Тот, кому нужна помощь

- Так, и чем тебе не угодили одноклассники? - со скепсисом спросил парень, когда они вышли из автобуса и бодренько пошагали в школу. Ева вздохнула. - Они издеваются надо мной, - просто сказала она. - Прячут мои вещи. Говорят обидные слова. Иногда игнорируют несколько дней подряд. Иногда кричат на меня просто так. Запирают иногда. Они считают это смешным, да, наверное, так оно и есть... - И все? - удивленно спросил Мартин. - Больше ничего? - Этого мало? - Ну, я думал, они тебя бьют и вообще все плохо, а ты просто моросист. - Когда тебя изводят так несколько лет, это прекращает быть пустяком... - Ха, смотрите-ка, она принарядилась, - с издевкой протянула главная давалка класса, яростно потрясая гламурным нечесаным пучком. - Давно я не видела такой смехоты... Под ее насмешливым взглядом из-под густо накрашенных ресниц Ева съежилась, пригнувшись, словно ее ударили. Опять. Опять это началось. Не стоило приходить. - Бедная, интересно, каково это, быть такой уродливой? - подхватила какая-то курица из ее свиты. - Смотрите, она сегодня еще страшнее, чем обычно. Интересно, почему? - А, она ж не накрасилась, какой кошмар. - А еще волосы распустила, вот мерзость-то... - Что это за штаны? В какой подворотне нашла? - О, гляньте, Ее Величество нас игнорирует. Эй! - Может, мы могли бы ее одеть, показать, как надо одеваться, краситься, - предложила какая-то стерлядь, заканчивая подводить в сотый раз глаза. Внутри Евы, которая молча стояла, опустив голову и пытаясь не расплакаться, вдруг что-то взревело. Ярость и негодование, копившиеся несколько лет, внезапно начали вырываться из-под контроля: да как они смеют? Броско накрашенная девушка подошла к ней и ткнула пальцем в ее светло-голубую кофту, ту самую, которую выбрал Мартин в магазине. Ева тогда поменяла вещи на более яркие, но эту оставила - уж очень она ей понравилась. - Выбрось это, - высокомерно сказала девушка, пристально глядя в Евины опущенные глаза. Ева же с потрясением ощутила, как гнев, царапаясь, рвется наружу диким желанием вцепится наглой кумушке в лицо. Раньше такого не было. Раньше хотелось лишь забиться в угол подальше и плакать, плакать... - Ты меня вообще слышишь? - щелкнула пальцами собеседница. Ева подняла голову и пристально на нее посмотрела. - Не смей со мной так разговаривать, - сначала робко, затем все уверенней ответила она. - Мне не нужны ваши подсказки. Мартин, стоящий неподалеку и все видящий, мысленно поаплодировал ей. Молодец. Решилась дать отпор. Однако на Еву тут же посыпался град насмешек, иногда попахивающих угрозами. Вскоре девушка уже привычно глотала слезы, жалея, что попыталась что-то сказать, а все остальные ушли в класс, хорошенько хлопнув дверью. Мартин вышел из-за колонны холла, увидев, что она осталась совсем одна во всем большущем коридоре. Осторожно дотронулся до Евиного плеча. Зареваная девушка повернулась, с тоской на него глядя. - Где ты был? Они... они опять... Мартин неловко потрепал ее по голове. - Ты должна сама пробовать справиться... Лишь если все совсем плохо, я имею право вмешаться сам. - Мне совсем плохо... - Послушай. Тебе нравятся эти людишки, которые к тебе сейчас подходили? Она покачала головой, вытирая лицо. Мартин развел руками: - Тогда какая нахрен разница, что они о тебе говорят? Вот я тебе нравлюсь? - и, не дожидаясь ответа, он с нотками самодовольства подытожил сказанное. - Я говорю тебе абсолютно точно. Ты сегодня красивей, чем обычно, и пусть эти куклы говорят от зависти и ограниченности что хотят. Она почему-то покраснела и, помедлив, кивнула. - Ты прав, Мартин. В кои-то веки я совершенно согласна с твоими выводами... - Я прав всегда, - скромно сказал он. - То есть, договорились, да? Просто не обращай на них внимания. Молодец, что попробовала дать отпор, только надо было продолжать в том же духе. Ух, уж я-то им бы задал! Кстати, разве тебе не нужно зайти в класс? - Эээх, - вздохнула Ева, с тоской наблюдая, как смеющиеся одноклассники держат дверь класса с другой стороны, не давая ей войти, - видишь? Начинается. - А что мешает тебе просто посидеть здесь до прихода преподавателя? - спросил Мартин. - Сейчас будет... Раздался оглушающий звонок, дающий сигнал о начале урока. - ...