Будет легче

Нет, только не это. Только не эта душераздирающая боль в груди, которая заставляет сильно страдать, плакать, чуть ли не выть от отчаяния и лезть на стену. Нет, только не это безумство, которое делает тебя по-настоящему уязвимым.       Я не могу больше терпеть все эти страдания. Меня уничтожили, растоптали, безжалостно убили, не моргнув глазом. Что я могу сделать сейчас, чего я могу добиться в этой жизни, кроме боли страдания и дикого ужаса! Не хватает сил даже на фальшивую и неискреннюю улыбку, не хватает сил на то, чтобы поверить, что эта душевная боль рано или поздно оставит. Я умираю, я больше так не могу, еще чуть-чуть, и меня не станет… - Хюррем, - сказал Сулейман. Я вышла на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Я настолько задумалась, что даже не заметила, как перегнулась через перила балкона, стоит оттолкнуться, и я полечу вниз. Я выпрямилась. Голова немного кружилась, даже живот скрутило. Повернувшись к Сулейману, я попыталась улыбнуться, но в глазах внезапно потемнело, колени подкосились, и я начала падать на пол. - Хюррем! – султан подбежал ко мне и взял на руки, а я лишь чувствовала это ужасное головокружение. Сулейман положил меня на кровать и приказал страже, чтобы привели лекаря. Я тяжело дышала, мне казалось еще чуть-чуть и я умру. В покои через некоторое время вошла лекарша и начала осматривать меня. А я лишь позже поняла, что Сулеймана нет в покоях.       После осмотра лекарша с улыбкой на лице сообщила, что я жду ребенка. Я прекрасно знала, что это не ребенок Ибрагима, а Сулеймана. После той ночи я сделала все, чтобы не забеременеть. Зато с султаном я провела несколько ночей, поэтому не удивительно, что мне сообщили такую новость. Я дотронулась до живота и внутри все сжалось. Ребенок от нелюбимого мужчины! Снова сплетни, ссоры и эти ужасные взгляды наложниц, снова сидение в покоях несколько месяцев!       Я заплакала очень сильно. После того как мне пришлось расстаться с Ибрагимом, я дала себе слово, что у меня не будет детей, а в результате все получилось именно не так как я хотела. В голове даже возникла мысль о том, что не надо было принимать меры, чтобы не забеременеть от Ибрагима. Наверное, мне жилось бы гораздо легче, если бы я носила под сердцем именно его ребенка, а не Сулеймана. Чуть успокоившись, я приказала лекарше, чтобы она молчала и никому ничего не говорила. Нет, с ребенком я ничего делать не буду, мне просто нужно было время, чтобы привыкнуть к тому, что я в положении. Скорее всего, я буду молчать до тех пор, пока не появится живот. Сулейману я сказала, что у меня легкое недомогание. Он забеспокоился не на шутку и предложил пригласить другого лекаря, я отказалась. - Пока тебе не станет лучше, будешь жить в моих покоях, - сказал султан. - Повелитель, - я села на край кровати и приложила руки ко лбу, небольшое головокружение все еще мучило меня, - не переживайте так, со мной все хорошо. Сулейман нахмурился. Ему не понравилось, что я решила с ним спорить. - Хюррем, - падишах присел рядом со мной и погладил по лицу, - душа моя, я буду всегда переживать за тебя, именно поэтому я прошу тебя, поживи пока в моих покоях, так мне будет спокойнее. Раз Повелитель просит, отказывать не стоит, так же как и не стоит доводить его до того, чтобы он начал не просить, а приказывать. Я молча кивнула. На следующее утро мне стало немного легче, и я вышла в сад, чтобы прогуляться. Дети тоже играли в саду. Был слишком теплый и солнечный день, чтобы они сидели в покоях. Единственное, что расстраивало меня - мое душевное состояние, я дико скучала по Ибрагиму! Так хотелось увидеть его, заглянуть в его глаза, обнять, услышать его голос, но этому больше не суждено сбыться, остается только лишь страдать и ждать когда эта боль пройдет. Тут я увидела Валиде и Махидевран, что тоже гуляли по саду. Завидев меня, они демонстративно отвернулись и отошли подальше. Видимо Валиде способна быть ко мне доброй, только тогда, когда у нас с Сулейманом разлад в отношениях. Узнав, что султан решил пойти против правил и заключить со мной никях, она снова возненавидела меня, будто это я упросила падишаха сделать так, а не он сам принял такое решение. Снова по гарему поползли сплетни. Наложницы всем видом стали показывать, что они на стороне Валиде, а меня ненавидят. Махидевран тоже немало взбесилась и каждый день ищет повод, чтобы как-нибудь унизить меня. Видимо ее благодарность за тот случай с султаном прошла. Как ни странно меня поддерживала только та женщина, которую я должна ненавидеть больше всего – Хатидже. Она сказала, что так Сулейман доказал мне свою любовь и была искренне счастлива за меня и падишаха. Порой мне даже было невыносимо смотреть на Хатидже. Она так поддерживает меня, утешает, когда мне плохо, а я так поступила с ней! Хотя с другой стороны можно себя оправдать тем, что ни я, ни Ибрагим и предположить не могли такого расклада. В общем, мою душу раздирали противоречивые чувства.       