Хранитель

Бэкхён обычно видит только чёрно-белые сны, с серыми грозовыми тучами, холодным ветром и тенями неизвестных существ. Красок в его мире снов нет.  Чанёль не видит снов вообще, только алые всполохи, оранжевые вихри, солнечные пятна, зеленые штрихи и синие волны и только в чужих снах. В его мире нет снов, в его мире нет границ и предметов, только цвета и немного магии. 

POV Чанёль.

Я медленно опускаюсь на колени, не сводя глаз с мелко подрагивающих ресниц, отбрасывающих тени на бледные щёки. Я смотрю на спящую девушку, и не могу сдержать грустной улыбки. Во сне люди выглядят такими безмятежными, беззаботными. Сны — отражение их сущности, ежедневных проблем и переживаний, а также мгновений радости. Именно эти мгновения раскрашивают все сновидения яркими цветами.  Вопреки общепринятому мнению, человеческие сны вовсе не бесцветные, в них, сродни паутине, переплетаются цветные и чёрно-белые нити. Детские сны не имеют красок - ребёнок не способен справляться со всеми своими маленькими проблемами самостоятельно. Хранители, такие же, как и я, защищают детские мечты - они каждую ночь собирают краски взрослых снов и раздают их малышам, чтобы сделать их сны радужными. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и медленно дую, делая видимыми нити сновидений. Паутина этой девушки переливалась тёплым жёлтым цветом с красными вкраплениями, путаясь в длинных, густых волосах. Я осторожно провожу рукой по её волосам, собирая цветные нити. На сегодня это последний взрослый, теперь мне нужно разнести краски детям - и моя миссия будет завершена. Я пока ещё не стал настоящим Хранителем, всего лишь прохожу испытательный срок под чутким руководством своего наставника. Жду — не дождусь, когда смогу получить свой серебристый амулет. Это круглый значок, что похож на паутинку из ниток, и свидетельствующий о том, что я — истинный Хранитель. Иногда, за особые заслуги, Хранителей награждают золотыми амулетами, в паутинки которых вплетены пёрышки. Я не раз видел нечто похожее у изголовий кроватей людей. Они называют этот амулет "Ловец снов", и считается, что он отпугивает кошмары. Не знаю, насколько эта штука помогает людям, но среди Хранителей обладатели золотого амулета с перьями пользуются большим уважением. Мой наставник является одним из таких Хранителей, и я невероятно горжусь тем, что обучаюсь под его началом. В будущем я тоже хочу отличиться и стать обладателем золотого значка.

***

Приземлившись рядом с Джунмёном, который ждал меня на крыше высотки, наслаждаясь дождём, я трясу головой, от чего мелкие капельки с моих волос разлетаются в разные стороны, образуя радужные искры, растворяющиеся в ночной тиши. Красиво. - Вы звали меня? - спрашиваю, чуть склоняясь в поклоне и не решаясь поднять взгляд. - Да, Чанёль. Меня послали к тебе с хорошими новостями. Совет решил сократить твой испытательный срок по времени, - улыбаясь, отвечает Джунмён, смотря на меня снизу вверх. Всё-таки, я довольно высокий, даже для Хранителя. Однако это не мешает мне быть одним из лучших подопечных, как ни раз говорил Джунмён. - Серьёзно? - мне кажется или мой голос становится выше на несколько тонов от охватившей меня радости. - Только сегодня и последующие несколько дней, тебе придётся поработать немножко больше, чем обычно. Уверен, тебе это не будет в тягость, зато к концу недели на твоей груди будет блестеть серебристый значок, - Джунмён подмигивает, легонько ударяя меня по плечу. - На сегодня у тебя остаётся ещё один человек, но он находится почти на границе нашей территории. Так что не будем тратить время на пустые разговоры. Джунмён протягивает мне листок с адресом, и, принимая его, я замечаю, насколько сильно дрожат от волнения мои руки. - Спасибо Вам, Джунмён, спасибо, - шепчу я, не в силах сдержать широкой улыбки. - С таким способным учеником, как ты, Чанёль, не сложно было добиться сокращения испытательного срока. И, да, я отпускаю тебя одного, уверен, ты отлично без меня справишься. Не в силах вымолвить и слова, я лишь широко улыбаюсь от распирающего чувства гордости за самого себя и благодарности своему наставнику. Джунмён ещё раз хлопает меня по плечу и растворяется в воздухе, подмигнув напоследок. Я крепко сжимаю в руках заветный адрес и растворяюсь следом.