звонок, - закончила Ева, садясь у двери. - После него директор начинает обходить коридоры, если кого-то видит не в классе, неважно по какой причине, то пишет замечание и запрещает заходить в класс на этот урок... Как назло, наш учитель слегка опаздывает. - То есть, тебе нужно попасть в класс до того, как появится директор? - переспросил он. - Да. Но этот коридор один из первых, которые он станет обходить... Так что увы и ах, - грустно ответила девушка. Мартин недобро улыбнулся, широко, как Чеширский кот. - Не беспокойся. Уж с этим справимся, - довольно хмыкнул он и неторопливо подошел к двери. Хрясь! Под хрупкой рукой Мартина дверь жалобно затрещала и отперлась. - Простите, - невинно улыбаясь, заглянул он в класс, - дверь, видимо, заело. Сестренка, я открыл, заходи. Мартин галантно посторонился, пока Ева проходила мимо покосившейся двери в класс. Одноклассники молча отошли в сторону, тараща глаза на парня. У одного из недругов еще была зажата в руке дверная ручка. - Ладно, я пошел. Удачи! - нарушил тишину новоявленный Геркулес и ретировался. Весь урок к Еве никто не лез. Но урока никто не получил, и поэтому долбое... глупые люди решили закончить начатое на следующей перемене, полагая, что защитник девушки ушел насовсем. Ева, попинав дверь, привычно села перед ней в ожидании учителя. Мартина в коридоре не было видно, и не удивительно - в школах дибил никогда не был и мог: а) заблудиться; б) из интереса обследовать все здание, наплевав на Еву. А мог и совместить эти два интереснейших занятия. Так что она сидела на полу и, пялясь в потолок, громко говорила неумным людям за дверью, что она о них думает. Этим раньше она не занималась и нашла занятие чрезвычайно интересным и заслуживающим внимания. Заодно хоть какая-то попытка отпора, да? Иногда из класса доносилось что-то не менее лестное в ответ, но Ева просто-напросто игнорировала спорщика. - ... И ты, дефективный, еще что-то мне говорить пытаешься? Да даже я по физкультуре подтягиваюсь больше, чем ты, - вынесла очередной вердикт Ева. - Да тебе там подтягивать-то нечего, палка... - Эй, Евангелина, - раздался над девушкиным ухом знакомый шепот. - Ахтунг! Ева по иннерции некоторое время продолжала разглагольствовать, но потом до нее дошло, что, собственно, происходит. - Мартин! Как... - сначала воскликнула она, но потом спохватилась и перешла на шепот, - ... ты это сделал? Ты снова нормальный чтоль? Ангельский? Он гордо угукнул и добавил: - Как-то случайно получилось... но есть у меня нехорошие подозрения на этот счет... Похоже, это на определенное время, поэтому вперед и с песней! По-прежнему оставаясь невидимым, он схватил девушку в охапку и вылетел из коридора через открытое настежь окно. Ева в страхе схватила его так, что чуть не задушила: шутка ли, не видеть даже, на чем летишь! - Мартин! - шепотом завизжала она, - поставь меня на место! - Какое такое место? - довольно хлопая крыльями, прошептал он. - Откуда взял! Он тихо подлетел к окну класса. То было закрыто, но разве это помеха для Ангела, пусть и такого захудалого? Выгрузив Еву, Мартин тихо засмеялся и, немного помедлив, тоже залез внутрь, в класс, по-прежнему невидимый. Одноклассники весёлой гурьбой толпились у чуть приоткрытой двери, высматривая, куда же она делась и идет ли директор. Ева незаметно села за свое место, едва сдерживая смех, и ощутила, как развеселый Мартин опустился к ней на парту. Раздался звук быстрых шагов, и дибилы резко захлопнули дверь, крепко держа за ручку, видимо, думали, что это идет девушка. Однако, как выяснилось через пару минут, когда сквозь закрытую