История Утёса

Я – избранный. Я – единственный. Я иду по пеплу чужих историй в темноте веков, но никогда и ни во что не вмешиваюсь. Почему же я стал таким? «Не бывает котов хороших и плохих, есть лишь сильные и слабые». Быть может, я запомнил эту фразу матери так хорошо оттого, что она очень редко что-либо мне говорила. Моя мать любила наблюдать за жизнью, за поведением котов, но при этом ничего не делать самой. Она и забеременела случайно, поэтому мной совершенно не интересовалась. Она была уверена, что является особенной, а я – самый обычный. Я и вправду был таким. Шалил, дрался, вместе с другими котятами проходил огромные расстояния каждый день, чтобы только подразнить домашних котов, этих жирных увальней, смотрящих на нас с превосходством и презрением. Когда я в очередной раз приходил домой под утро, мать лишь торжествующе улыбалась, ведь я в очередной раз подтвердил, что являюсь обычным котёнком, совершенно не похожим на свою родительницу. Её звали Река-В-Глубине. Может, в этом и было дело? Когда она умерла, разорванная стаей волков, я был испуган. Нет, не потерей – я не особо любил свою мать, а тем, как легко можно потерять жизнь, прекратить дыхание, остановить сердце. Эти мысли не давали мне покоя, я шёл без остановки куда-то, даже не понимая, что иду. И упал без сил я, по злой иронии, рядом с домом тех домашних котов, которых так долго дразнил и обзывал. Они не бросили меня в беде. В это трудно поверить, но я остался жив только благодаря ним. Они таскали мне кусочки своей еды в сарай, где я поселился. Они рассказывали мне разные истории. Они утешали меня, когда я огорчался. Они стали мне матерью и отцом. Но я не полюбил их. Тогда я ещё не научился любить. Для меня мир полностью перевернулся. Если раньше я, не вняв словам матери, считал домашних котов злыми, а бродяг добрыми, то теперь всё встало с лап на голову в моих мыслях. Я всячески оскорблял своих недавних друзей и проявлял теплоту по отношению к моей новой семье. Время шло, я креп. Однажды во время своей прогулки я встретил милую бродягу по имени Горечавка. Она была моей ровесницей и точно также, как и я, мечтала о странствиях. В то время мои мысли снова перевернулись, и я стал считать добрыми и бродяг, и домашних котов. Недолго думая, я распростился без сожалений и благодарностей с котами, которые так долго заботились обо мне и любили меня, как родного сына, чтобы отправиться в дальние леса со своей подругой. В те дни я не был лыс и слеп, моя шерсть отливала янтарём, а в глазах сверкали озорные зелёные искорки. Моя спутница также отличалась красотой. Через некоторое время мы почувствовали, что без памяти любим друг друга. Нас обоих это устраивало. Детей мы не хотели, поэтому могли свободно продолжать странствия хоть до края света. Мы шли и шли, преодолевая множество неприятностей, и со временем я начал думать, что в мире нет хороших котов кроме меня и моей спутницы, милой и храброй Горечавки. С каждым днём я всё больше влюблялся в неё. Даже равнодушие моего сердца отступило перед чистым и ровным светом любви, согревавшим мою душу даже в непогоду. Каждый день был для меня счастьем хотя бы потому, что я видел Горечавку, её очаровательную улыбку, чувствовал свежий и бодрящий запах её шерсти, слышал звонкий голос. Мне казалось, что я могу идти так вечность, и мои силы никогда не иссякнут. Однажды мы пришли в прекрасное место. Огромное озеро раскинуло свои воды в центре роскошных территорий, полных дичи. Даже моё сердце дрогнуло, сражённое красотой, подобной которой не доводилось ещё видеть мне, прошедшему полмира. Я уговорил Горечавку остаться здесь на пару дней, отдохнуть. Если бы я знал, чем это обернётся, я бы тут же убежал оттуда. Ночью на нас напали бродяги, изранив меня и мою подругу. Я пострадал меньше, а вот Горечавке распороли бок. Начинался дождь, и я, волнуясь за неё, отнёс кошку в нору, расширявшуюся недалеко от входа и образующую прекрасную пещеру с подземной рекой. Я считал, что тут нам не угрожает опасность, а моя любимая за ночь сможет немного оправиться, благодаря покою и лечебным травам, найденным мной. Ночью я проснулся от того, что ледяная вода окружала меня со всех сторон. Не помня ничего, я вскочил на выступ, возвышающийся надо всем. И лишь через несколько минут вспомнил, что внизу осталась раненная Горечавка. Предпринимать что-либо было уже поздно – вода затопила всё подо мной и, на счастье мне, перестала подниматься. Я не смог уснуть в ту ночь, меня мучила совесть. Именно тогда я понял, что на свете нет хороших и плохих. Даже сам я могу совершить что-то плохое, быть может, даже нечаянно. Утром я первым делом прыгнул в воду, уровень которой заметно понизился, и побрёл по мелководью, выкрикивая родное имя. Я так и не смог найти даже её тела. Но с тех пор я не могу умереть. Быть может, перед смертью она так страстно желала, чтобы я остался жив, что у кого-то на небе дрогнуло сердце? Но я жив вот уже сколько лун. Полысел, ослеп, одряхлел, пережил множество котов, племён, звёзд. Иногда я думаю, что Горечавка не узнала бы меня теперь, если бы смогла увидеть. Хотя разве можно не узнать того, кого настолько любила, что умерла с надеждой на то, что он выживет? Думаю, ей подсказало бы сердце. С тех пор я никогда и ни во что не вмешиваюсь. Мне проще быть наблюдателем, как моя мать (глупая, я стал удивительнее, чем она, и гораздо мудрее). Даже себе я не хочу признаваться в том, что просто боюсь совершить ошибку, из-за которой кто-то погибнет или пострадает. Самое страшное для меня то, что я уже почти забыл её, мою любовь, а помню лишь имя. Имя, прожигающее в моём сердце дыру. Я до сих пор ищу твои следы рядом с моими, Горечавка