***

Я опускаюсь на холодный пол, ощущая лёгкое покалывание в ногах. Перемещение далось мне с трудом - я ещё не привык телепортировать на такие дальние расстояния, от этого голова идёт кругом, и мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и осмотреться.  Судя по всему, я нахожусь в комнате, где люди едят. Они называют это кухней, кажется. Со временем мне хочется больше узнать о людях, потому что Джунмён говорит, что они забавные в жизни. Но пока я лишь ученик, мне запрещено появляться в людском мире днём, чтобы понаблюдать за ними. За нарушение могут не только строго наказать, но и лишить возможности стать Хранителем.  Я не торопясь осматриваюсь, чувствуя себя великаном в столь крошечной кухне. Стараясь ничего не задеть, медленной поступью прохожу вглубь квартиры, не желая больше тратить силы на перемещение. Всё-таки мне ещё предстоит вплетать цветные нити в детские сны. Осторожно проходя в комнату, я практически на самом пороге врезаюсь в кровать, на которой сопит парень. Тут же опустившись на колени, я удивляюсь тому, насколько мала его комнатка, она кажется не намного больше кухни.  Внимательно изучая лицо юноши, я перевожу взгляд на бумажку. "Бён Бэкхён, 23 года". Пробегаюсь глазами по знакомому почерку несколько раз и неверяще смотрю на парня. 23 года, серьезно? Может, Джунмён ошибся? Этот мальчик так похож на ребёнка: детское личико с гладкой, словно фарфоровой кожей, аккуратные, пухлые губки, маленький носик, дрожащие пушистые реснички. Нет, тут точно произошла какая-то ошибка. Ладно, соберу его нити, а потом доложу Джунмёну, чтобы в следующий раз был внимательнее. Иначе если об этом прознают, его могут лишить золотых перьев. Я осторожно наклоняюсь ближе, оказываясь буквально в нескольких сантиметрах от чужого лица, и меня охватывают странные, непонятные ощущения. Тело словно начинает мелко дрожать, а внутри чувствуется такая лёгкость, словно я вот-вот взлечу. Нет, моё тело, конечно, нематериально и, теоретически, летать я могу. Правда, это называется перемещением, что-то типа телепортации, но просто парить мы не можем.  Медленно втягивая воздух, я ощущаю, что он пропитан чем-то сладким, даже приторным. Тряхнув головой, стараюсь отогнать ненужные сейчас размышления. Всё-таки ночь выдалась не из лёгких. Я впервые видел столько красок, от чего голова теперь идёт кругом.  По привычке выдыхаю, прикрыв глаза, и даже кончиками пальцев ощущаю, как проявляются нити, окрашивая комнату мягким свечением. Я открываю глаза и восхищённо смотрю на переливающиеся, радужные краски. Впервые в жизни вижу столь заворожено сияющие нити, от которых сложно оторвать глаз.  Протянув руку, я так и не решаюсь дотронуться до чужих волос. Парень чуть улыбается во сне, от чего меня снова переполняет это непонятное чувство лёгкости. Я убираю руку и встаю с колен, продолжая любоваться мерцающими нитями. Время идёт, и мне нельзя сильно задерживаться, чтобы не подводить Джунмёна. Но, ведь это не займёт много времени. Вновь опустившись на колени, я кладу подбородок на руки, сложив их на кровати, и не свожу глаз с чужого лица. Парень продолжает улыбаться, и он кажется таким невероятно красивым. Это странно, ведь я никогда не придавал значения тому, как выглядят те, к кому я приходил. Меня лишь привлекали цвета их нитей, удивляя многообразием красок и причудливых сплетений. Безусловно, сны этого парня были самыми красочными из всех, что мне когда-либо доводилось видеть. Но тогда почему я любуюсь сейчас его лицом, а не маленьким красочным шоу, которое переливается в его тёмных волосах? Течение времени играет со мной злую шутку, запутывая в бесконечных человеческих минутах и теряя свой счёт, но когда я осознаю, что просто продолжаю сидеть и изучать чужое лицо, которое вижу впервые, то резко поднимаюсь с колен и подаюсь назад, задевая дверной косяк спиной. По коже словно проходят маленькие искорки от столкновения с материальным предметом. Я всячески стараюсь избегать прикосновений с любой мебелью и прочими осязаемыми предметами. Из-за того, что моё тело нематериально, то всё, к чему я прикасаюсь, проходит сквозь меня, оставляя неприятный осадок. Меня слегка потрясывает, и я, не раздумывая, перемещаюсь. Интуиция и кое-какие приобретённые навыки позволяют мне переместиться в детскую спальню, и я без сил падаю прямо на пол.  Благо, время в человеческом мире течёт слишком медленно, что позволяет мне собраться с силами и успеть завершить все дела до того, как Джунмён кинется меня искать.

***

Всё-таки мне достался самый умный и заботливый наставник. Я рассказываю ему про ситуацию с тем самым Бэкхёном, кажется. Джунмён уверенно говорит, что никакой ошибки не произошло, этот парень появился в его списке впервые, поэтому он и решил отправить к нему меня. Я благодарно улыбаюсь, решив, что, пожалуй, будет благоразумнее умолчать, что я так и не решился притронуться к его радужным снам. Надеюсь, Джунмён не узнает об этом, мне бы не хотелось его расстраивать своим непослушанием. Я грустно улыбаюсь своему наставнику и, жалуясь на сильную усталость, покидаю его комнату.  Всю дорогу до своей комнаты, я обдумываю то, что произошло со мной за эту ночь. Решив, что завтра непременно соберу нити того парня и порадую какого-нибудь малыша, я слегка улыбаюсь, кивая и уже более уверенно направляюсь к себе. 

