Будет легче

Дневной свет постепенно покидал мои покои. После встречи с Ибрагимом, я до ночи пролежала на кровати, глядя на окно, через которое проникали солнечные лучи и постепенно угасали с наступлением вечера. Что я еще могу сказать, кроме того, что мне было очень хорошо на душе. Я расцвела словно цветок, который долгое время мучился от холода под проливным дождем, но вдруг выглянуло солнце. Я была, наконец, счастлива, чувствовала себя любимой, и главное, мне не надо было терпеть эту дикую ревность и бояться, что в любой момент может прийти какая-нибудь наложница, что нарушит мое счастье. Хатидже я в счет не брала, потому что это попросту Хатидже. Да, в какой-то степени я ее уважала и даже ценила ее доброту ко мне. Но почему-то как соперницу я просто не могла ее воспринимать. Хотя чувство ревности появлялось, когда я представляла как она и Ибрагим, спят в одной постели.       Но сон, который приснился мне тогда, все так же не давал покоя. В голове постоянно вертелись мысли, а вдруг он был вещий и место того, чтобы поцеловать Ибрагима в саду, мне надо было прогнать его и сказать, что все кончено, чтобы он про все забыл. Именно забыть, прекратить эти отношения и наконец, отпустить – требовал разум. Зато сердце ныло и стонало, когда его не было рядом и сердце требовало не отпускать и идти на любые жертвы ради этой любви, так как именно эта любовь и является настоящей, и именно эта любовь способна исцелить меня и сделать по-настоящему счастливой. Мои размышления прервал стук в дверь. Я немало удивилась, потому что уже была поздняя ночь, и я не предполагала, кто это может быть. В душе возник страх, а вдруг это Сулейман? Чуть приподнявшись на локтях, я сказала, чтобы входили. Но слава Аллаху это был Сюмбюль! - Что-то случилось? – спросила я и села. - Хюррем-султан, Ибрагим-паша просил передать вам это, - Сюмбюль подошел к кровати и протянул мне маленький свиток. Послание было немногословным и почему-то немало встревожило меня: «Мне надо встретиться с тобой. Жду в своем кабинете» - Сюмбюль, - я посмотрела на евнуха, а затем поднялась с кровати, - скажи мне сразу и при этом честно, я могу тебе доверять или нет? - Конечно, можете, госпожа! К тому же после всего, что случилось… Ибрагим-паша, сказал, что я за вас головой отвечаю. Я не посмею вас ослушаться. Сомнений в том, что Сюмбюль говорит правду, у меня не было. К тому же судя по всему, Ибрагим хорошенько его припугнул, уж что-что в этом он мастер. Проблема заключалась только в том, что больше всех Сюмбюль, к сожалению, боится не Ибрагима, а Сулеймана. - Это письмо точно от Ибрагима? – спросила я. - Аллахом клянусь! Я чуть помедлила и хорошенько подумав, сказала: - Мне надо отойти ненадолго, возникла проблема, которую я должна решить. Всем служанкам скажешь, что я иду в хамам, чтобы не сплетничали и слухи не распускали, если кто вдруг заявится, - я запнулась, а что еще можно сказать, кроме того, что я направляюсь в хамам? Правильно, ничего. - Короче, всем так говорить будешь, - отмахнулась я. - Хюррем-султан, а если падишах придет? – спросил Сюмбюль. Да уж, падишаха в хамам не отправишь… - У него сейчас в покоях нет наложницы? – решила уточнить я. - Честно, я не знаю. - А следовало, - пробормотала я, говорить евнуху, куда я направляюсь, не хотелось. Конечно на дворе уже поздняя ночь, но ведь что-нибудь обязательно как специально случится! Рисковать нельзя. - Сюмбюль, я тебе кое-что скажу, но если после этого я услышу хоть один слушок, ты будешь с высокой скалы лететь в Босфор! И я не шучу, так что хочешь жить – молчи, ну еще вот, - я дала евнуху мешочек золота, - за верную службу в золоте ходить будешь! И не забывай про нашего