, как едва ощутимо дрожит рука его хубэ в его руке. Сосредоточившись на собственных чувствах, Лухан пропускает момент, когда они оказываются в спальне, осознаёт он это только когда перед его взором предстает, без преувеличения, огромная кровать, застеленная шёлковым тёмно-зелёным бельём. Юноша глупо улыбается, вдруг вспомнив, что зелёный – любимый цвет его сонбэ. Улыбка исчезает с его лица почти мгновенно, а дыхание учащается, когда Юно садится на постель и снимает с себя футболку, обнажая безупречный торс. А потом он выставляет перед собой руки в приглашающем жесте и негромко говорит «Иди ко мне», и Хань подчиняется, словно завороженный, тихо охая от неожиданности, когда старший усаживает его к себе на колени, припадая губами к шее. Лухан, решив не утруждать себя тем, чтобы пробираться через танцующую толпу, направился к ближайшему столику для напитков, на котором оставался всего один бокал с шампанским. Но он не успел дойти всего пару метров, когда его опередили. И кто именно, он безошибочно определил даже со спины. Однако Хань не успел даже расстроиться, когда Юнхо внезапно повернулся к нему лицом и, улыбаясь, протянул ему бокал. Младший на пару мгновений опешил, но шампанское всё же взял, не забывая поклониться в знак благодарности. И если несколько минут назад он думал о том, что очень хотел бы поговорить с Юнхо, то теперь, под пристальным взглядом карих глаз, ему хотелось вернуться в самый дальний угол зала. А сонбэ как будто не замечал его смущения, или просто делал вид, что не замечает. - Вы хорошо сегодня выступили, - добродушно сказал он, а потом предложил присесть на ближайший диванчик. Лухану хватило смелости только на то, чтобы робко кивнуть. Они практически не разговаривали, обменявшись лишь несколькими репликами. Точнее сказать, говорил Юнхо, а Хань лишь кивал в ответ, стеснительно отводя глаза, стоило ему заметить, как старший смотрит на него. Но даже молча сидеть рядом с ним парню было тяжело. Он словно всей кожей чувствовал исходившую от мужчины бешеную энергию, дурманящую его, заставляя его пульс биться вдвое быстрее. Намеренно или нет, но колено Чона соприкасалось с коленом Лухана, и этот, абсолютно незначительный, казалось бы, физический контакт через плотную ткань джинсов порождал необъяснимое ощущение, младшему казалось, что кожа под одеждой в этом месте как будто горит. Ему было стыдно за такие мысли и эмоции, но он ничего не мог с собой поделать. Лухан знал, что его щёки заливает пунцовый румянец, а дыхание слишком тяжелое для человека, который просто сидит на месте и попивает шампанское. Но он надеялся, что Юнхо этого не заметит. Он никак не мог подобрать подходящую тему для разговора, чувствуя себя дурачком, и очень боялся, что и его сонбэ начнет так о нем думать. И поэтому всё же решил попробовать завязать беседу. Спросив первое, что пришло на ум. - Вам нравится вечеринка? – и тут же мысленно треснул себя по лбу за идиотский поистине вопрос. Однако Юнхо не нашёл в нём абсолютно ничего дурацкого, пожав плечами, и произнёс: - Честно сказать, бывало и веселее, - а потом он неожиданно коснулся кончиками пальцев бедра Ханя. Вроде бы невзначай, случайно, но младшего словно током ударило, и он во все глаза уставился на сонбэ, который мягко улыбнулся в ответ, и уже совершенно намеренно кладя руку поверх руки блондина, покоившейся на колене. И почти одними губами задал вопрос, от которого сердце провалилось куда-то в живот. – Поедем ко мне? Кожа Ханя покрывается мурашками в тех местах, где по ней скользит кончик языка старшего, оставляя после себя тонкий влажный след. Юнхо поочередно обводит языком соски, прихватывая губами и мягко посасывая, и у парня сбивается дыхание. Он проводит ладонями по широкой спине Юно, по плечам, переходя на грудь, встречаясь взглядом с сонбэ, и нервно сглатывает. Сейчас Лухан чувствует себя неопытным мальчиком-подростком, знающим секс только через порнофильмы, по сравнению с Юно, в каждом движении, каждом прикосновении которого чувствуется уверенность. Юнхо удивленно вскидывает брови, когда блондин без предупреждения толкает его в грудь, опрокидывая на спину, и нависает сверху. Но он вовсе не против такого напора со стороны Ханя, скорее наоборот. Младший тем временем, изо всех сил стараясь