***

На следующую ночь я первым делом перемещаюсь в квартиру «радужного» мальчика, как я решил прозвать Бэкхёна. Очутившись сразу около чужой кровати, не могу сдержать улыбки, глядя на спящего парня.  Опускаясь перед ним на колени, я случайно касаюсь его руки, которую он высунул из-под покрывала. Новые ощущения от соприкосновения с человеческой кожей отдаются приятным теплом на кончиках пальцев, которыми всего мгновение назад я задел чужую руку. Растерянно разглядываю свою руку, привыкая к тому, чего никогда не чувствовал до этого.  Сегодня Бэкхён заметно отличается от того, каким был вчера. Если вчера его сон был безмятежным с проскальзывающими улыбками, то сегодня он сильно хмурится, скулит во сне и мечется по кровати, словно в поисках спокойствия и защиты. Я отчаянно стараюсь сосредоточиться и не обращать на его поведение внимания. В конце концов, я нахожусь здесь с одной конкретной целью, а чужие проблемы и переживания меня мало волнуют.  Сделав глубокий вдох, я медленно выдыхаю как раз в тот момент, когда парень замирает и на некоторое время успокаивается на кровати. Увиденное повергает меня в шок, и я резко дергаюсь в сторону, закрывая глаза.  Дав себе время собраться с силами, я снова открываю их, разглядывая нити снов Бэкхёна. Я впервые вижу человека, сны которого абсолютно не имеют красок. Ни малейших вкраплений и даже намёка на ту восхитительную радугу, что я видел вчера. Все его переплетения тёмные, серые, словно безжизненные, даже белых нитей не так много. Преобладание чёрных и мрачных цветов настолько велико, что мне становится страшно.  Передо мной спит человек без мечты. Без радости и счастливых мгновений. Судя по тому, что я вижу, в его жизни нет ничего, во что бы он мог верить и чему улыбаться. В его снах нет надежды и любви. Я слышал как-то, что даже у некоторых заключенных, приговоренных к смертной казни, есть капли радуги во снах. Они до конца продолжают верить в чудо и нечто прекрасное, даже накануне смертной казни. Нити таких людей остаются нетронутыми Хранителями, чтобы не рушить то единственное, светлое, что остаётся в ничтожных минутах их жизни. Бэкхён снова начинает жалобно скулить, от чего его нити затягиваются в тугие узлы. Я отворачиваюсь, не желая видеть, как его лицо страдальчески кривится. Он видит кошмары, в этом я уверен на 100%, но помочь я ничем ему не могу. Заглядывать в сны запрещено всем Хранителям. Хрупкое равновесие сна может быть нарушено, и если это произойдёт, то может привести к кошмарным последствиям и смерти человека или даже Хранителя. Правда, при этом, способностью видеть сами сны людей, а не только их краски, обладает каждый из нас. Зачем нам дан этот дар, если использовать его строго запрещено — не ясно. Я могу сказать лишь одно: соблазн велик, несмотря на риск. Некоторые краски настолько красивы (да того же самого Бэкхёна, от воспоминаний о его радужных переплетениях, до сих пор голова кругом), что сдерживать себя невероятно трудно.  И вот сейчас. Очевидно, что сны Бэкхёна мрачны и ужасны. Он страдает, его мучает кошмар, уничтожая всё прекрасное, что только может быть у этого человека.  Я поднимаюсь с колен и делаю шаг в сторону двери. Как бы меня не грызло любопытство, я умею справляться со своими желаниями. Да и тот факт, что это строго отслеживается и за это не только отбирают значки, но изгоняют из Города, сможет отрезвить кого угодно. Я растворяюсь в воздухе, покидая чужую квартиру, с расчётом, что вернусь завтра и разведаю обстановку.

***

Посвящение в Хранители — самое большое счастье, которое мне приходилось когда-либо испытывать. Свой испытательный срок я преодолел с минимальными трудностями и за короткий промежуток времени. Видеть довольного Джунмёна — это для меня второе по значимости событие за сегодня. В честь награждения и посвящения, мне разрешается отмечать всю ночь и не собирать краски сегодня. Я с восхищением и трепетом рассматриваю маленький серебряный амулет, прикреплённый к груди, и не могу перестать улыбаться. Та награда, о которой мечтает каждый подопечный, с неподдельным восторгом слушая своего наставника, теперь у меня в руках, и меня по праву зовут Хранителем.  С завтрашнего дня мне дадут список взрослых и детей, которые будут теперь под моей опекой. Джунмён говорит, что со временем к некоторым из них можно сильно привязаться, и они станут важной частью меня. Вот только хорошего в этом мало - если привязаться к человеку слишком сильно, это может отразиться на Хранителе.  Бывали случаи, что Хранители влюблялись в людей, и когда человек умирал, то за ним погибал и Хранитель. Мучительно, долго, невыносимо больно. Я потряс головой, отгоняя неожиданно всплывшие нехорошие мысли. Уж я-то не допущу такого, чтобы какой-то человечишка мог так сильно влиять на меня.  Кивнув сам себе, я выпускаю из рук значок, осматриваясь по сторонам. Убедившись, что в округе никого нет, я перемещаюсь.