дверь донесся рассерженный трубный глас учителя, это была не она. Отпустив ручку и начиная под бодрые выкрики учителя рассаживаться по местам, обнаружили, что Ева давно сидит на своем месте и в ус не дует. Все, мягко говоря, офигели и весь оставшийся урок сидели пришибленные. Однако Мартину этого показалось недостаточно. Дождавшись, пока прозвенит звонок с урока и учитель уйдет из класса, он мгновенно сорвался с парты, незаметно вытолкнул из помещения Еву и запер класс изнутри на ключ, а ключ - выбросил в окно. - Иди на свою физукулютуру, - исковеркав бедное название предмета, шепнул он ей вдогонку. - А я позабочусь о них... Ева прошла пару шагов, потом, не выдержав, вернулась, наблюдая в щелку между дверью и стеной за происходящим. А посмотреть было на что! По классу в воздухе носились наперегонки учебники, ручки и тетради, мобильники, рюкзаки и сумки, то и дело попадая по ученикам. Те в панике толпами убегали от них, иногда безрезультатно пытаясь открыть дверь и истошно крича что-то невнятно-испуганное. Главную гламурщицу загнал в угол собственный косметический набор и сейчас расстреливал коробочками с тенями и губными помадами с тонаком. На доске мелки сами писали слова "Не стоит обижать других", затем, видимо, им это наскучило, и они перешли на парты, стены, пол и на самих учеников. В школьном журнале листались страницы, а висящая рядом ручка бодро выписывала, как потом оказалось, пары всем присутствующим по всем предметам подряд (конечно, кроме Евы). Горшки с растениями на подоконниках переворачивались и одевались учащимся на головы. Тетради, сданные на проверку, парили над потолком, сыпя вниз мелкие бумажные клочки. В общем, красота. Насладившись зрелищем, наша героиня поковыляла к спортзалу, но урок не состоялся - кроме нее, почему-то никто не пришел. - Странно. - задумчиво сказал физрук, выводя всем "энки" в журнал, - Ну ладно... Раз так, иди, наверно, домой. - У нас еще есть занятия, - вздохнула Ева. - Но все равно спасибо... - Ну, - добродушно покачал головой физкультурник. - Ладно... В общем, сама понимаешь, с этого урока я тебя отпускаю... Она, страшно довольная, расположилась на скамейке на территории школы, наслаждаясь солнцем, свежим воздухом и получасом перерыва. Но долго сидеть в покое ей не пришлось: из дверей школы вылетели полным составом ее одноклассники, терзаемые летящими над ними тетрадками и мелками. Притормозив около нее, они дружно загалдели, да так, что и понять ничего нельзя было. Девушка вслушалась в гвалт, адресовавшийся явно именно ей. - Прости, я больше не буду запирать от тебя класс, не буду дразнить, не... - ...ручки, и карандаши, и даже книги, правда, не буду... - Извини! Я не должен был подкалывать тебя тог... - СТОП! - выкрикнула Ева, взмахнув руками, - Что происходит? - Сама видишь! Тут какая-то чертовщина!!! - Ангельщина, тогда уж. - Судя по шороху, невидимый Мартин стоял где-то рядом и, весьма довольный, комментировал шепотом их действия. - На доске мел сам написал, что если мы перед тобой извинимся, то все прекратится! - Ага, а если они снова возьмутся за свое, вся эта ангельщина начнет действовать снова, - голос у Ангела был просто невыразимо довольный. Класс снова загалдел, стараясь излить ей свои признания в вечной любви и бесконечные извинения и одновременно отбиться от нападающих тетрадок. - Ладно, ладно, - рассмеялась в конце концов Ева, потому что смотреть на это без смеха было просто невозможно. - Не хочу слушать все эти гнустности еще раз. Забудем. В эту же секунду все добро, что гналось за несчастными, попадало на землю и осталось лежать там, как и положено. Кто-то из толпы пискнул: - Так просто? Ева отмахнулась: - Видели бы вы себя, клоуны... После двадцати минут объяснений своих поступков ("...