Здравствуйте, господин профессор!

Том Гонт сидел за столом в своём кабинете, обессиленно откинувшись на спинку кресла, устало массируя виски. В окне за его спиной разыгралась метель, взрывавшая комьями снег так, что он долетал и до его третьего этажа. Вокруг Тома царил хаос: исписанные пергаменты ровным слоем захламили стол, книги по древней тёмной магии — какие-то валялись в углу, пара лежала на столе, и в них прямо на полях были выведены замысловатые формулы. Он выпрямился, осмотрел стол ледяным взглядом и склонился над одним из листов с формулами. — Нет, — пробормотал он. — Так тоже ничего не получится… Он устало коснулся ладонью лба, будто проверяя, нет ли у него температуры. Сегодня у него занятий не было, и он с самого утра занимался поиском решения проблемы с Поттером. И не находил. Его не было! По крайней мере, все книги, все его расчёты выносили один приговор: невозможно вытащить часть души из живого человека. Из предмета, из животного — без проблем, что он сделал ранее. Но не из мальчишки… А ставить эксперименты, рискуя сгинуть навсегда, Волдеморту не хотелось. И времени у него, благодаря занятиям, было так мало, что всерьёз начать разбираться с проблемой получилось только сейчас. — Без толку, — он смял пергамент, лежавший сверху, и кинул его к двери, где валялось уже несколько измятых комков. И мыслями он всё время сбегал к Гермионе — стоило хоть на мгновение отвлечься от формул и текстов, как в голове невольно всплывал её образ. Всё дело было в Обете, только в нём. В том, что он заставил эту магию сплести их вместе. Хотя правда, которую следовало принять, была страшнее — связь не смогла бы получиться без заинтересованности. Волдеморт знал, что изначально ощутил к ней интерес. Настоящий интерес, не как к редкому артефакту. Ведь не было лжи в его словах о том, что если она продолжит в том же духе, то составит ему конкуренцию. Станет сильной ведьмой. У него даже дыхание перехватило от этой мысли. Ведьмой, которую он уже хочет себе подчинить. Только для этого её пришлось бы сломать, а сломанная Гермиона… Была уже неинтересна. Дилемма. Волдеморт снова откинулся на спинку кресла. Если бы он ушёл из школы, вернул себе власть, наказав, как следует, зарвавшихся из Ближнего круга, то составил бы такой закон, который обязал Гермиону подчиняться. Он знал, что она бегала бы до последнего, лишь бы не отдаваться его власти. Если бы он ушёл из школы… Сразу стало бы ясно, кто он такой. Затишье превратилось бы в бурю, или тайфун, сносящий всё на своём пути. Никакая сила Обета не смогла бы удержать её от конфронтации с ним. И победы бы у него не случилось — убийство мальчишки сразу обернулось бы его гибелью. А узнай Гарри правду, то вполне мог бы пожертвовать собой. Это было вполне в его духе, насколько успел понять Волдеморт. Или мальчишка остался бы жив, но развоплотил бы Темного Лорда. Снова. Он бы возродился, но его бы, скорее всего, снова отправили в небытие. И так до тех пор, пока Поттер не умер бы. В лучшем случае от старости. Получалось, что сейчас его жизнь — жизнь Волдеморта — должна была бы длиться, возможно, чуть дольше жизни Гарри Поттера. А ведь казалось, что он сумел найти вариант вечной жизни без крестражей. Но про этот конкретный вариант ему стало известно только теперь. Слишком поздно. И Гермиона. В голове засела не только она, но и школа. Чудовищно было это признавать, но… Ему тут нравилось. Даже слишком. Было всё как-то просто, обыденно, и из-за этого — пугающе