***

Появившись в уже знакомой для меня комнате рядом со знакомой кроватью, я склоняюсь над чужим лицом, внимательно изучая. Бэкхён спокойно спит, не шевелясь. На щёчках едва заметны дорожки от высохших слёз. Да и само личико немножко припухло и покраснело.  Я хмурюсь. Бэкхён снова плакал перед сном. Перевожу взгляд на тумбочку и замечаю стакан и вскрытую пачку снотворного. Джунмён говорит, это такие пластиночки, которые люди едят, когда не могут заснуть. Значит, Бэкхён снова мучился этой...бессонницей, вроде. С того момента, как я впервые побывал в квартире «радужного» мальчика, прошло уже несколько ночей. И ни одной из них я не пропустил, чтобы не навестить Бэкхёна. Не понимаю, зачем я снова и снова возвращаюсь сюда, ведь в списках Бэкхён числился всего один раз. Я убеждаю себя, что просто снова хочу увидеть его радужные нити, чтобы убедиться, что тогда мне это не причудилось. Каждую ночь, стоя перед ним на коленях, я смотрю в обеспокоенное сном лицо, чувствуя себя таким ненужным и беспомощным. Мы каждую ночь забираем красочные нити у взрослых и отдаём их детям. А что делать с такими, как Бэкхён? Ведь его сны настолько мрачны и ужасны, что мне даже подумать страшно о том, какая у него жизнь, раз даже во сне он не мог забыться. Хорошо, что теперь я — настоящий Хранитель, а значит, что днём я могу не слоняться по нашему Городу, страдая от безделья, а побывать в человеческом мире и понаблюдать за Бэкхёном. Эта мысль приятно согревает, от чего я невольно улыбаюсь. От мыслей меня отвлекает шевеление, и Бэкхён отворачивается от меня, из-за чего покрывало задирается, открывая вид на спину и...эм, нижнюю часть тела, в общем. Я смотрю на парня, словно завороженный. Никогда мне ещё так сильно не хотелось коснуться человека, как сейчас. У него очень светлая кожа, особенно сильно она контрастирует с тёмным постельным бельем. Лунный свет, проникающий в комнату через неплотно задёрнутые шторы, играет с тенями, от чего картина спящего Бэкхёна кажется особенно прекрасной. Повинуясь секундному порыву, я протягиваю руку и дотрагиваюсь до чужой спины, аккуратно ведя пальчиками вдоль позвоночника. Мне не хватит слов, чтобы описать всю ту феерию ощущений, что я испытываю сейчас от прикосновения к человеческой коже. Тело вновь кажется лёгким, как в первую ночь нашей встречи.  Я теряю счёт времени, выводя на фарфоровой коже причудливые узоры. Я ощущаю себя художником, которому дали то, о чём он всегда мечтал — холст. Здесь не нужны краски, ведь вся моя палитра — это чувства, сосредоточенные сейчас в простых касаниях. Меня даже не удивляет то, что я вообще способен что-то чувствовать.  Когда я прихожу в себя, то замечаю, что вожу пальцами у кромки тёмной ткани, что прикрывает парня в самой нижней части спины. Неожиданно я понимаю, что больше всего на свете хочу сейчас подцепить кончиками пальцев эту ткань и убрать её, чтобы знать, что за ней прячется. Нет, мы, конечно, чисто внешне, ничем не отличаемся по строению от людей, и я знаю, что под этой тканью находятся ягодицы. Это сзади. А спереди... от собственных мыслей становится как-то неловко и стыдно, и я отдёргиваю руку, чувствуя и облегчение, и большое разочарование. Решив, что надо отвлечься от, идущих совершенно не в том направлении, мыслей, я придвигаюсь к изголовью кровати и набрав в лёгкие побольше воздуха, дую на тёмную макушку, изо всех жмуря глаза и надеясь, что даже через прикрытые веки смогу заметить тёплое свечение красок моего «радужного» мальчика. Я стараюсь не задумываться о том, что назвал про себя Бэкхёна "моим", и медленно открываю глаза, ощущая, как внутри всё рушится.  Тугие, тёмные, спутанные нити, покрывающие всю голову парня, вызывают непреодолимое желание собрать их, оставив его без сновидений. Но я прекрасно понимаю, что Бэкхён — не мой подопечный, и я не имею права оставлять его без снов. Отворачиваюсь. Не хочу смотреть на опутавшие его голову, словно сетями, мрачные нити и, встав, направляюсь в сторону кухни. Подойдя к окну, я с грустью смотрю на луну, пытаясь понять, что же такое происходит со мной, и почему сны этого мальчишки так сильно беспокоят меня. Не придя ни к одному разумному объяснению, я решаю понаблюдать за ним днём. А сейчас мне лучше всего переместиться к себе, пока меня не застукал его истинный Хранитель.