подавить неуверенность в своих действиях, наклоняется и проводит языком по шее Юно, от подбородка до ключиц, и не может подавить улыбку, чувствуя, как учащается дыхание мужчины. Он повторяет действие ещё несколько раз, пока Юнхо не сжимает в руках полы его рубашки, и отклоняется, позволяя старшему снять её с себя. А потом он просто забывается, когда Юно целует его снова, притянув к себе за затылок, а другой рукой массирует его член сквозь плотную ткань джинсов. Все эти ощущения будто сладкая пытка для Лухана, и он ничего не может с собой поделать, когда стонет в рот своему сонбэ, зарываясь пальцами в его волосы. Он хочет больше, но стесняется просить об этом напрямую, всё ещё чувствуя себя неопытным юнцом на фоне взрослого, искушенного Юнхо, так мастерски терзающего губами его шею, что он непроизвольно закатывает глаза, откидывая назад голову, открывая больший доступ. Возбуждение скручивается в тугой узел внизу живота, заставляя затуманиваться сознание, и соображать становится всё труднее. Хань, уже не до конца отдавая себе отчета в том, что делает, начинает двигать бёдрами, бесстыдно ёрзая на возбуждённом члене Юнхо, скрытом под одеждой. Он прикусывает губу старшего, когда он начинает подмахивать его движениям, сжимая руками упругие ягодицы Лухана, словно всё это действо вдруг превратилось в игру «Кто сдастся первым». Но шансы в ней слишком неравны, Юно слишком хорошо знает, как и где нужно прикоснуться, даже каким взглядом посмотреть, чтобы не оставить «сопернику» ни малейшего шанса. И Хань сдаёт позиции, снова опрокидывая своего сонбэ на спину, только теперь он не собирается ограничиваться лишь дразнящими касаниями. Он хочет получить всё без остатка. То, что происходило дальше, Лухан помнил весьма смутно. Он залпом выпил второй бокал шампанского, для храбрости, после того, как одним робким кивком дал согласие на предложение Чона. Он что-то сказал Крису, о том, что ему нехорошо, и сонбэ вызывался доставить его в общежитие. Но, как будто случайно, не уточняя, кто именно из старших отвезёт его. Впрочем, Ифань и без пояснений согруппника понял всё, когда увидел, как Хань направляется к чёрному выходу следом за Юнхо. Он лишь растерянно улыбнулся в пустоту, а внутреннее чутьё почему-то подсказывало, что когда они вернутся в общагу после вечеринки, Лухана там не будет. Но Ву предпочел не заострять на этом внимания. В конце концов, Хань ведь не маленький, и сам в состоянии разобраться, что ему делать. Уже сидя на переднем сиденье машины Юно, младший почувствовал лёгкую дрожь в коленях. Он не мог точно сказать, от страха это или от предвкушения, но смотреть на сонбэ он не решался. Даже когда ощутил тёплую ладонь на своём бедре и услышал произнесённое предельно мягко «Расслабься, Хани, я не кусаюсь». От этого ласкового обращения по спине Ханя пробежали мурашки. А потом послышался звук мотора, и рука старшего исчезла с ноги Лухана. Автомобиль плавно тронулся с места, выезжая с подземной парковки. Юнхо ласков, слишком непривычно для Ханя, который всегда был уверен, что мужчина привык быть ведущим во всём, что имеет к нему отношение. Но сейчас он даже рад тому, что ошибся в такой оценке. Сейчас, когда он стоит на четвереньках на его огромной кровати и делает минет, стараясь пустить в ход весь свой немногочисленный опыт. Ему нравится, что Юно не давит на него, не вскидывает вверх бёдра, ограничиваясь лишь приглушёнными стонами, когда ему особенно приятно. Он запускает пальцы в высветленные волосы Лухана, массируя кожу головы, и иногда сжимая мягкие пряди, словно давая понять, что сейчас было особенно хорошо. И младший прислушивается к этим негласным ненавязчивым указаниям, стараясь взять в рот как можно глубже. Он скользит языком по набухшим венкам, а губами старается сжать напряжённую плоть как можно сильнее, ведь он искренне хочет, чтобы его сонбэ было хорошо, хорошо от его ласк, пусть и неумелых, но невероятно пылких. Он двигает головой всё быстрее, чувствуя, как хватка в его волосах усиливается, а дыхание Юнхо сбивается всё больше. Но внезапно рука исчезает с его головы, а в следующее мгновение старший мягко останавливает Ханя, отстраняя его назад. В глазах юноши непонимание, а Юно лишь слегка улыбается, с удовольствием рассматривая припухшие