Будет легче

Всевышний сжалился надо мной, потому что после всех этих страданий, я проснулась не во дворце, а на знакомой поляне. Я всегда играла тут со своими подружками. На этой поляне росло такое изобилие полевых цветов, что у меня закружилась голова от этого сладкого, но такого родного запаха. От удовольствия я зажмурилась и с наслаждением вдохнула свежий воздух. Как хорошо, понимать, что этот сон про султана и этот жуткий гарем всего лишь сон. Я вскочила на ноги и начала носиться по поляне, кружась, падая, снова вставая на ноги. Я бегала туда-сюда и плакала, плакала от счастья. Это был сон! Сейчас я свободна! Подставив лицо ласковому ветру, я с наслаждением вдохнула свежий воздух. Говорить о том, сколько счастья я испытывала в данный момент, не имеет смысла. Только сейчас я заметила, что на мне надет мой любимый красный сарафан, который мне сшила мама. Я чувствую ветер, слышу, как щебечут птицы, вдыхаю этот сладкий аромат цветов, значит, я не сплю. Во сне невозможно так хорошо все чувствовать и ощущать. - Это не сон! – Я запрыгала на месте, весело смеясь. – Это не сон! Я свободная, я свободна! Я кричала эту фразу как сумасшедшая, смеялась, плакала, просто не могла поверить в свое счастье. - Сашенька! – крикнул до боли знакомый голос. Я обернулась и увидела маму и папу. Не могу передать словами, как радостно забилось мое сердце при виде их. Я не смогла сдержать слез, я так скучала по ним, хотя просто спала, и наверняка прошло всего пару часов, а не несколько лет как мне снилось. Я быстро, быстро помчалась к ним. Отец подхватил меня на руки и закружил, я радостно засмеялась. После того как папа отпустил меня, мама поцеловала меня в лоб и погладила по голове. - Я так рада вас видеть, - радостно прошептала я, - мамочка, папочка, смотрите, я свободна, это был просто сон! После этих слов я не сдержалась и еще раз обняла их. Как же я люблю маму и папу, никуда теперь от них не уйду и не убегу! Но внезапно я заметила, что лица у родителей стали очень грустными, у мамы даже навернулись слезы на глазах. - Милая, то был не сон, - сказала мама после долгого молчания, - ты так и остаешься рабыней, ты не смогла вырваться. - Нет! – Это наверняка шутка, но мне она показалась настолько злой, что даже выступили слезы. – Нет, что значит, я рабыня? Это ведь был сон, просто сон. - Сашенька, - ласково сказал отец и, подойдя ко мне, погладил меня по щеке, он всегда так делал. – Твоя мама не шутит то, что происходило с тобой это все правда. Оглянись вокруг. И я оглянулась. Теперь я находилась в каком-то зале, где на полу были разбросаны пушистые узорчатые ковры. Свет в помещении был необычным немного ярким, резким из-за прямых солнечных лучей, которые проникали в маленькие вытянутые окна. На мне было красное очень красивое платье с золотыми узорами. - Хюррем! Я обернулась и увидела мужчину, которого я где-то видела, но никак не могла понять где. Первое на что я обратила внимание, так это на его холодные, голубые глаза. - Ты принадлежишь ему, - сказала мама. Родители грустно улыбнулись мне и, развернувшись, пошли к двери, что находилась в другом конце зала. - Не уходите, прошу! – еле как выдавила я. Мне было сложно говорить, потому что воздуха не хватало. – Не бросайте меня! Я бросилась за ними, но мужчина, что назвал меня странным именем, схватил меня за руки и повел в другую сторону. Я начала плакать, пыталась вырваться и просить, чтобы меня отпустили. Внезапно в голове прозвучал чей-то голос, который звал меня. Я крепко зажмурилась и открыла глаза… Резко распахнув глаза, я увидела, что кто-то сидит на моей кровати, от испуга, я обняла этого кого-то и заплакала еще сильнее. Женщина не могла быть такой широкоплечей, поэтому я сделал вывод, что обнимаю мужчину. Я даже не задумалась о том, кто это, потому что по-прежнему была напугана, расстроена и еще мне было дико холодно, а он был теплый. Мужчина, которого я обнимала, прошептал что-то