***

Жизнь Бэкхёна — это целый мешок проблем, злобы и одиночества. Родители парня умерли, едва ему стукнуло 6, из-за чего он попал в детский дом. После того, как он вышел оттуда, начались настоящие взрослые проблемы. Сначала ему негде было жить, потому что положенную по закону квартиру у него отобрали. Затем начались проблемы с поступлением в институт. Как сироту, его обязаны были принять туда, куда он захочет, тем более, что уровень знаний у Бэкхёна был довольно высокий, даже несмотря на тяжёлое детство. Вот только, когда парень стоял перед комиссией на пороге конференц-зала Высшей Академии Искусств, ему без сомнений показали пальцем на дверь, не желая даже слушать. Потом были ещё отказы и унижения, высмеивания и угрозы. В конечном счёте, Бэкхён всё же поступил на филологический факультет в каком-то сомнительном институте, но выбирать не приходилось. Хоть от собственного выбора в восторге он не пребывал. С однокурсниками парню также не повезло, он стал главной целью для постоянных оскорблений и унижений.  Денежных средств, которые ему выплачивало государство как сироте, едва хватало на пропитание, аренду жилья и одежду. Парень снимал крошечную квартирку на окраине города, куда даже транспорта почти не ходило, отчего ему приходилось много ходить пешком. Чтобы хоть как-то обеспечивать себя пропитанием и более-менее сносной одеждой, Бэкхён устроился в небольшое кафе неподалёку от своего дома. Оно было единственным более-менее приличным заведением в том районе, и парень несказанно радовался, когда его приняли официантом на неполный рабочий день. Поначалу, Бэкхён был очень доволен, ведь работа возле дома и учёбе не мешала. Но с каждым днём работать становилось всё труднее, ему совсем не хватало времени на учёбу и сон, из-за чего Бэкхён оказался на грани отчисления. Чтобы избежать неприятностей в институте, ему пришлось выплачивать некоторую сумму, потому что быть отчисленным на пятом курсе после стольких мучений не хотелось. Из-за денежных затрат, сейчас Бэкхёну приходится совсем туго. Он практически ничего не ест, подрабатывает ещё и курьером и страдает от бессонницы. Ему приходится глотать таблетки пачками, чтоб хоть ненадолго провалиться в мир снов. В его жизни столько боли и унижений, что, будь я человеком, то давно бы уже давно захлебнулся в собственных слезах. Истинный Хранитель снов этого парня - Кёнсу - как-то проболтался своему бывшему наставнику о проблемном парне, у которого почти не было красочных нитей. Кёнсу просто тратил на него своё время, и наставник попросил рассказать подробнее. Разумеется, я оказался рядом и всё подслушал по чистой случайности.  Уболтать Кёнсу отдать Бэкхёна — проще простого. Тот так радуется, что удалось сплавить проблемного подопечного, что даже не интересуется, зачем оно мне вообще понадобилось.  Теперь я вижу Бэкхёна не только ночью, я провожу рядом с ним каждый день. Хранителям сон не нужен, и поэтому ночью мы собираем нити, а днём живём в своё удовольствие. Что очень удобно, кстати. Если бы людям не нужен был сон, то они были бы намного счастливее, поверьте мне. А то столько времени уходит впустую...но я отвлёкся. Теперь я следую за Бэкхёном как тень: я смотрю как он спит, ест, учится, работает. Меня поражает то, насколько этот парень упёртый и целеустремлённый. Я невольно восхищаюсь им, наблюдая, как он ежедневно справляется со всем, что наваливается на его хрупкие плечи. И мне очень жаль, что я могу лишь наблюдать, не имея возможности помочь. Но самое большое разочарование — он никогда не улыбается. Моей навязчивой идеей становится увидеть его улыбку. Я видел её как-то во сне и тот момент запечатлился в моей памяти ярким пятном. Я всячески продумываю план, как можно заставить Бэкхёна улыбнуться вновь. Ведь как-то однажды, его сны уже были радужными, так почему бы их не раскрасить вновь? Осталось лишь найти способ.

***

«Я — Хранитель детских снов» - убеждаю я себя, сидя на коленях у изголовья кровати Бэкхёна. Но ведь если я вплету в его сон всего одну цветную ниточку, ничего страшного не случится и никто не узнает?  Желание сделать Бэкхёна счастливее хотя бы во сне не дает мне покоя, и я смело сплетаю переливающуюся бирюзовую нить с тёмным пучком бэкхёновских снов. И лицо парня меняется прямо на глазах — складка между бровей разглаживается, страдальческое выражение лица становится более спокойным и умиротворённым, а дыхание выравнивается. Бэкхён больше не сжимает в руках край покрывала, его изящные пальчики расслаблены и слегка подрагивают. Не в силах совладать с соблазном, я протягиваю руку, трепетно касаясь чужих пальчиков. Кожа Бэкхёна нежная, словно шёлковая. Я осторожно поглаживаю запястье, счастливо улыбаясь. Мне хочется остановить и без того медленно тянущееся время и сделать момент вечностью. А ещё мне жутко хочется, чтобы Бэкхён открыл глаза и увидел меня. Или хотя бы почувствовал моё прикосновение. Я разочарованно выдыхаю, понимая, что этого никогда не произойдёт, и убираю свою руку от чужой. Поднявшись с колен, я ещё раз смотрю на парня и замечаю лёгкую полуулыбку на прекрасном лице.  Одна нить. Одна цветная нить, и он уже улыбается. Кажется, я всё же смогу видеть его улыбку чаще.

***

Это кажется таким правильным — любоваться его улыбкой, когда он спит. Сколько прошло с того момента, когда я впервые увидел Бэкхёна? Для меня каждая ночь, проведённая рядом с его кроватью — незабываемая. Границы времени стираются, когда я нахожусь рядом с ним. Прикосновение к его коже становится самым желанным мгновением, и я терпеливо отсчитываю секунды, чтоб снова совершить этот ритуал.  Вплетать цветные нити, которые предназначены для детей, в сны Бэкхёна теперь кажется таким правильным, что я делаю это, не задумываясь о последствиях.  Сначала это была одна нить. Я выбирал самую красивую, на мой взгляд, и вплетал в клубок кошмаров Бэкхёна, сразу замечая столь желанные изменения на чужом лице. Потом я решаюсь взять две нити, затем три... я не обращаю внимания на то, что практически совсем перестаю уделять время детям. Я забираю краски чужих снов и спешу переместиться в квартиру Бэкхёна, чтоб подарить красок его снам. Затем задерживаюсь у него почти до самого утра и лишь напоследок посещаю две-три детские спальни, небрежно бросая тускло-сияющие ниточки на маленькие головки.