случайно вышло, да, правда!") и мотивированных любовных признаний класс ушел, зовя ее с собой, кажется, даже вполне искрене. Ева, подперев щеку рукой, улыбаясь, смотрела им вслед. - Ну, вот и все, - прошептал где-то рядом Мартин, чуть проявляясь, - Ты довольна? - Они скоро отойдут, - по-прежнему улыбаясь, повернулась она к нему. - Но спасибо тебе. Он развел руками. - Не думаю, что они снова возьмутся за свое. Они не злые. Просто... Ну, как бы тебе объяснить... Они заигрались. Надо было напомнить им, что ты тоже живой человек... - Можно подумать, расстрел мелками им это напомнил, - хмыкнула Ева. - Они просто испугались. - Ну, вообще-то, - Мартин демонстративно поковырял землю ногой. - Я с ними поговорил... - Что?! - девушка аж подскочила. - Что ты сделал?! - Да, я запер класс, потом немного поиграл с ними в "догони меня кирпич", а потом резко все прекратил. Ну, представь себе картину: шум, гам, везде все летает, а потом бац! и зависает в воздухе. Одноклассники твои стоят, шевельнуться бояться. А тут, - он сделал реверанс. - Ваш покорный слуга, оставаясь невидимым, начинает писать мелом на доске, что надо бы поговорить... - И что дальше? - Ну, попросил их рассесться по своим местам, а сам начал писать на доске. Потом кто-то сказал, правда, неуверенно, что это все фокус, и я... Ну, я с ними именно заговорил. Они не перебивали. Я им все популярно разъяснил, они поняли, прониклись. А чтоб встреча не закончилась на грустной ноте, я решил, что надо их немного развеселить напоследок. - Теми тетрадями и мелками, что гнались за ними досюда, что ли? - Ну да. Ева помолчала, глядя вверх, в небо. - Раз ты с ними говорил, я думаю, правда больше не будут... - наконец медленно сказала она, затем, улыбаясь, повернулась к Мартину. Тот с изумлением увидел, что по ее щекам текут слезы. - Ты чт... - Как хорошо, - прошептала она, обняв его, зарылась лицом в теплые перья и окончательно расплакалась. Мартин растерялся, не понимая, что происходит, но потом слабо улыбнулся и обнял ее в ответ. Несколько минут они стояли в молчании, только раздавался ее плач, приглушаемый крыльями. Затем постепенно истерика прошла, и Ева, успокоившись, отодралась от него, вытирая слезы. - Прости. У тебя перья промокли... - Ну ты даешь, - наконец подал голос Мартин. - Я, значит, расстарался тут, а ты ревешь... - Идиот, - безмятежно сказала Ева, откидываясь на спинку скамейки. - Если бы тебя третировали так долго, а потом резко взяли бы и прекратили... - Ты могла сама им все сказать, они бы выслушали, - непонимающе отмахнулся он. - Правда. Ты просто трусила слишком долго. - Может быть, - вздохнула она. - Может быть... Ах да... Ты правда временно...? Ответ пришел сам собой - силуэт Мартина, лишь слегка видимый в теплом воздухе, проявился, словно напитавшись красками. Конечно, крылья и нимб исчезли тоже. Мартин по-прежнему оставался человеком... Ева, не зная, как его утешить, неловко похлопала его по плечу. Он, силясь не заплакать снова, грустно кивнул: - Похоже, только тогда, когда тебе действительно нужна помощь... Он отвернулся, яростн о потерев глаза руками, затем спросил: - Так, теперь, когда ты, наконец, можешь спокойно говорить, озвучь, какие там у тебя проблемы еще остались? - Родители... Личная жизнь... А еще, как бы это сказать. Апатия ко всему. Я не могу это объяснить, мне просто до чертей все это надоело. Каждый день одно и то же, и... Хотя вчера прошло на удивление классно, не могу не признать. - Повторим, думаю, еще немало поразвлекаемся, - небрежно махнул рукой Мартин. - Сегодня разберемся с родителями... Парня тебе найдем... - Как-то ты легко об этом говоришь. - Не боись, ты, тупливый идиот. Все будет. Они еще немного помолчали, затем Ева обратила внимание, что Ангел выглядит понурым. Увидев ее пристальный взгляд, требующий объяснений, Мартин неожиданно зло бросил: - В этом мире есть люди, у которых ДЕЙСТВИТЕЛЬНО все плохо. Есть люди, у которых нет рук или ног. Есть смертельно больные. Есть те, кто потерял близких. Как ты можешь, КАК ТЫ МОЖЕШЬ бросаться с крыши от своих ЕРУНДОВЫХ проблем, когда они продолжают ЖИТЬ И НАДЕЯТЬСЯ? Они достойны лучшего, в отличие от тебя, унывающей от мелких жизненных неудач и моросящей по любому поводу... - Я знаю это, - мягко, тихо ответила девушка. - Зря ты думаешь, что я ничего не понимаю. Он с легким удивлением посмотрел на нее. - Для меня эти ерундовы проблемы совсем не ерундовые, понимаешь? Для каждого они свои... Их нельзя сравнивать. Для кого-то постоянное одиночество - отрада, а для кого-то - ужасная беда, как для меня. Кто-то силен духом и продолжает жить, когда умирает кто-то родной и близкий, а для кого-то это бесповоротно ломает. Люди разные. Я... - запнулась она. - Я слабая. И ничего не могу с этим поделать. - Себя всегда можно исправить, а вместе с этим исчезнут и твои мелкие проблемы, - возразил Мартин. Она грустно посмотрела на него: - Мартин? - Да? - Ангелы могут врать? - Нет... - Тогда ответь мне, - ее голос остался так же тих, но стал тверже. - Почему ты несколько тысяч лет не можешь возвыситься, перейти на следующий ранг? Он растерялся, хотел что-то сказать, но не смог. - Ты ведь тоже не можешь себя изменить, а, хам и бездельник? - грустно сказала она, заглядывая в его темные глаза. Мартин понуро кивнул. - Ничья, - нетвердым голосом сказал он. - Прости. Мы решили действовать заодно, а я сорвался... Это из-за крыльев. Очень тяжело терять их снова. И так тяжело возвращаться... в это мерзкое тело... - Я все понимаю. Пойдем домой, - мягко сказала девушка. - Пойдем. Он кивнул. - Ты молодец, смогла сдержаться и не поддержала ссору. Все-таки прогресс есть, - нехотя выдавил он комплимент и громко чихнул. Она слабо улыбнулась и повторила: - Пошли. - Куда это пошли? - раздался откуда-то сзади резкий голос. Они обернулись. - Это чувак из параллельного класса, у него нелады с мозгами, - шепнула Ева. - Он постоянно всех задирает, не обращай на него внимания... - Он к тебе пристает? - спросил Мартин, не сводя взгляд с мрачного парня, который начал подходить к ним. - Нет...да... Он ко всем пристает, да пофиг на него, пойдем, - затеребила его плечо девушка. - Что это вы там шепчетесь? - когда парень подошел совсем близко, Мартин увидел его чуть искаженное лицо и понял, что Ева имела ввиду. С ним явно что-то не так, и как только родители таких в школу запихивают? - Пошли, пошли, он же попытается драку начать, пойдем, - отчаянно зашептала Ева. - Двинутый, что ж делать... - Ха, драка, ну и что, - Мартин опять двинул плечами по привычке. - Я... Парню надоело ждать, и он внаглую ударил Марта в бок. Мартин, совершенно этого не ожидавший, удивленно посмотрел на нападающего. - Ты чего, совсем деффективный? В ответ - еще легкий удар, не болезненный, просто обидный. - Он провоцирует тебя, пошли, пошли, - зашептала девушка, отходя на шаг, и охнула, когда довольно сильный удар по ногам заставил ее опуститься на землю. - Хватит шушукаться, - недовольно буркнул парень. - не отвлекай. Мартин зашипел от ярости и, метнувшись вперед, к парню, расправил плечи и навис над противником, совсем как когда-то сделал Орион. Вот только противник не испугался и вмазал ему по самое немогу, прямо в живот, уже сильно, со злостью и нетерпением. Мартин согнулся, в беззвучном крике открыв рот. За него закричала Ева, понимающая, что у ее друга совсем нет опыта в драках - он даже не знает, что такое боль! Еще удар, еще - противник почувствовал слабину, и Мартин, вскинувший руки в попытке защитить себя, понял, во что, собственно, ввязался. Однако мысль сдаться к нему вообще не пришла, потому что Мартин, пусть и стал человеком, по-прежнему оставался вспыльчивым, горделивым хамом. Он покосился на Еву - нельзя, чтоб она подумала, что он слабак. Особенно сильный удар сшиб его на землю. Мартин упал, по-прежнему защищаясь вскинутыми руками, чувствуя боль от сыпавшихся на него градом ударов. Одним глазом - другой уже начал слегка заплывать и наливаться фиолетовым - он посмотрел