Тяжело вздохнув, я тоже отвернулась и посмотрела на Селима, что уже умел ходить. Но сейчас он предпочитал просто сидеть на лужайке и мять руками зеленую траву. Его волосы были очень яркие на солнце, я невольно улыбнулась, глядя на сына. Наверное, впервые за это время, я смогла искренне улыбнуться. Время пролетало очень быстро. Незаметно для меня прошло еще два месяца. Они не были мучительными, но и не несли радость за собой. Все платья стали тесны, большого живота конечно еще не было, но все равно он стал заметен. Теперь я понимала, что рано или поздно Сулейман, как и все остальные, заметят это, но все равно я никому ничего не говорила, пусть гадают, если угодно, а у меня пока нет необходимости говорить кому-нибудь про свою беременность.       Я сидела в покоях Повелителя и читала книгу. На душе было очень спокойно. Я стала часто прятаться в покоях султана от злых взглядов. Ожидание ребенка сделало меня очень тревожной, подозрительной, капризной, а еще я очень часто плакала. Почти каждую ночь мне снился Ибрагим, которого я не видела еще с той ночи. Душа просто разрывалась на части. Я видела всю любовь Сулеймана, но не могла на нее ответить в полной мере. А мне так хотелось любить и быть любимой! Но эту любовь мог дать только Ибрагим, только он мог успокоить и заверить, что я в безопасности. В бешенстве я откинула книгу и, встав с кровати, начала ходить по покоям, поглаживая живот. Я почему-то была твердо уверенна, что будет мальчик. Наверное, потому что иногда ночью, когда мне не снится Ибрагим, то я вижу сны о прекрасном малыше, которого держу на руках. - Сыночек мой, - я погладила живот и глубоко вздохнула, - маме так плохо, душа на части рвется, а меня можешь выслушать только ты. Тут я услышала шорох, обернувшись, я увидела Сулеймана, что замер на пороге, глядя как я разговариваю с нашим сыном, который растет у меня в животе. Ну, дураком надо быть, чтобы не понять всей ситуации. Я глажу руками чуть округлившийся живот и разговариваю, казалось бы, сама с собой. - Хюррем, - проговорил Сулейман и непонимающе посмотрел на меня, - ты что, ждешь ребенка? Он начал подходить ко мне. А я почему-то шагнула назад и прикрыла рукой живот, словно я должна защищаться от Сулеймана. Только потом, поняв абсурдность ситуации, я улыбнулась султану и подошла к нему. - Да, и я знаю про это уже давно, - проговорила я. - А почему ты мне не сказала? - Боялась, - честно призналась я. - Чего? – удивился падишах. - После того как я стала вашей законной супругой, у меня появилось еще больше недоброжелателей чем раньше, и Валиде снова обозлилась на меня. Это может причинить вред ребенку. Повелитель посмотрел на мой небольшой живот и погладил его. - Ели бы ты знала, каким счастливым я себя сейчас чувствую, - прошептал он. На глазах у меня навернулись слезы, и сердце предательски забилось. Казалось с каждым ударом, оно выговаривает заветное имя. Опять, опять я думаю про Ибрагима! Думаю, о том, как бы он был счастлив, какие бы слова говорил мне, как бы он гладил мой живот, а потом целовал меня. - Ты не должна никого бояться, Хюррем! – Сулейман посмотрел мне в глаза. – Если тебя кто-нибудь хоть пальцем тронет, я задушу его голыми руками! Сегодня мы едем на ужин к Хатидже, там всем сообщим радостную новость. У меня подкосились ноги, и казалось, что я задыхаюсь. На ужин к Хатидже! Нет, только не это, там ведь будет Ибрагим! Этот ужин будет настоящей пыткой для меня! - Сулейман, я не очень хорошо себя чувствую, можно я не поеду на этот ужин. - Хюррем, я знаю, почему ты не хочешь ехать, но рано или поздно все узнают о том, что ты ждешь ребенка, и Хатидже обидится, если ты не приедешь. - Нет, ты можешь сказать об этом, только можно я не поеду, прошу! - Хюррем, это исключено, - Сулейман улыбнулся мне и вышел из покоев. Наверное, он посчитал эту просьбу обычным ребячеством или женским капризом и именно поэтому, не принял во внимание мое самочувствие. Я села на кровать и стала думать о том, как избежать ужина. Учитывая тот факт, что вся нарядная я сижу в карете вместе с Повелителем и еду к Хатидже, я ничего не придумала. Признаться честно, я часто ловлю себя на мысли о том, что когда я не беременная, то соображаю лучше. Больше всего меня удивляло мое безмятежное настроение. Если перед тем как уехать из дворца, я изрядно потрепала всем слугам и даже Сулейману нервы, долго плакала и капризничала по поводу того, что мне не нравится ни одно платье, то сейчас я сижу, как ни в чем не бывало. Даже встреча с Ибрагимом сильно не тревожила, мне просто было спокойно, и я хотела, чтобы это спокойствие продолжалось на протяжении всего вечера.       