***

- Чанёль? - голос Джунмёна доносится откуда-то издалека, и я перевожу на него взгляд, постепенно возвращаясь в нашу реальность из мира собственных грёз. - Мы можем поговорить? - Конечно, - я киваю и отодвигаюсь, позволяя Джунмёну сесть рядом — Ты что-то хотел? После того, как я стал Хранителем, Джунмён предложил перейти на неформальное общение, чтобы мне было проще. - Чанёль, - Джунмён кладёт руку на мне на плечо и пытается поймать взгляд. - Что происходит? - Ты о чём? - растерянно спрашиваю я, пряча дрожь в голосе и отворачиваясь от него. - Ты и сам знаешь, - Джунмён вздыхает, убирая руку с моего плеча. - Чанёль, послушай. Я не знаю, что там у тебя происходит, но пора остановиться. Не увлекайся, это ни к чему хорошему не приведёт. - Джунмён, я... - Я не смогу всегда прикрывать тебя, Чанёль. Ты хороший и очень способный. Ты уже достоин золотых перьев, хотя только стал Хранителем. Не делай глупостей. Я ничего не отвечаю, рассматривая мелкие трещинки на ладонях. Джунмён ещё раз хлопает меня по плечу и, поднявшись, уходит. Я грустно смотрю в спину удаляющемуся парню, пытаясь убедить себя, что он прав. Мне пора прекратить визиты к Бэкхёну.

***

Я грустно улыбаюсь, подперев щёку рукой и рассматривая спящего Бэкхёна. Я обещал себе, что сегодняшняя ночь будет последней. Джунмён прав — мне нельзя увлекаться. Бэкхён простой человек, со своими проблемами и мыслями. Я не должен привязываться - ни к чему хорошему это не приведёт. Мне кажется то, что я сейчас испытываю — сродни человеческой боли. Не физической. Я опустошён и мне страшно. Страшно, что я больше не смогу видеть его улыбки, касаться его кожи и разбавлять его сны каплей радужного волшебства. Хранители не должны чувствовать такого — это неправильно. Я привык к этому «радужному» мальчику, и мне больно от мысли, что больше никто не подарит ему необходимые краски в серой жизни. Я настолько привык двигаться тихой тенью, сопровождая его повсюду, что теперь теряю смысл своего существования. Убеждая себя, что я существую для детских улыбок и желаний, для цветных сказок и радужных снов. Медленно дую, чувствуя, как проявляются нити в чужих волосах. Я должен убедиться напоследок, доказать самому себе, что здесь мне делать нечего. Открыв глаза, я снова вижу чужие, спутанные кошмары и страхи. Решаясь, я вытягиваю одну цветную нить, чтобы напоследок подарить её Бэкхёну. Жёлтый, переливающийся, словно лучики солнца — таким я вижу Бэкхёна. Солнечный, тёплый, любимый...последнее срывается с губ случайно, пронизывая ночную тишину и повисая в воздухе тысячами искрящихся лучиков. Я — Хранитель, и моё видение человеческого мира изрядно отличается. То, что людям кажется обычным, играет для меня насыщенными и яркими красками. Именно поэтому, гуляя в людском мире днём, я не только наблюдаю за Бэкхёном, но и восхищаюсь красотой окружающих цветов. Люди несчастны, раз не видят этого. Не видят, сколько красоты они дарят простыми признаниями, касаниями и чувствами. Непроизвольно губы растягиваются в улыбке, и я искренне радуюсь, что не побоялся признаться себе в своих чувствах. Бэкхён снова мягко улыбается, и мне приятно, что наша последняя встреча закончится настолько волшебно.  Глядя на переливающиеся искорки в воздухе, я наклоняюсь к чужому лицу совсем близко и осторожно касаюсь щеки своими губами. В моей голове взрываются яркие фейерверки, и я отчётливо ощущаю, как в уголках глаз скапливается влага. Слёзы. Эмоции, неподвластные Хранителям.  «Чем сильнее ты привязываешься к человеку, тем больше ты становишься похожим на него» - слова Джунмёна звучат, как приговор. Я становлюсь всё больше похожим на человека. И почему-то от этой мысли мне не страшно, а лишь немного грустно, ведь даже это неспособно оттянуть моё расставание с Бэкхёном. Кончики губ приятно покалывает от прикосновения к мягкой щеке, и я, отстранившись, в нетерпении облизываю губы, желая ощутить чужой вкус не только губами. Волна чувств и эмоций накрывает меня с головой, и по телу проходит приятная дрожь и слабость. Оттягивать момент расставания больше не имеет смысла, и я медленно поднимаюсь, пытаясь совладать с непослушными ногами и собрать остатки самообладания. Сморгнув непрошеные слёзы, я отворачиваюсь к двери, выдыхая: - Прощай, Бэкхён. Перемещение занимает долю секунды, но сомнение не даёт мне покинуть комнату Бэкхёна. Поэтому когда я уже готов вернуться к себе, до меня доносится едва слышное «не уходи». В этот самый момент внутри меня всё переворачивается. Я резко оборачиваюсь, смотря на мирно спящего Бэкхёна. Но ведь мне не послышалось, верно? Иначе такого я просто не выдержу. Я опускаюсь на колени, разглядывая чужое лицо желая ещё раз услышать хоть слово из его уст. Может, я просто схожу с ума? Нежелание расставаться с Бэкхёном просто играет со мной в жестокие игры, и мне наверняка послышалось. Я хмурюсь, сжимая в кулак простынь. Бэкхён не знает о моём присутствии, мы невидимы для людей. Он вообще не знает, что существуют какие-то Хранители, оберегающие детские сны. - Чанель... - выдыхает парень и снова улыбается во сне, переполняя меня новым вихрем эмоций и чувств. Я борюсь с непреодолимым желанием узнать, что ему снится. Мне нужно как-то отвлечься, пока я не совершил самый опрометчивый поступок в моей жизни. - Бэкхён, мой хороший, - я склоняюсь к чужому лицу, ведя кончиками пальцев по щеке. Бэкхён тянет губы в улыбке, и я не могу сдержаться от соблазна, проводя пальцем по нижней губе. Парень послушно размыкает губы, и я позволяю себе большее, облизывая собственные пальцы и снова касаясь нижней губы. Ощущая подушечками пальцев касание чужого языка, я испытываю ни с чем несравнимое удовольствие. Живот начинает скручивать от новых, неведанных ранее эмоций, и по телу разливается приятное, тягучее тепло. Я убираю руку, поднося её к собственным губам, представляя наш поцелуй. - Мм, Чанни... - снова тянет Бэкхён, облизывая пересохшие губы и подаваясь вперёд. Соблазн увидеть его сон достигает своего пика, и я наплевав на то, что будет со мной после этого, касаюсь своих волос, осторожно вытягивая одну единственную нить, вплетённую в собственные волосы.  Переплетая наши нити, я не могу сдержать улыбки. Я впервые увижу чей-то сон. Я впервые увижу, что вообще из себя представляют сны. И мне не страшно, меня всего лишь окутывает волнение.  Я закрываю глаза, кладя голову на чужую кровать и ощущая постепенно накатывающую тяжесть, оседающую грузом на собственных плечах.