на Еву, не обращая внимания на колотившего его парня. Ева плакала. Мартина прошибло холодным потом, причем он сам бы не объяснил, почему. Она плачет. Только что она была такой счастливой, такой жизнерадостной! - Ярррр! - с яростным боевым кличем Мартин вцепился противнику в патлы. Противник, не ожидавший сопротивления, выпустил Мартина из рук и отшатнулся; бывший ангел, решивший не упускать шанса, привстал и уже сам напрыгнул на парня, заваливая его на землю. Тот, опомнившись, снова начал работать кулаками, еще интенсивней, чем прежде, однако Мартин уже понял, что к чему и что стоит делать. Ссадины и уже проявляющиеся синяки нещадно болели, но сейчас он не обращал на это внимания. Врезать этому мудаку! Мартина бросило в краску от ярости. Да как он смеет бить его, хоть и бывшего, но ангела, и так расстраивать Еву! Он уже не слышал ни плача и криков Евы, ни яростных, полных боли и раздражения, воплей полоумного противника, все вокруг стало каким-то неважным и размытым... Он слышал лишь бешеный стук собственного сердца и собственное хриплое дыхание. Спустя несколько минут его отпустило. - Мартин, остановись, остановись, пожалуйста! Он недоуменно повернул голову, сплюнув кровь - ей был уже полон рот, все от разбитой губы. Она подбежала к нему и потрясла за плечо. - Хватит! С него довольно! Мартин медленно, словно во сне, повернулся к лежащему. Тот зло посмотрел на него, но ничего не сказал, наверно, все из-за вывихнутого плеча... или из-за того огромного синяка на половину лица... или, может, из-за этой большой ссадины на лбу. Кто знает. - Пойдем, Мартин, - Ева с испугом посмотрела на него. - Ты... ты молодец... Не думаю, что он вообще станет в дальнейшем к кому-нибудь приставать... Он вздохнул и, покачнувшись, встал с земли, парень же отполз в сторону и, встав, тяжело зашагал прочь. - Бедный... - девушка вытерла ему кровь с подбородка найденой в сумке бумажкой, - сильно же тебе досталось... - Но я его сделал, - удовлетворенно заметил Мартин. - Я победил. - Мужик, - одобрительно сказала собеседница. - Пошли уже. Как же тебя изукрасило... Надо срочно промыть все ранки и заклеить пластырем самое стремное. Он пожал плечами и зашагал вслед за ней - домой. Когда они дошли до дома, оказалось, что окно спальни закрыто. Видимо, мама посчитала, что в доме холодно. - Подожди здесь, я сейчас открою... - Ева бодро зашагала ко входу в подъезд, но с каждым шагом ее решительность куда-то улетучивалась, и по домофону она звонила уже совсем робко. - Мам, это я, - удрученно сообщила она. - Тебе лучше погулять где-нибудь часик-другой, - тревожным голосом сказала мама в ответ. - Отец опять за свое. - Но мам, я устала. И я не обедала. - ...ладно, заходи, - она все еще колебалась, но открыла дверь. Ева жила на третьем этаже. Она привычно быстро одолела несколько пролетов, шмыгнула в приоткрытую дверь. - Я же сказал! - послышался грубый, рассерженный мужской голос. - Почему все делается не так? - Успокойся, пожалуйста, - мама явно волновалась. - Тебе надо отдохнуть... Ева незаметно разулась и пошла в свою комнату, и ей почти удалось до нее добраться, однако... - Ееева, - отец, видимо, все же услышал, как хлопнула входная дверь, и решил проверить, кто пришел. - Как день прошел? - Все нормально, - отрубила она, не смотря на него. - Как ты со мной разговариваешь? - он явно искал причину придраться. Нашел. Памятуя, что за этой репликой последует скандал, причем неминуемо, Ева молчала. Отец начал повышать на нее голос. Ева привычно пропускала оскорбления мимо ушей, но уйти не могла - тогда было бы еще хуже. "Жаль, Мартину придется ждать внизу еще полчаса". - Почему он так на тебя кричит? - внезапно услышала она знакомый шепот рядом. - Что происходит? - Он пьян, - так же шепотом ответила она. - Я ничего не могу с ним поделать... Он очень устает на работе... Приходя, выпивает, и с каждым разом все больше. - Ты пробовала с ним