алые губы своего хубэ, блестящие от слюны, смешанной со смазкой, и манит его пальцем к себе. А Лухан, словно заколдованный, сию же секунду подаётся вперёд, ахая, когда его внезапно укладывают на живот, впечатывая лицом в подушку. По телу проходит волна дрожи, и он неосознанно зажмуривается, будто боясь чего-то. Но уже через пару мгновений широко распахивает глаза, чувствуя, как ловкие пальцы Юнхо расстегивают его джинсы, и приподнимает бёдра вверх для большего удобства, слыша тихий удовлетворенный смешок в ответ. Старший быстро и с лёгкостью избавляет Ханя от оставшейся одежды, откидывая её на пол, а после раздевается сам, и у Лухана трясутся поджилки от предвкушения, когда он слышит едва различимый в тишине шорох одежды. Ему даже себе стыдно признаться в том, сколько сотен раз он представлял этот момент. Когда он почувствует, как Юно прижимает его своим телом к кровати, соприкасаясь грудью с его спиной, упираясь стояком ему в задницу. Как он будет томно дышать, опаляя горячим дыханием его ухо, стискивая пальцами его талию… Ханю казалось, что он представлял все эти ощущения в ярчайших красках, но в реальности всё оказывается в разы более волнующе и восхитительно. По спине пробегают мурашки, когда он чувствует влажное прикосновение языка к разгорячённой коже, и непроизвольно прогибается в пояснице, не осознавая, насколько провокационно он сейчас выглядит, тем более для Юнхо, сходящего с ума от возбуждения. Старший ведёт языком вдоль позвоночника Лухана, оставляя мокрую дорожку, и оставляет засос на пояснице, отчего парень стонет, сжимая в руках подушку. Юно обхватывает ладонями его бёдра и тянет на себя, вынуждая встать на четвереньки. На щеках блондина запоздало вспыхивает стыдливый румянец, а дыхание становится рваным и тяжёлым. Он дрожит, когда Юнхо с нажимом проводит короткими ногтями по его ягодицам. И вскрикивает, когда старший одаривает его смачным шлепком, оставляющим после себя красный след. Лухан никогда не любил боль и не был склонен к мазохизму, но сейчас он почему-то думает о том, что ему понравилось, как ладонь Юно опустилась на его задницу, понравилось это ощущение, словно кожу обожгли раскаленным железом. А ещё ему кажется, что этому человеку он позволит сделать с собой всё, что угодно. Это пугает сильно, но возбуждает ещё сильнее. Он ждёт чего угодно от своего сонбэ, но всё равно вздрагивает, когда чувствует прикосновение к месту удара тёплых губ, а потом и языка. Юнхо как будто извиняется за причиненную им же боль, пусть и мгновенную, и Хань постепенно расслабляется, а прежняя неловкость вытесняется удовольствием. Кончик языка скользит по копчику, заставляя Лухана прикусить губу, чтобы не начать стонать от этих прикосновений, но он все равно не может сдержаться от громкого стона, когда старший раздвигает его ягодицы и проводит меж ними языком, дразня тугое колечко мышц. Ханю хочется провалиться сквозь землю, потому что это слишком откровенно, слишком стыдно… и так хорошо, что он непроизвольно начинает подаваться бёдрами назад, стараясь получить больше, но Юно ловко удерживает его одной рукой, надавив на поясницу, продолжая вылизывать его, проскальзывая языком внутрь, стискивая пальцами его бедро. Когда на смену языку приходит палец, Лухан уже мало что соображает, член ноет от болезненного возбуждения, а зрение затуманено. Он лишь снова и снова подмахивает бёдрами, да недовольно постанывает, стоит Юнхо лишить его этой возможности. Когда он добавляет второй палец, Хань морщится от неприятных ощущений, но старается не показывать, что ему некомфортно. Меньше всего он хочет показаться Юно кисейной барышней, поэтому не издаёт ни звука. Но стоит старшему согнуть пальцы, надавливая на простату, Лухан откидывает голову назад и вскрикивает, чувствуя, как вдоль позвоночника пробегают мурашки удовольствия, а низ живота словно наливается свинцом. Теперь он сходит с ума от ожидания, ему до одурения сильно хочется ощутить горячий член Юнхо вместо пальцев. Но мужчина не торопится переходить к главному, снова и снова массируя пальцами комок нервов, заставляя Лухана елозить по постели и стонать в голос, цепляясь руками за простынь. Юно нравится наблюдать за ним, видеть его удовольствие, читающееся в каждом жесте, слышащееся в каждом шумном