***

Видеть Бэкхёна, который ярко улыбается и машет кому-то - это необъяснимо приятно. Оборачиваясь, я вижу самого себя, который улыбается не менее ярко и торопится на встречу к хрупкому парню.  Мне кажется, я чувствую, как несуществующее сердце ускоряет свой бег. Чанёль и Бэкхён из сна невероятно счастливые, красивые и такие правильные.  Когда Бэкхён касается чужих губ, я будто бы ощущаю легкое покалывание на своих собственных и это так приятно, что хочется поверить в реальность происходящего. Я не знаю, откуда взялся этот Чанёль, и существует ли он на самом деле в настоящем Бэкхёна, но мне так хочется быть сейчас на его месте.  В груди болезненно колет, и меня буквально выталкивает из чужого сна. Я растерянно трясу головой, замечая знакомую пустоту собственной комнаты. Раз я сейчас у себя дома, то это может означать лишь одно — Совет знает обо всём, что произошло, и теперь меня ждёт наказание. Но это уже не имеет значения. Теперь я знаю, что чувствую к Бэкхёну и уверен, что во сне он чувствует то же самое. И теперь я спокоен и, кажется, по-настоящему счастлив.

***

- Ты уверен? - обеспокоенно спрашивает Джунмён, ободряюще сжимая мою ладонь в своих руках.  - Абсолютно. Всё равно после изгнания мне не разрешат остаться в Городе. Отдам амулет и постараюсь влиться в мир людей. Благодаря наблюдениям за Бэкхёном, я уже знаю о них достаточно много. - Бэкхён? - Джунмён улыбается, сильнее сжимая руки. - Не пожалеешь? Я отрицательно качаю головой, прикрывая глаза и улыбаясь. Увидев во сне своего «радужного» мальчика себя, я теперь просто не смогу свыкнуться с мыслью, что в реальности мы никогда не сможем быть вместе.  Хранитель, который перешёл границу, нарушив самый главный запрет. Лишь благодаря стараниям Джунмёна меня не вышвырнули из Города в то же мгновение, лишив амулета. Совет дал мне возможность попрощаться со своим бывшим наставником и определиться со своей дальнейшей судьбой.  Было решено, что меня отправят в мир людей и сделают обычным человеком. Быть смертным и уязвимым кажется не так страшно, как быть безответно влюблённым и страдать целую вечность, жалея о собственных ошибках.  Напоследок, я крепко прижимаю к себе хрупкого Джунмёна и шепчу в макушку благодарности. В уголках снова скапливается влага, от чего парень лишь тепло улыбается, удивляясь, когда я успел стать настолько человечным.  Попрощавшись, я растворяюсь в воздухе последний раз в своей жизни, предвкушая ощущение лёгкого ветерка в своих волосах.

***

Мир глазами человека другой — без радужных переплетений и светящихся искр, но от этого не менее прекрасный. Я ощущаю себя как никогда живым и знаю, что теперь я дома, на своём месте.  Стараниями всё того же Джунмёна, в этом мире у меня есть небольшая квартирка, очень сильно напоминающая мою комнату в Городе. И даже работа, судя по небольшой инструкции, что дал мне на прощание Джунмён. Внимательно пробегаясь взглядом по знакомому почерку, я выдыхаю тихое «спасибо», направляясь в сторону своего дома. Я знаю, Джунмён сейчас рядом, и он искренне рад за меня, в этом я не сомневаюсь. Изучая небольшое помещение, в котором мне предстоит теперь жить, я продолжаю восхищённо шептать слова благодарности. В моей новой жизни есть всё, кроме самого главного. В ней нет Бэкхёна.