ласковое, что сразу подействовало успокаивающе. Я почувствовала, как его сильная рука гладит мои волосы, зарываясь в них пальцами. Какой же он был теплый! По-прежнему плача, я сильнее прижималась к нему, стараясь получить побольше этого тепла. - Лучше бы я умерла, лучше бы умерла, - прошептала я, утыкаясь носом в его плечо. - Не надо так говорить, - шепнул тот, кто обнимал меня. Я закрыла глаза. Какой красивый голос, а главное, что это не Сулейман. И тут я вспомнила последние события, и у меня бешено забилось сердце. И еще я поняла что мужчина, которого я не могла узнать во сне, это был именно султан. Внезапно до меня дошло, что я знаю этот голос. Голос мужчины, что сейчас обнимает меня, он знаком мне до боли, я уже слышала его. Голова понемногу начала работать, и я оторвалась от человека, с которым так страстно обнималась. - О Аллах, - простонала я и закрыла лицо руками. - Хюррем, - Ибрагим дотронулся до моей руки, а еще тяжелее вздохнула. Примерно через минуту, я уже начала здраво мыслить и постепенно, начала понимать происходящее. - Ты хотя бы понимаешь, что если Пове…, - я запнулась, потому что с приходом сознания, пришли и свежие воспоминания, которые для меня были очень болезненны, - если… ну ты сам понимаешь кто, узнает, что ты был тут, да еще и обнимался со мной, то тебя накажут! - А ты кричи громче, - язвительно произнес Ибрагим. – К тому же мы сейчас одни. - Милый мой, - ядовито сказала я, - у этого дворца есть не только уши, но и глаза. Я порой про себя от гарема такие вести узнаю, что иногда скинуться в Босфор с высокой скалы хочется. Если верить слухам то я уже зарезала и отравила сотню людей, хочу стать Повелительницей мира, а еще, я не натуральная рыжая, а делаю маску для волос из хны! Внезапно Ибрагим засмеялся. Я никогда не видела его таким. Он сейчас казался мне таким…. я даже не знаю, как сказать… человечным что ли. Если я видела его улыбку, то она напоминала мне оскал или была какой-то жеманной. А сейчас его лицо просветлело, словно лучик солнца выглянул из-за туч, он даже как-то помолодел. Греха таить не буду, я невольно залюбовалась. - Хна значит, - проговорил Паша, - учитывая то, как ты шутишь, с тобой все в порядке. - Ибрагим, Ибрагим, - протянула я, - неужели не понимаешь, что мой сарказм и смех – это как защита, я думала, ты меня хорошо изучил как своего врага. - Кто сказал, что ты мой враг. Я вообще никогда не хотел с тобой враждовать. - Да, так же как и я, всегда хотела дружить с Махидевран! Ибрагим посмотрел на меня каким-то оценивающим взглядом и тяжело вздохнул. - Это сделал Сул… - начал он. - Да! – резко выкрикнула я. На душе снова стало мерзко, противно и ужасно, мне казалось, что я никогда не избавлюсь от этого чувства. - Ибрагим, - шепнула я. Он удивленно посмотрел на меня, а потом смутился и отвел взгляд. - Да? – спросил Паша после минутного молчания. - Защити меня, мне больше не у кого простить помощи, но ты можешь отказаться… - Я защищу тебя! – Ибрагим посмотрел на меня каким-то твердым, отважным взглядом. С таким лицом всегда герои на поле боя встречают неминуемую гибель. – Защищу. Я слегка улыбнулась ему. В голове теперь снова царил полный беспорядок мыслей. Защищу. Но почему Ибрагим? Чем я заслужила твою защиту? Упреками, язвительными словами, угрозами. Чем? Почему ты полон решимости, защищать меня, почему я понимаю, что ты готов рискнуть ради меня? - Но и я тоже не буду оставлять тебя без защиты, - произнесла я и с ухмылкой посмотрела на Пашу, - и именно поэтому тебе лучше уйти и сделать вид, будто ты не был тут сейчас со мной. Да, и подкинь лекарше, что стоит за дверью, денег, просто так ведь она не будет молчать. - Мы можем без лишнего шума убрать свидетелей, - заговорщицки сказал Ибрагим. Я улыбнулась, удивляясь тому, как у меня вообще хватает сил улыбаться и смеяться. - Ох, Паша, с такими заговорами нас самих убьют! После этого, заверив Ибрагима, что я сама доберусь до своих