поговорить? - Он даже маму не слушает, - горько сказала Ева. - Куда уж мне. Но я пробовала несколько раз. Бесполезно... - Так почему ты ему сейчас ничего не скажешь? - Будет только хуже, - беспомощно ответила та. - Уже сто раз пробовала. - Давай, попробуй, - невидимый Мартин слегка подтолкнул ее вперед. - Все получиться. На сто первый раз получится. - Пап, а пап, - осторожно позвала она его. - Что тебе? - Тебе нужно прекратить покупать спиртное, только посмотри, на кого ты стал похож. - Кто ты мне, чтоб указывать? - он снова повысил голос. - Я твоя дочь, - резко сказала она, приободренная присутствием Мартина. - И ты обязан прислушаться к нам с мамой! - Я работаю ради вас до ночи! - заорал тот. - Пашу и пашу, и хочу немного отдохнуть, что в этом плохого?! Ева сжала кулаки. - Тогда, может, сменишь работу? Не обязательно так надрываться, как ты не понимаешь... Он отмахнулся и начал опять предъявлять какие-то претензии. Ева ощутила, как Мартин прошел мимо нее, шурша оперением. - Теперь моя очередь, - тихо сказал он и начал медленно проявляться перед ошарашенным отцом. Самое странное, что у них состоялся вразумительный разговор, причем двусторонний. То ли отец принял его за пьяный глюк, то ли правда поверил, что это Ангел, фиг его знает, но они, достаточно спокойно разговаривая, прошли на кухню. Мама была в гостиной и этого не видела. Еве было любопытно и хотелось послушать разговор, но Мартин высунулся из дверей кухни и покачал головой. - Не надо, иди отсюда. - Хам, - с обидой сказала она, но на душе полегчало. Прошло около часа, когда Мартин вернулся к ней в комнату. Она вскочила и побежала на кухню, к отцу; тот был абсолютно трезв и сидел за столом с двумя чашками чая - одна была его, пустая, другая стояла у противоположного края стола и была полной. В комнате пахло спиртным. Как оказалось потом, пахло от раковины - папа вылил туда все свои стратег-запасы. - А, это ты, Ева, - тихо произнес он, растерянно смотря на нее. - Хочешь чая? Она помотала головой. - Как ты? - нерешительно спросила она его. Он помолчал, затем ответил: - Ты видела? Она осторожно присела рядом. - Что именно? Он задумчиво на нее посмотрел. - Ангела, кого ж еще. - А, ты про Мартина, - будничным тоном сказала Ева, наблюдая за ошарашенным лицом отца. - Да. - Вы знакомы? - Можно и так сказать... О чем вы говорили? - Нет, ты правда его видела? То есть он настоящий? - Да, пап. Так о чем? Он растеряно пожал плечами. - В основном он говорил. Про то, что я поступаю неправильно. Я думаю, ты и мама были правы... надо сменить работу... Но на этой такая хорошая зарплата... - Обойдемся, - уверенно ответила Ева, обнимая его. - Найдешь что-нибудь получше, поспокойнее. Все будет хорошо. Только ты больше не пей. - Не буду, - кивнул он. - Еще чего... Ева. - Да? - Прости меня, хорошо? Еще никогда она не была так счастлива и спокойна. Запустив Мартина, который, к его разочарованию, опять стал обычным исколоченным парнем, в комнату, она с пением и плясками унеслась за медикаментами. Вернувшись, чуть ли не с порога облила его всего перекисью. Мартина, конечно, никто не предупредил, что она будет шипеть, щипать и пузыриться, поэтому его чуть не хватил удар. Пока она деловито обклеивала его пластырями, он иногда морщился и кривлялся от того, что она задевала ранки, но вообще был крайне доволен собой и происходящим вокруг. - Все, проблемы решены, будет тебе счастье, - заметил он, прыгая на кровать. - Нееее, - фыркнула Ева, тоже счастливая, но притворяющаяся недовольной. - Нее. Тебе еще много чего делать. Даже не надейся скоро от меня уйти. - Улететь, - поправил он. - Ладно... Надеюсь, ваше величество не заставит меня лезть под кровать спать? Величество задумалось. - Ну ладно, - вздохнула она, отбрасывая одеяло. - Ложись... Только одеяло и подушка одна. И тесно будет. - Если будет уж совсем плохо, я тебя скину, - успокоил ее Мартин и полез под одеяло.