грозного Пашу, он мстить умеет. Сюмбюль немного побледнел, но после этого кивнул. - Мне надо встретиться с Ибрагимом-пашой, поэтому если вдруг придет падишах, ты должен бежать в кабинет Ибрагима и звать меня. Думаю, угрозы повторять не стоит, ты ведь у нас сообразительный? Ну чего ты так побледнел? Помни, уверенность в завтрашнем дне, тебе обеспечит молчание. Я довольная вышла из своих покоев и направилась к Ибрагиму. Кабинет Ибрагима встретил меня темнотой и тишиной. Внезапно даже возникла мысль, а вдруг это западня? Но тут я услышала щелчок и в конце комнаты зажглась свеча. Ибрагим стоял спиной ко мне и смотрел в окно. - Ибрагим, что случилось? – обеспокоенно спросила я. Он повернулся ко мне, вид у него был очень мрачный и даже злой. - Сегодня султан мне кое-что сообщил, - начал Ибрагим. Внутри все похолодело. Что такого ему сообщил Сулейман? Султан подозревает меня в измене или уже все знает, хотя нет, знал бы, уже казнил бы обоих. - Ибрагим, не молчи, - попросила я. - Сулейман хочет заключить с тобой никях, - наконец сказал он. - Что!? – Я просто поверить в это не могла. Как так! Заключить никях когда наши отношения уже разладились, я его не люблю и категорически не желаю этого, когда мое сердце принадлежит другому. В голове сразу же возникло предположение, а что если султан хочет этот никях именно из-за этого разлада. Я ведь уже смирилась со всем и оставила чувства в прошлом, а он, судя по всему, нет. Либо Сулейман так хочет загладить вину и проявить великодушие, пойти против закона и сделать меня своей женой, либо просто хочет показать свою власть надо мной, показать и доказать, что я есть, была и буду только его женщиной. Ведь он уже давно ревнует меня и говорит, как яростно любит, а став его женой я стану его навечно, ни о каких встречах с Ибрагимом тогда нельзя будет и подумать! Став женой султана я буду брать на себя больше ответственности – подозрение в измене, тогда казнят, скорее всего, не только меня, но и моих детей. - Ты знаешь, что это означает, - сказал Ибрагим, я тут же отвлеклась от своих мыслей. - Да, - тихо шепнула я. – Никак нельзя помешать этому? - Только разве что умереть. - Это не вариант и ты это знаешь, позволить тебе умереть мучительной смертью – равносильно для меня гореть в аду, даже если после этого сама тут же умру. Наступила тишина. Слезы душили меня, а в груди словно образовалась рана, которая была очень глубокой, которая причиняла несусветную боль. - Александра, - Ибрагим приблизился ко мне и посмотрел в глаза, - скажи мне, на что мы рассчитывали, когда все это начинали? На счастливый конец, как в сказках: «жили долго и счастливо»? Я молчала, не зная, что сказать, потому что понимала, что Ибрагим прав и от таких мыслей, каждый удар сердца, отдавался болью. - Я просто полюбил тебя и поддался этим чувствам. Ты губишь меня при каждом расставании и заставляешь возрождаться при каждой встрече! Я заплакала и прижалась к Ибрагиму. Надо запомнить все эти чувства, что овладевают мной, когда он обнимает, запомнить его запах, прикосновения, поцелуи. Неужели после это счастья нам придется забыть друг о друге? - Если это наша последняя ночь, - я посмотрела на Ибрагима, - то сделай для меня кое-что. - Что? Я ничего не сказала, лишь обняла его за шею и страстно поцеловала. Наверное, Ибрагим хотел воспротивиться, но не смог. Слишком долго мы оба этого желали, и раз выпадает последний шанс надо этим воспользоваться. Нет, я не буду стыдиться этого никогда. Я знаю, что отдаюсь другому, но я отдаюсь не потому, что должна, как это было с Сулейманом, а потому что я, правда этого хочу, потому что я всей душой и всем сердцем люблю, и буду любить этого человека!