Счастливое утро.

Раннее летнее утро. Солнце медленно поднимается над горизонтом. Лес просыпается от крепкого сна. На траве блестит роса, выпавшая совсем недавно. На холме, что возвышается над долиной, стоит небольшой особняк. Вокруг всё спокойно и тихо. Но тут, дверь неожиданно распахивается, и на полянку перед домом вылетает паренёк, лет четырёх от роду. Останавливается, поворачивает голову в сторону дома и чего-то ждёт. На крыльцо выходит мужчина, лет тридцати. Вид у него несколько заспанный, видно, что его только что разбудили, причём сделав это самым жестоким образом. Хэйтем с улыбкой смотрел на своего сынишку. Каждое утро его начиналось с того, что Коннор будил его и тащил на прогулку. - Па-а-а-ап, пойдём! Ну пойдём же! – сын подбежал к нему и энергично дёргал его за рукав рубашки. Хэйтем, не прекращая улыбаться, пошёл за сыном. Они шли через лес, к их заветной поляне. Они обнаружили её, когда вышли на прогулку впервые. Кенуэй погрузился в воспоминания. Он вспомнил, как забирал Дзио из её деревни к себе. Вспомнил, как его сынишка первое время побаивался его и называл не «на ты», а «на вы». Но через несколько недель он начал называть его «папа» и доверять ему. Мальчик бежал впереди, но недалеко. Иногда он останавливался, ждал Хэйтема, прыгал вокруг него и заглядывал в глаза. Скоро они добрались до заветного места. Посреди поляны был большой камень. На него-то Коннор сейчас и забрался. - Давай играть в тамплиеров и ассасинов! – прокричал он только выходящему на поляну Хэйтему. Каждое утро они играли в эту игру, но всегда Коннор придумывал что-нибудь новенькое. То Хэйтем должен был спрятаться, а его сын его найти, то они встречались в открытой шуточной схватке. Не менялись только тамплиеры и ассасины. - Сегодня ты прячешься, потом я тебя нахожу, и мы дерёмся! – Не дожидаясь ответа отца, мальчик закрыл глаза и начал считать. Считал он до двадцати. За этот неимоверно короткий срок Хэйтем должен был спрятаться, причём местность была довольно открытой. Он просто заваливался в траву где-нибудь на поляне (благо, она была большой) и ждал, пока сын его найдёт. Этот раз не был исключением. Кенуэй отбежал метров на пятнадцать от камня и залёг в траве. - Двадцать! Где ты, тамплиер, выходи! – воинственно закричал Коннор, и, спрыгнув с камня, побежал по поляне. Хэйтем не следил за ним. Он лежал, прикрыв глаза и заложив руки за голову. - Ага! Попался! – раздалось у него над ухом, и что-то небольшое и совсем не тяжёлое приземлилось на него сверху. Маленькие кулачки слабо заколотили его по бокам. Хэйтем охнул, попытался отползти, но так как сражался он в полсилы, получилось это плохо. Тогда он применил другую тактику: он расслабил мышцы и стал отбиваться ещё слабее. Коннор возликовал и ослабил хватку. Теперь Хэйтем мог без проблем осторожно сбросить его с себя, отползти в сторону и почти подняться на ноги. Что он и сделал. Но проворный сынишка быстро вскочил на ноги и с разбега врезался в отца. Хэйтем снова завалился в траву. Его колошматили, дёргали за волосы, за уши, выворачивали руки, щипали. Он пытался сбросить Коннора, сопротивлялся и смеялся. Но помочь «тамплиеру» было уже нельзя. Для закрепления успеха и окончательного «убийства» Коннор стал щекотать его по бокам. Хэйтем засмеялся ещё больше и стал молить «ассасина» о пощаде. Тот на мгновение задумался, а потом, прекратив борьбу, сказал: - Ты проиграл, тамплиер. Рассказывай, где находится твоя крепость и сколько в ней солдат! - Крепость находится недалеко отсюда… Там, за холмом… В ней два десятка солдат… - слабым голосом умирающего произнёс Хэйтем, едва сдерживая улыбку. - Всё понятно! А теперь, прости, но ты умрёшь! – Радунхагейду сделал движение рукой, которое бывает при ударе кинжалом в сердце. Хэйтем театрально дёрнулся и издав протяжный стон застыл. - Ур-р-р-ра! Я победил! – закричал его сын и радостно запрыгал вокруг. Хэйтем не спешил вставать. Он подложил под голову правую руку и лежал, задумчиво глядя в голубое, без единого облачка небо. Коннор попрыгал ещё немного вокруг него, а потом приземлился рядом с отцом и прижался к нему. Тот приобнял его левой рукой. Так они лежали довольно долго. Мальчик слушал стук сердца отца. А потом неожиданно выпалил: - Если бы ты даже и был бы тамплиером, а я ассасином, то я бы тебя не убил. Хэйтем с улыбкой посмотрел сыну в глаза и покрепче прижал к себе.