Еще ближе

      Есть один вопрос, который интересовал Рё с самого начала, как он начал встречаться с Аомине. Быть может, об этом даже не стоит спрашивать. Или об этом вообще не стоит знать? У Рё были мысли, что, может, то, что он хочет спросить, является очень больной темой для Аомине. Ну… Не то, чтобы больной, но достаточной для того, чтобы поставить его в неловкое положение. Ну или не «неловкое положение», а что-то другое. Возможно, что это слишком личное. Рё не считал себя до сих пор кем-то важным для Аомине, хоть они уже и встречались полгода. Сакурай всегда в сомнениях… В сомнении он был и в этот раз («сомнение», которое длится уже как полгода), но Рё решил, что как только будет удачная возможность – он обязательно спросит у Аомине, как тот понял, что его тянет к парням. * * *       - Молодец, Сакурай! – Вакамацу хлопнул Рё по спине так, что тот чуть не свалился на деревянный паркет. – Классный трехочковый!       - С-спасибо… - измученно выдавил из себя запыхавшийся Сакурай.       - Этот мудак мог бы хотя бы на матч явиться!.. – Далее у Рё не было сил слушать.       Дружеский матч между баскетбольными командами школ Тоуоу и Ширакен, на который не явился Аомине, заставил Сакурая играть намного усерднее. Хоть Тоуоу и выиграли с большим отрывом, Рё чувствовал, что хочет, чтобы его команда могла все делать без бывшего аса Поколения Чудес. Не то, чтобы Рё злился или раздражался на Аомине из-за того, что тот не приходит на тренировки и матчи, поэтому сам Сакурай играет усерднее, чем когда на площадке есть Аомине. Нет, Сакурай хочет доказать Дайки, что и он чего-то стоит. Рё чувствует тихую радость у себя в душе, когда Аомине лениво смотрит в тетрадку Момои Сатсуки и видит то, как Рё играл на той или иной игре, видит то, сколько очков забил Сакурай, и у Дайки на пару секунд приподнимается бровь. В такие моменты Рё не хочет, чтобы они встречались взглядами, поэтому быстренько куда-нибудь ретируется. В такие моменты Сакурай улыбается, чувствуя гордость за самого себя, ему становится безумно приятно.       В этот раз, когда Рё пришел домой, то, едва выйдя из душа, ему позвонил Аомине.       - Алло?       - Рё, давай выходи уже, я задолбался ждать.       - …       - Рё?       - Т-ты у дома моего?!       - Ага.       - Прости!.. * * *       Они сидели рядом, едва соприкасаясь бедрами, в кафе, которое находилось на другом конце города. Аомине как обычно вытащил затворника Рё из дома. Сакурай не особо сопротивлялся. Дайки ел бургеры, время от времени запивая их ванильным шейком. Рё пил апельсиновый сок и рассказывал Дайки о том, как прошел сегодняшний дружеский матч с баскетбольной командой школы Ширакен.       - Вакамацу злится из-за того, что ты не пришел на матч…       - С хера ли ему злится, если вы выиграли? – буркнул Аомине в бургер. Рё отвлекся на пейзаж за окном. – Передай этому болвану, чтобы шел на хер.       - А? – сказал человек, ни разу не посылавший людей на хер. – ААА! – взвизгнул Рё и дернулся от окна.       - Бля! – ругнулся Аомине. Ванильный шейк пролился на штаны.       - Там кто-то был!       - Чё? Где?       - П-приведение..       - Чего?       - Привидение, честно… я видел…       - Рё, - выдохнул Аомине. - Попей соку.       Сакурай послушно взял стакан с соком, нервно поглядывая на окно.       - Здравствуй, Аомине-кун, - сказал ледяной голос.       - Блять! – Дайки дернулся в сторону Сакурая, разворачиваясь. Услышав голос, он сразу понял, кто за ним, но не мог ни сказать: - Т-тецу? Как всегда! Не пугай так…       - З-Здравствуйте… простите… - попытался поздороваться зажатый Рё между стенкой и… еще одной стенкой в виде спины Аомине. * * *       - Тецу - это Сакурай Рё, Рё – это Куроко Тецу. Познакомьтесь пока, а я пойду уберу эту херь со штанов. Дайки встал из-за стола.       - Ванильный шейк, - произнес Тецуя, смотря на пятно на штанах Аомине.       - Э…       - Ты же не любил ванильные шейки? – ровно произнес Куроко.       - Ну типа того… - отмахнулся Аомине и развернулся в сторону туалета. Когда Дайки ушел, Рё почувствовал жуткую неловкость, находясь рядом с Куроко. Тот сидел напротив Сакурая и смотрел на него почти не моргая. Рё только мельком мог разглядеть внешность Тецуи, так как все время отводил взгляд. Светлые голубые волосы, глаза – две льдинки. Безэмоциональное выражение лица, руки лежат на коленях, спина прямая. Рё знал, как выглядит Куроко. Как никак, а Аомине бывший свет Тецуи, а Тецуя – бывшая тень Аомине. Тем не менее, отрицать тот факт, что они были не близки – врать самому себе.       - Простите… - произнес Рё, посмотрев на Тецую. Каменное выражение лица осталось неизменным, лишь голова немного скосилась вбок, проявляя заинтересованность Куроко. – Я назвал вас привидением.       Куроко, проигнорировав сказанное Сакураем, спросил:       - Вы с Аомине-куном встречаетесь? – произнес совсем невинно, но прямо в лоб.       Рё оглянулся по сторонам, посмотреть, не услышал ли кто из посетителей вопрос Куроко. Сакураю показалось, что это было сказано очень громко. Когда Рё убедился, что посетителей не так уж и много и никто, вроде как, ничего не слышал, то повернулся к Тецуе. Как только Сакурай, прикусив нижнюю губу и съежившись на диванчике, посмотрел на Куроко, то тот произнес:       - Ясно, - и его ледяное лицо тронула теплая улыбка.       На что сердце Рё отозвалось учащенным сердцебиением, ведь никто, кроме самого Рё и Дайки, не знали об их отношениях. Может, кто-то и догадывался, но не говорили этого вслух, не спрашивали. А парень по имени Куроко Тецуя, которого Сакурай видел вживую так близко в первый раз, раскусил их меньше, чем за пять минут.       Рё спросил у Куроко, пришел ли тот один, но Тецуя не успел ничего ответить:       - Бакагами? – услышали Куроко и Сакурай возглас Дайки.       - Ахомине?!       Остаток вечера они провели вчетвером за одним столиком, где Кагами и Аомине вели перепалки, отбирая бургеры друг друга, а Куроко и Сакурай, в отличие от этих вандалов, нормально общались. Хоть Рё и чувствовал неловкость по отношению к Куроко, но она прошла, стоило Куроко заговорить о чем-то отвлеченном. Например, Куроко спрашивал Рё о том, чем тот увлекается помимо баскетбола. Это изрядно отвлекло Рё от всяких мыслей, потому что Куроко задавал много вопросов. * * *       Когда через несколько дней родители Рё уехали отдохнуть на горячие источники, к нему на ночевку приперся Аомине. Сакурай специально выжидал момента, когда можно будет задать интересующие его вопросы. Такой случай выпал перед сном, когда свет уже был выключен, и Дайки с Рё лежали в постели. Сакурай дышал куда-то в район груди Аомине, а тот перекинул через тело Рё свою руку. Даже находясь так близко, Сакураю легче задавать вопросы в темноте. Для Рё это как общение через смс-сообщения. Легче, проще. Но не настолько, чтобы не съежится от своего же вопроса…       - Откуда… - Рё замолчал, он в уме пытался правильно сформулировать вопрос.       - Мм? – отозвался сонный Аомине на возникшее молчание у Сакурая.       - Откуда Куроко-кун знает, что ты гей?       - Чё?       - Тебе… нравится Куроко?       - Рё?! – В отличие от смс-сообщений, темнота не скроет удивленную интонацию в голосе. - Чё за вопросы такие?!       - Прости! – Сакурай тут же выбрался из постели и, пока тот не опомнился, сказал: - Зря я это… Прости! – и поспешным шагом вышел из комнаты.       Аомине устало встал с кровати и пошел за Сакураем. Дайки сразу его нашел, тот стоял в ванной комнате у раковины и мыл лицо – Аомине сразу просек, что Сакурай мыл лицо холодной водой. Не трудно было догадаться, что тот, в виду своей бурной и обширной фантазии, что-то себе да напридумывал. Рё вздрогнул, когда пальцы Аомине коснулись его плеча, а низкий голос произнес:       - Хватит уже. Я расскажу. * * *       Аомине вернул пылающего и нервничающего Сакурая в его комнату, уложил того в постель под хилые протесты как маленького ребенка. Иногда Дайки чувствовал себя папой. Особенно в те моменты, когда успокаивал Сакурая после какой-то херни, будто тот ударился коленкой или еще что-то типа того.       Здесь было немного не так.       Если Сакурай иногда мог слукавить (не специально, конечно, но подсознательно), то здесь что-то куда более серьезное. Не царапинка на коленке точно.       Вопрос, который задал Рё, не то, чтобы поверг Аомине в шок, но точно заставил того побыть в замешательстве некоторое время.       Они снова лежали на кровати, но как будто порознь. Да, снова соприкасались бедрами и плечами, но между ними была какая-то стена, преграда. Свет выключен. Темнота. Дайки долго молчал, собираясь с мыслями. Молчал, потому что не знал, как начать. Быть может от услышанного Рё расстроится. Нет, расстроится точно, и Дайки бы хотел избежать этого разговора, потому что знал об этом. Абсолютная тишина, они слышат лишь дыхания друг друга. Аомине пытается начать, но не может, он не знает, как подступиться к Сакураю, как ответить на его вопросы.       - Аомине… - тихий голос Рё застал его врасплох. – Куроко-кун… он же спросил тебя… - замолчал.       - О чем?       - О ванильном шейке… - Дайки повернул голову к Рё и нахмурился. Больше от того, что ему непонятно к чему ведет Сакурай, нежели от раздражения. – Куроко-кун сказал, что ты раньше не любил ванильные шейки. Просто… я помню…       Да, Аомине сам помнит. В его память врезаются воспоминания с такой силой, что становится почти невыносимо.       Аомине помнит, как он, сидя с Сакураем в кафе, брал ванильные шейки и буквально заставлял себя пить эту гадость. Конечно же, гадостью это было только для Дайки.       - Рё, ты ведь понимаешь?       И Рё понимает. Может не всё и не до конца, но понимает.       – Когда я был в Тейко, мне нравился Тецу.       Обрывки фраз доносятся до Сакурая. Влетают в его сознание и не вылетают, а так хочется, чтобы они вылетели поскорее. Это было глупо, Рё сам понимал, что ревновать к Куроко не было особого смысла, но… Сакурай всегда был в сомнениях.       - Я не любил ванильные шейки, он их обожал…       - И, чтобы приблизиться к Куроко, ты хотел любить ванильные шейки..? – Сакурай закрыл глаза.       - Да.       - А как же… баскетбол? – голос Рё не дрожал, но тело было напряженно. Сакурай хоть и задал этот вопрос, но догадался сразу же. И все же он хотел услышать это от самого Дайки.       - Баскетбол переставал нас связывать. И я решил, что у нас должно быть что-то еще помимо баскетбола.       Голос Аомине, размеренный, спокойный, низкий, вводил Сакурая в суматоху из мыслей, которые затягивали его в болото все больше и больше. Рё чувствовал, как холодок пробежал по его коже, будто здесь Куроко, сидит рядом, смотрит своими глазами-льдинками на него. На них.       - В последний учебный день того года в Тейко я ему сказал, что он мне нравится. Я поцеловал его, а он сказал, чтобы я не делал глупостей в новой школе.       Аомине замолчал, а Рё нашел в себе силы повернуть голову, чтобы в свете фонарных лучей, проникающих через окно, посмотреть на его лицо. У Дайки – руки за головой, а взгляд – в потолок.       - Я идиот, - сказал Аомине. – Я пил ванильные шейки все лето. И пытался их полюбить.       Рё вдруг кое-что вспомнил… и от догадки он хотел отмахнуться, но не мог ни спросить:       - Когда мы начали встречаться, тебе все еще нравился Куроко-кун?       Теперь сам Аомине развернул свою голову к Сакураю. Он об этом пожалел тут же. Поблескивающие глаза Рё, эта надежда в глазах, которая была видна даже в темном помещение, этот страх, что сковывал все его тело… Аомине не хотел причинять Рё боль. Вообще, как только они познакомились, как Дайки осознал, что ему нравится Сакурай в том самом смысле, он подумал о том, что такому человеку не хочется причинять боль: ни душевной, ни физической. Но душевную боль он причинял Рё всегда. И сейчас он должен был сказать Сакураю то, что тот хочет знать.       - Да, Рё. – Аомине сказал это так, будто разговаривал с Сакураем о чем-то маловажном. Для него это было действительно маловажно… - Мы начали встречаться, когда мне нравился Тецу.       Сакурай дрожащей рукой прикрыл рот, сжался в плечах. И отвернулся, чтобы не видеть Аомине. Эти слова были хлыстом, ремнем, пощечиной… которые зародили в Сакурае новые страхи и комплексы, которых и так хоть отбавляй. А стена, которая была во время этого разговора – стала еще больше.       - Мы с тобой начали встречаться, и я думал о Тецу, когда ходил с тобой гулять.       Рё не мог больше терпеть этих слов. Будто Сакураю вонзили нож в горло, и он не мог сказать ни слова. Будто перерезали гортань и он стал нем. Перед глазами всплыл туман, и Рё хотел бы незаметно смахнуть наворачивающиеся слезы с глаз. Аомине молчал, и он хотел сказать кое-что еще, но не успел: Рё вскочил с кровати.       - Прости, - все-таки смог произнести он, поспешно и резко, как делал это в моменты наступающей истерики. – Я не знал...       Рё решил, что нужно выйти из комнаты: он сделал пару шагов к двери. Когда он проходил мимо стола, то услышал, что Аомине сзади него встал с кровати.       - Не подходи! – сказал Рё, повернувшись к нему.       Дайки хотел схватить того за руку, но Сакурай, машинально, чтобы отгородить себя от Аомине, чтобы не чувствовать тепло его ладони на своем предплечье – схватил первый попавшийся предмет со стола и кинул в него. Дайки увернулся, глаза его наполнились злостью и раздражением. Рё уже коснулся до ручки двери и хотел выйти, но Аомине пресек это на корню. Резкими движениями и одни замахом он схватил Сакурая за плечо и развернул его, затем пригвоздил к стене и нагнулся к нему. Аомине сказал:       - Выслушай до конца.       Затем, как только Дайки почувствовал, что тот сейчас скажет «нет», он схватил того под мышками и потащил к постели. Рё, плачущий, со сжатым сердцем в груди, брыкался в его руках, вертел головой в знак протеста. Но вот – он уже на кровати и пытается встать, а Аомине возвышается над ним и толкает снова на постель. Он хватает одеяло и накрывает им Сакурая с головой, тот пытается его убрать, в суматохе и страхе перед неизвестным, перед тем, как что-то случится, в кромешной темноте. Он чувствует, как Дайки пытается что-то сделать, но Рё отчаянно