Доехали мы довольно быстро. Когда мы зашли во дворец, слуги сообщили султану, что все уже приехали и дожидаются только его и меня. Я прекрасно понимала, что это будет не ужин, а самая настоящая пытка. Валиде и Махидевран будут всем видом показывать свое недовольство, а Ибрагим… Ох, тут все гораздо сложнее, я не знала, как он будет себя вести, я даже не предполагала, какие чувства буду испытывать я при виде его. Когда мы зашли в зал, все тут же затихли и поклонились. Я быстро пробежала взглядом по всему помещению, Ибрагима не было. Радостная Хатидже подошла к Повелителю и сказала, что очень рада видеть его. Валиде и Махидевран держались в стороне. -А где Ибрагим? – спросил Сулейман. - Он скоро будет, ему в последнее время нездоровится, - ответила Хатидже, немного погрустнев. И тут я услышала скрип двери и шаги. Я прекрасно знала кто это, но как же я боялась обернуться! Сулейман обернулся, я не последовала его примеру и подошла к Хатидже, пока султан отвлекся и начал расспрашивать Ибрагима про его здоровье. Но когда наступил момент садиться за стол, я не смогла сдержаться и посмотрела на Ибрагима. Как назло он тоже посмотрел на меня. Как же было больно только из-за одного взгляда! Мне казалось, что меня одновременно заставили гореть в адском пламени и окунули в бездну океана! Вначале на душе стало очень радостно, потому что я, наконец, увидела его, а потом на смену радости пришла горькая пустота. Да, увидела, но из-за этого стало только больнее, потому что я смотрю на него, но не могу даже толком заговорить, не могу прикоснуться, обнять его. Не успели мы сесть за стол, как забежала испуганная служанка и дрожавшим голосом, произнесла: - Стража только что сообщила… что янычары… они, они устроили бунт и направляются к нашему дворцу и дворцу Топкапы! Мы все тут же вскочили. Страх буквально захватил меня, и я посмотрела на большие окна, за которыми ничего толком не было видно. - Надо добраться до Топкапы и узнать, кто затеял бунт, - тут же сказал Сулейман и посмотрел на Ибрагима. - Нет, не уезжайте, это очень опасно! – взмолилась Хатидже со слезами на глазах. - Сулейман, - Валиде подошла к султану и положила руку ему на плечо, - куда вы поедете? В дороге вас запросто могут убить! - Пока я нахожусь здесь, я не буду в состоянии разобраться во всем и предотвратить бунт, мне нужно во дворец, а вы оставайтесь здесь, запритесь в подвале. Сулейман и Ибрагим двинулись к дверям. Ибрагим окинул меня тревожным взглядом, а я одними губами прошептала: - Будь осторожен. Хатидже в беспокойстве заметалась по комнате, казалось, еще чуть-чуть и она полезет на стену. Когда Ибрагим и Сулейман уже вышли на улицу, она неожиданно рванула за ними. - Хатидже, стой! – крикнула Махидевран. Валиде быстро помчалась за дочерью, я ее опередила, схватив Хатидже за рукав платья, но она вырвалась и выбежала из дворца. - Хатидже! – Я выбежала следом. Изумленные Сулейман и Ибрагим только успели посмотреть на нас. И тут из кустов кто-то выскочил. Признаться честно, я даже толком не разглядела кто, потому что мой взгляд был прикован к кинжалу, который собирались метнуть в Ибрагима. Стража заметив этого человека, помчалась к нему, но было поздно… Кинжал метнули прямо в Ибрагима, он оттолкнул султана подальше от себя. Я с отчаянным криком бросилась вперед и, посмотрев на Ибрагима, почувствовала сильную боль в спине. - Нет! – крикнул он, и подхватил меня падающую на землю. Я почувствовала во рту привкус крови, а затем закашляла, при этом думая только о том, чтобы поскорее умереть и не испытывать эти дикие мучения. Каждых вдох и выдох отдавался такой режущей болью, что я начала задыхаться и сильнее кашлять кровью. Ибрагим смотрел на меня полными ужаса глазами, все так же держа на руках. Либо это был мираж, либо сон, а может и правда, но последнее, что я услышала, это его родной и любимый голос, который шепнул: - Я люблю тебя.