непривычно. Волдеморт повернулся к окну и всмотрелся в ревущую метель, кружившую снежинки стремительной спиралью. Где-то там, за этой пеленой, виднелось озеро, а за ним — хижина Хагрида, забор от которой он недавно спас. До сих пор на лицо наползала улыбка при воспоминании об этом. Он действительно стоял с мальчишками и давил рвущийся смешок в кулак, пока Гермиона не вернула его на землю. Только он подавил улыбку, как вспомнил про младшего Малфоя и Уизли, списывавших у Лавгуд. Если бы не профессор Гонт, то так бы эти неучи и продолжали свои проделки. Не пришлось бы вводить у них правописание, и не случился бы скандал с маггловскими книгами. Но пять испорченных за день мантий Северуса Снейпа с лихвой окупали внезапный интерес к фантастике у студентов. Правда, всё это было не более чем позабавившими его мелочами. Обычной суетой, которой дорожить не стоило. Потому что Темный Лорд мог заседать в Министерстве, но не в Хогвартсе. Пора было с этим заканчивать. Нужно было всё возвращать, не дожидаясь Рождества и праздников. Просто прибыть в особняк к Малфою и навести там порядок. Кого-то при этом убив. Вспомнив недавнюю пародию на Авроров, он пришёл к выводу, что точно кого-нибудь да убьёт. Том Гонт прислонился лбом к холодному стеклу. Самым правильным было вернуться. Но ему не хотелось… И он уйдёт, оставив нахального Кормака тут, рядом с Гермионой? Пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки. Он с ума сойдёт, зная, что Маклагген может получить карт-бланш. Особенно учитывая, как дамы в учительской были увлечены возможностью свести его с «милой мисс Грейнджер». При одной мысли об этом у него потемнело в глазах. Рано пока было уходить. Волдеморт развернулся от окна, достал палочку и стал приводить в порядок свой стол: собрал груду пергаментов в аккуратную стопку, убрал её в нижний ящик стола; книги закрыл, вернул на полку, не забыв отметить корешки самых полезных. Осталось убрать мусор, накиданный у входа. Он подошёл к двери и направил свою магию на скомканную бумагу, чтобы выкинуть её в ведро, и за дверью он услышал разговор… — …Святочный ужин у Слизнорта, ничего себе! — кажется, это был Уизли. В ответ ему невнятное хмыканье, судя по неуверенной интонации — Гарри Поттер. Хоть Волдеморт и не хотел, но прислушался, услышав фамилию Слизнорта. Славились его ужины интересными знакомствами разного рода. Там могли случиться как стратегические партнёрства, так и амурные привязанности. Последнее, естественно, возникало куда чаще. — Ты кого позовёшь? — снова заговорил Уизли. — Не решил ещё, — вздох, тяжёлый. Как будто он хочет сказать что-то ещё, но останавливает себя. — Думаю… Кажется, он постоянно смотрел на сестру Уизли и, конечно, не мог так в лоб сказать брату о том, кого хотел бы позвать. Странно, что Волдеморт вообще на это обратил внимание. — А Гермиона? — в голосе послышалось ехидство. — Кормака небось? Волдеморт внезапно задержал дыхание. — Не знаю я, — Поттер отвечал с лёгким раздражением. — Спроси у неё сам. Теперь ему казалось, что уходить точно слишком рано. Либо стоило уходить не одному, а прихватив кое-кого с собой? Губы тронула едва заметная усмешка — как же она его за это возненавидит. Над этим еще стоило подумать… За дверью стало тихо, мальчишки давно ушли дальше по своим делам, продолжая обсуждать, кого Гарри Поттеру стоит позвать с собой на вечер. Гонт вышел из кабинета и вздохнул, прикрыв за собой дверь. Стоило немного прогуляться, чтобы освежить голову и очистить мысли.