сопротивляется, брыкает ногами, что вводит Аомине в еще большее раздражение. Рё смог вытащить голову из-под одеяла. Дайки решает, что для того, чтобы тот прекратил свои попытки выбраться – нужно сесть на Рё верхом. Так Аомине и поступает, и пока тот находится в некотором недоумении, уже не сопротивляясь, он, с полузакрытыми глазами, сжимается. Челюсть его дрожит, губа прикусывается снова и снова. Дайки кутает того в одеяло так, чтобы тот не смог двигаться, и Рё только всхлипывает. Он не может вытереть слезы с глаз, руки плотно сжаты одеялом, будто жгутом. Ноги его зафиксированы ногами Аомине. Рё – маленькая искорка, которая может потухнуть, если пламя до него не доберется.       Дайки и есть это пламя и он хочет добраться до Рё. До его сознания, вдолбить этому идиоту, что есть что. Быть может, он поступает немного эгоистично, но не может ничего с собой поделать.       - Я не все сказал, - произнес он.       И Рё почувствовал, как начинает потухать.       Он нагнулся к всхлипывающему Сакураю, поставил руки по обе стороны его плеч, в темноте он видел, как кожа его блестела от слез, как глаза часто-часто моргали, как он отворачивал голову, лишь бы не встречаться взглядами с ним. С губ Аомине сорвалась фраза:       - Я противен сам себе, Рё.       И Дайки обнял этот дрожащий кокон, а Рё не мог оттолкнуть его, хотя очень хотел. Сакурай сказал:       - Если… - начал он подрагивающим голосом, - если я тебе не нравлюсь, то отпусти меня. Не обнимай из жалости… прекрати…       И Аомине поразился словам Сакурая. Бурным потоком мысли в голове Дайки закрутились и завертелись, и если он сейчас что-то не сделает, не скажет – то потеряет Рё, его доверие, и искорка потухнет навсегда. И Аомине решил, четко и ясно сказать то, о чем следовало сказать раньше, еще в начале этого разговора. Нет… нужно это было сказать еще раньше.       - Тецу в прошлом, - Аомине произносит это не громко, но и не тихо. Произносит так, чтобы Рё услышал, чтобы Рё не мог ослышаться. И тон у этих слов – успокаивающий, хоть и грубый. И Сакурай, эта маленькая искорка, не может ослышаться, слова Аомине попали точно в цель, в лоб, и Рё… вроде как загорается. - А ты – в настоящем. И, я надеюсь, в будущем.       Аомине обнимает Рё, сильно-сильно, обнимает так, будто хочет, чтобы Рё задохнулся от недостатка воздуха. Дайки приподнимает кокон из одеяла, обнимает его за спиной, голову кладет на его плечо и вздыхает шумно. Когда Аомине касается пальцами его шеи, Сакурай чувствует мурашки. И обнимания Дайки становятся все сильнее, и будут еще сильнее, пока Рё не успокоится... * * *       - У Тецу вообще-то парень есть, прекрати грузиться.       Рё, находясь в подобии маленькой депрессии после случившегося, размешивая суп кимчи в тарелке, уронил ложку.       - К-как это? - спросил он. - Куроко-кун тоже... гей?       - Ага, а Кагами пидор. - Аомине кашлянул в кулак. - Персональный пидор Куроко.       - О, - многозначительно произнес Рё и с растерянным видом взял ложку из тарелки. Аомине со своим супом сел рядом.       И у Сакурая забилось сердце лишь от того, что тот находился рядом с ним. Такое было часто, но сейчас было все по-другому. Рё почувствовал мурашки на своем теле, неловкость. И не только это. Он почувствовал, как стена между ними сломалась. Еще вчера, ночью, когда Рё был в коконе из одеяла, Дайки разрушил стену своими словами и действиями. А только что Аомине – пылающее пламя, - добрался до него, до маленькой искорки, но такой яркой и сияющей.       И оба почувствовали, как они стали еще ближе.