***

Свыкаясь с новый образом жизни, я несколько дней словно пребываю в прострации, отчаянно пытаясь вспомнить, где учился Бэкхён, где жил и работал. Я столько раз следовал за ним, заучивая маршрут наизусть, но теперь это всё исчезло из памяти. Сидя в офисе и перебирая принесённые шефом бумаги, я откладываю в сторону те, что должен отдать курьеру. Тишину прерывает тихий стук, и я бурчу недовольное «войдите». Дверь неприятно скрипит, и я отмечаю про себя, что стоит обратиться по этому поводу к компетентным людям, а то это порядком раздражает. Не отрывая взгляда от бумаг, я говорю вошедшему: - Присядьте пока, мне осталось немного. Робкое «спасибо» в ответ, и теперь я явственно ощущаю, каково это, когда сердце ускоряет свой бег. Этот голос я узнаю из тысячи. Мне страшно поднять глаза и увидеть перед собой не того.  Отложив в сторону столь ненужные сейчас бумаги, я перевожу взгляд на сидящего около двери парня. Хрупкие плечи, растрёпанные волосы и грустный взгляд. Бэкхён — такой родной, такой любимый и такой долгожданный. Я в нетерпении встаю, хватаясь за край стола, ибо ноги резко перестают меня слушаться. Пытаясь восстановить дыхание и угомонить бешено бьющееся сердце, я направляюсь в сторону Бэкхёна, который мгновенно встаёт, низко кланяясь. - Ты... - заикаясь, выдыхаю я, забывая все слова, которые вообще когда-либо знал. - Ах, да, простите, меня зовут Бён Бэкхён. Меня просили забрать бумаги, и я... Я сокращаю расстояние между нами и резко притягиваю к себе хрупкого парня. Шокированный Бэкхён, не ожидавший от меня такого, стоит не шевелясь и не отталкивая меня.  - Я так долго искал тебя, - шепчу в тёмную макушку, ощущая такое родное и такое необходимое мне тепло чужого тела. - П-простите, м-мы знакомы? - заикаясь, спрашивает парень, словно очнувшись и пытаясь выпутаться из объятий. - Бэкхён, ты... - сердце пропускает удар. Он не помнит. Он не помнит меня. Да и чему я собственно удивляюсь, ведь мы никогда не встречались, а тот сон...это ведь просто сон и ничего больше. Меня слегка трясёт от обиды и разочарования. Но я готов бороться за него, за наши воспоминания, за наши сны. Такие родные, грустные глаза удивлённо смотрят, изучая моё лицо. Бэкхён хмурится, прикусывая нижнюю губу и теребит изящными пальчиками край своей футболки. - Мне кажется, я видел тебя раньше, - с сомнением говорит он, нерешительно делая шаг вперёд, практически вплотную подходя ко мне. - Где? - вопрос срывается с губ быстрее, чем я успеваю подумать. - Во сне, - шепчет Бэкхён, поднимаясь на цыпочки и прижимаясь к моим губам. Робкое касание чужого языка, и я окончательно теряю голову, прижимая к себе это маленькое чудо. Наш первый поцелуй из робких ласк и прикосновений к чужим губам, перерастает в еле контролируемый порыв и дикое желание показать свои чувства. Я целую требовательно, ненасытно, плавясь от прикосновений, трепетно дрожащего в моих объятиях, парня. Бэкхён отчаянно цепляется за мои плечи, словно боясь отпустить.  Ощущая лёгкое головокружение от нехватки воздуха, я напоследок легонько чмокаю чужие губы и смотрю в горящие желанием глаза. Мы стоим какое-то время, соприкасаясь лбами и отчаянно глотая воздух. Затем Бэкхён отстраняется, смущённо опуская взгляд, от чего пушистые реснички легонько касаются алеющих щёчек. И я впервые вижу, как уголки его губ еле заметно растягиваются в улыбке от происходящего наяву. Бэкхён снова подаётся вперёд, обвивая меня руками и щекоча дыханием ключицы. - Наконец-то я нашёл тебя. Где же ты был всё это время? - Во сне, - в ответ шепчу я, целуя растрёпанную макушку. - Ты же не оставишь меня? - с надеждой спрашивает Бэкхён, прижимаясь губами к шее. - Я больше не позволю тебе засыпать одному.

End POV.

Бэкхён обычно видел только чёрно-белые сны, с серыми грозовыми тучами, холодным ветром и тенями неизвестных существ. Красок в его мире снов не было.  Чанёль не видел снов вообще, только алые всполохи, оранжевые вихри, солнечные пятна, зеленые штрихи и синие волны и только в чужих снах. В его мире не было снов, в его мире не было границ и предметов, только цвета и немного магии.  Теперь они делят общие сны, наполненные радужными пятнами, искрящимися улыбками и солнечными зайчиками. В этом мире по-прежнему всё наполнено волшебством, переливается красками и сказочными чудесами. И безграничным счастьем, и любовью — одной на двоих.