***

Волдеморт шёл по пустынному коридору в сторону кабинета директора. Ему вроде бы и не о чём было беседовать с Северусом Снейпом, но хотелось размяться. Убедиться лишний раз, что школа не для него. И потом, что ему тут делать? Два раза уже отказывали в месте, в третий раз проник... обманом. Остановившись перед статуей, закрывающей проход к кабинету, он задумчиво поскреб её ногтем. На пальце осталась немного серая пыль. А внутри всё тот же кабинет, все те же портреты, что и двадцать лет назад. Плюс пара новых, включая Альбуса. Пройдя к подиуму с портретами, Том Гонт поднял голову, разглядывая изображения старых директоров. Некоторые картины потемнели от времени так сильно, что на них едва можно было различить силуэт и очертания. Как тени. — Попрощаться пришёл? — за спиной Волдеморта раздался голос, который он со школы ненавидел. — Книга с запиской твоих рук дело? — вопросом на вопрос ответил он Альбусу. — Ну, это было не для тебя, Том, — старик с картины усмехнулся. — Ты хоть один день мог бы прожить, как обычный человек? — Я пытался! — огрызнулся Волдеморт, едва не сорвавшись в крик. — Двадцать лет назад, на этом самом месте — я попытался! — Двадцать лет назад, когда ты пришёл в школу прятать диадему и уже набирал сторонников? — старый учитель не давал ему шанса на оправдание. — Тогда я ещё не так глубоко… увяз, — он отвёл взгляд от портрета бывшего директора. Послышался глубокий усталый вздох. Альбус с портрета смотрел на бывшего ученика с тоской и разочарованием. Лучше бы с ненавистью. — Давай, я подведу итог твоего пребывания в школе, Том, — произнёс Альбус и, не дожидаясь ответа, начал перечислять все «заслуги» Волдеморта. — Ты лишил школу зельевара... — За дело, — тут же перебил его Волдеморт, всё ещё стараясь не смотреть на портрет. — Ты устроил вакханалию с маггловскими книжками, — Альбус поправил съехавшие очки. — Околдовал лучшую ученицу школы... — укоризненный взгляд. — Схватил приближённую Темного Лорда, вследствие чего повздорил с его Пожирателями, и теперь они собираются напасть на школу, чтобы отомстить тебе — их предводителю. А сам ты сбегаешь, потому что гордость не позволяет ответить за свои поступки. Волдеморт молча буравил его портрет взглядом. Если бы он мог испепелить его, то вместо разговорчивого старика в рамке висела бы кучка пепла. — Я ничего не упустил? — голубые глаза Альбуса с картины казались слишком колкими для портрета.