покоев, как только все улягутся спать, он ушел. И мне сразу же показалось, что как будто мое личное солнце погасло. Лекарша вошла спустя пару минут, я увидела у нее в руках небольшой мешочек. Наверняка там золото, что ей дал Ибрагим. Плохое настроение почему-то не возвращалось. Разве что стало чуточку грустно, но в остальном я держалась молодцом, даже тело болело не сильно, как и раны на лице. - Как вы чувствуете себя, госпожа? – спросила лекарша. - Как ни странно вполне хорошо. Как только все лягут спать, я пойду в свои покои. - Как вам будет угодно, - пропела лекарша и чуть поклонилась, - только перед уходом вам надо принять небольшое количество гашишного масла. - Что за масло такое? Лекарша как-то загадочно улыбнулась: - Именно от него вам так хорошо… на душе. Я пожала плечами и положила голову на подушку. Уже наступил вечер, мне оставалось прождать все пару часов. Сюмбюль старался не смотреть на меня, когда мы шли по коридорам дворца в мои покои. Приняв еще немного гашишного масла, я немного медленно соображала, зато почему-то было очень весело и хотелось смеяться, хотя вроде ничего смешного не происходило. Посмотрев на Сюмбюля, что семенил впереди, я представила, какое у него сейчас испуганное или сосредоточенное лицо и, не выдержав, рассмеялась. - О Аллах, госпожа, тише пожалуйста, - испуганно шепнул он. А я не могла замолчать и с каждой секундой смеялась все громче и громче. - Сюмбюль, сделай так, чтобы я уже замолчала! – еле как выговорила я, сквозь смех. Вдруг мы услышали шаги. Я перестала смеяться и прижалась к стенке, словно могла слиться с ней и меня никто бы не заметил. Через пару мгновений из-за угла вышла Нигяр и зло посмотрела на Сюмбюля. - Ты что тут ее развлекаешь что ли, чтобы идти, не так скучно было? – рявкнула Нигер на евнуха. - Она сама так, я не причем, - начал оправдываться Сюмбюль. – Лекарша сказала, что такое может быть из-за гашишного масла. - Аллах меня помилуй, - простонала Нигяр, - его ведь дают только в особых случаях, тяжело больным. Я в это время начала снова смеяться. Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я умру от нехватки воздуха. Подойдя к Нигяр и Сюмбюлю, я сквозь смех сказала: - Я вообще-то тяжелобольная, у меня особый случай! – И снова засмеялась как сумасшедшая. Казалось, никто не заставит меня замолчать, и спокойно до покоев мы не доберемся. - Тише, тише Хюррем-султан, ради Аллаха, не смейтесь так громко, - уговаривала меня Нигяр. Но я не могла остановиться, меня уже даже начала мучать тревога по поводу того, пройдет ли это когда-нибудь или нет. Еле как мы все-таки дошли до покоев. Мне не хотелось спать, поэтому я начала прыгать на кровати и носилась по комнате. Нигяр и Сюмбюль стояли возле двери и смотрели на меня как на умалишенную. Я взяла одну подушку и со всей ярости бросила на пол, внезапно в голове, словно картинки из книжки, начали проноситься воспоминания и на глазах навернулись слезы. - Он же хотел, чтобы я была «смеющейся госпожой»! Хотел ведь!? – Я зло посмотрела на Нигяр и Сюмбюля. – Что вы молчите, вы ведь все знаете! Будете делать вид, что все хорошо, что ничего не было? Я подошла к краю кровати и, закатав рукава сорочки, показала им синяки на запястьях. - Он бил меня! Бил! – Я обессиленно опустилась на край кровати и зарыдала. Нигяр подошла ко мне и погладила по спине. - Все будет хорошо, - спокойно сказала она. Я на эти слова лишь сильнее заплакала. - Нет, не будет, - слабо возразила я. - Будет, - уверенно заявила она. - А если это повторится? – испуганно прошептала я и вцепилась в руку Нигяр. – Я не хочу снова терпеть эту боль, не хочу. Нигяр переглянулась с Сюмбюлем. Вид у обоих был растерянный. Она что-то хотела сказать мне, но я уже не слушала ее, потому что начала засыпать. ___________________________________________________________________ Сразу хочу поблагодарить своих дорогих читателей, благодаря которым у меня вдохновения хоть отбавляй!))))