вздохе. Но и у него не железные нервы. Добавить третий палец особого труда не составляет, расслабленное разомлевшее тело с лёгкостью принимает в себя и три, и четыре пальца, а Ханю кажется, что ещё немного, и он кончит, так и не дойдя до полноценного секса, даже не прикоснувшись к себе. Юнхо словно тоже чувствует это зашкаливающее напряжение, потому что стоит младшему подумать о таком исходе, как пальцы, растягивавшие его, исчезают. А потом его так резко переворачивают на спину, что на пару секунд он теряется в пространстве. Приходя в себя тогда, когда Юно закидывает его ноги себе на плечи и приставляет головку ко входу. И Лухан не без удовольствия отмечает, что его сонбэ не использует презерватив. Но все мысли разом покидают его, когда старший входит в него, так медленно, что он чувствует каждый сантиметр возбуждённой плоти, каждую вздутую венку. Ханю больно, но эту неизбежную боль с лихвой окупают ощущения, которые он испытывает в эти минуты. Ведь когда-то он был уверен, что Юнхо даже не посмотрит в его сторону. Теперь это кажется ему настолько абсурдным, что хочется смеяться. Но вместо смеха из горла Лухана вырывается сдавленный стон, когда старший подаётся вперёд, входя до основания, а потом на некоторое время останавливается, давая привыкнуть. И, только когда Хань, собравшись с силами, хрипло выдыхает «можно…», Юно начинает двигаться. У парня перед глазами мелькают звёздочки, а тело словно живёт собственной жизнью, извиваясь на мягких простынях. Лухан больше не стесняется своих несдержанных стонов и вскриков каждый раз, когда член Юнхо задевает простату. Он тянет руки к своему сонбэ, пытаясь обнять его за шею, и Юно наклоняется, практически складывая Ханя пополам, чтобы вовлечь его в откровенный поцелуй, проскальзывая языком в его рот. Блондин задыхается от нахлынувших на него ощущений, когда старший обхватывает губами его язык, начиная посасывать, а его рука опускается на напряжённый член Лухана. Он пытается перехватить ласкающую руку, потому что чувствует, что такими темпами он и нескольких минут не продержится, но Юнхо ловко отталкивает его руку и продолжает надрачивать ему в такт движениям. И через пару минут Хань ощущает себя так, словно у него в голове взорвался фейерверк, а тело прошибает разрядами электрического тока. Он кричит, срывая голос, прогибается в спине и вцепляется пальцами в плечи Юно так, что белеют ногти. Оргазм настолько ошеломителен, что некоторое время он не может прийти в себя. Но тихие вскрики сами собой срываются с губ каждый раз, когда Юнхо, всё ещё не прекращая двигаться, задевает его простату. Но и его надолго не хватает. Он кончает с негромким, протяжным стоном, звучащим словно музыка для слуха Лухана. Он обхватывает бёдра Юно ногами, когда старший ложится на него, пряча лицо в изгибе его шеи, всё ещё тяжело дыша. По телу разливается приятная истома вперемешку с эйфорией, а разум, постепенно приходя в себя, пока ещё отказывается верить в произошедшее. А вот тело уже чувствует, что ему хочется ещё, и Хань судорожно вздыхает, приподнимая голову и начиная покрывать робкими поцелуями плечо Юнхо, поглаживая его спину, спускаясь ладонями на ягодицы. Мужчина тихо усмехается и дразняще касается кончиком языка мочки уха Лухана, принимая его игру. Процесс одевания затягивается почти на пятнадцать минут, потому что руки трясутся, как будто с похмелья, ноги категорически отказываются стоять ровно, а тело расслаблено настолько, что Хань самому себе напоминает желе. Он чувствует себя измотанным и дико хочет спать, но не жалеет ни об одной секунде сегодняшней ночи. Они не спали до тех пор, пока на горизонте не забрезжил рассвет, и юноша не решается будить Юнхо, чтобы попросить его проводить, да и просто попрощаться. Он лишь присаживается на корточки рядом с кроватью, убирает упавшую на глаза темную прядь волос и невесомо целует Юно в губы. И не может не улыбнуться, видя, как уголки губ старшего слегка приподнимаются в полуулыбке сквозь сон. Он закрывает дверь предельно тихо, чтобы не потревожить сон своего сонбэ, не зная, что Юнхо уже не спит, безмолвно наблюдая за тем, как младший уходит. А потом переворачивается на спину и блаженно улыбается, думая о том, что впереди у них ещё совместный мировой концертный тур.