***

Хоть сегодня и не было занятий, не было похода в Хогсмид, Гермиона всё равно пришла к своему профессору в кабинет. Проверять эссе тоже было не нужно. Она расположилась в привычном кресле рядом со столом с кружкой чая в руках и искоса поглядывала на Волдеморта. Он за столом изучал какой-то трактат. Вернее, Гермионе показалось, что он только делал вид, что читал — как-то слишком рассредоточен был его взгляд. В камине потрескивали дрова, огонь весело их облизывал, а обстановка всё равно казалась ледяной, пробирающей чуть ли не до костей. Или это Волдеморт специально её делал такой? От него самого сквозило холодом. Гермиона прикрыла глаза, вспоминая, как сидела на его коленях, читая ту книгу про Обет. Этот уютный момент до сих пор откликался теплом в сердце. Как же сильно её тянуло к нему... Даже сейчас, когда он был близко, казалось, что этого недостаточно, и надо ещё ближе. Она подняла на него глаза и встретила его немигающий взгляд. Волдеморт поднёс руку к подбородку и задумчиво очертил большим пальцем нижнюю губу, приоткрыв рот. — М-можно мне прочитать ту книгу про... ещё раз? — тут же попыталась найтись Гермиона. Он не отвечал, продолжая пристально смотреть. В его тёмных глазах мелькнул хищный блеск. Подперев ладонью щеку, Волдеморт разглядывал Гермиону, у которой внезапно запылали щеки от его цепкого взгляда. — Интересно, устраивает ли Гораций в этом году свои посиделки? — задумчиво произнёс он, чуть склонив голову. Вот что его волновало. — А вы... Ты бывал на таких встречах? — Гермиона выпрямилась в кресле, пальцы её всё ещё сжимали чашку с чаем. — Пару раз, — его губы растянулись в улыбке. — В школе. — И как обычно проходят эти... посиделки? — она немного подалась к столу, чтобы поставить чашку на край. Гермиона буквально ощутила, как взгляд Волдеморта проделал путь от её пальцев, скользнул по предплечью и впился в лицо. — Обычно довольно скучно, — на его губах всё ещё играла улыбка, теперь уже более снисходительная. — Каждый пытается поднять свою значимость в глазах Горация. Доказать, что он наиболее ценен в его коллекции слизней... Во второй раз Волдеморт ей уже говорил, что для Слизнорта люди — просто ресурс, которым можно воспользоваться при необходимости. Осуждения в его голосе слышно не было, из чего выходило, что такая позиция близка и ему. Но она быстро поняла, что на самом деле именно эти посиделки его почему-то взволновали. — Ах, вот из-за чего за мной теперь ходит половина школы, — протянула она, откидываясь обратно в кресло. — Даже Малфой мне намекал, что хотел бы изменить к себе отношение Слизнорта... — Драко? — Гермиона готова была поклясться, что на мгновение в чёрных глазах Волдеморта мелькнул алый блик. — Не решила ещё... — она смотрела, как он медленно встал из-за стола. — Стоит ли идти... Подошёл к креслу, в котором она сидела. Лениво обошёл его по кругу со спины, всё ещё глядя на Гермиону, встал перед ней. Его длинные пальцы впились в подлокотники, а алчущий взгляд прожигал побледневшее лицо. До этого он держался, когда сидел на расстоянии, но сейчас Гермиона видела в нём этот голод, жажду. Волдеморт навис над ней, вжавшейся от неожиданности в кресло. И сама она испытывала влечение, её тянуло с такой силой, что руки против воли поднялись к нему. — Играешь? — голос звучал чуть сипло. — С огнём, — добавил он опасно, когда ладонь её коснулась его щеки. — Я тебя не отпущу... Успел он произнести, прежде чем Гермиона приподнялась и коснулась его губ. Впервые. Сама. И тут же отпрянула, будто обжёгшись. Волдеморт не двинулся. Пристально смотрел на неё, наслаждаясь её внезапным смятением. — Если уж провоцируешь, Гермиона, — свистящий шёпот скользнул ей в ухо, — будь готова идти до конца. Рука с подлокотника скользнула на талию, рывком притягивая к себе, а губы накрыли её губы уже без колебаний — глубоко, требовательно, властно. Гермиона вытянулась к нему навстречу, жарко отвечая. Она утонула в этом напоре, не в силах оторваться. А в голове было пусто: всё внимание занимали его руки, губы, язык, переплетавшийся с её. Когда он поднял её из кресла, не отрываясь от губ, подтолкнул к столу, а ладони его спустились к бедрам в желании усадить её на столешницу… Внезапно его фраза «до конца» обрела осязаемую страстную форму. К которой Гермиона не была готова. Она положила ладонь ему на грудь и слегка оттолкнула от себя, смыкая губы. — Наши… отношения… — она не знала, как правильно называть то, что между ними происходит, и было ли для того название. — Я пока не готова их настолько углублять. Волдеморт остановился, но его руки продолжали стискивать её талию. Взгляд стал опасно колким, а на губах зазмеилась холодная усмешка. — Не готова… — медленно повторил он её слова, но интонация давала понять, что ждать долго не готов уже он. — Пока…

***

Ночью кровать Гермионы будто обернулась прокрустовым ложем — найти удобную позу для сна оказалось непосильной задачей. Её терзали воспоминания о вечере в компании профессора… Как он смотрел, как подошёл к ней и как она сама — первая — его поцеловала. И что за этим последовало… Она прикрыла лицо руками, чувствуя, как краска разливается по щекам. Прохладные ладони жгло почти так же, как тогда жгли его губы. Зачем она ответила ему такой двусмысленной фразой? И он… его реакция. На бёдрах до сих пор ощущались его пальцы, сжимавшие почти до боли. Он будет теперь добиваться углублённых отношений от неё — в этом не было сомнений. А она… наверное, долго не продержится, сдастся. Эти его прикосновения не только заставляли сердце замирать — они разливали жгучий огонь в тех местах тела, в которых не следовало. Воспоминания тоже будоражили — она свела ноги, пытаясь усмирить разгоравшееся между ними пламя. Губы она, наверное, искусала в кровь.

***

За завтраком Том Гонт выбрал место рядом с профессором Слизнортом. Гермиона заметила, как он что-то тихо сказал побледневшему Горацию, и тот нерешительно кивнул. В ответ губы Тома изогнула коварная улыбка. В его голове явно зрел какой-то замысел.