Здравствуйте, господин профессор!

Подземелья встретили их промозглым холодом. От каменных стен тянуло сыростью, а по узкому коридору струился слабый сквозняк, пахнувший озёрной тиной. Гермиона первой вошла в низкий арочный проём. У входа их уже ждали слизеринцы: старшие стояли у входа в гостиную, младшие жались за их спинами, плечом к плечу, глядя на прибывших чужим, настороженным взглядом. Когда за ними с Гарри и Полумной спустились младшие курсы когтевранцев и гриффиндорцев, повисла тяжёлая пауза. Ничего хорошего она не предвещала. Судя по выражению лиц слизеринских старост, Гонт не зря уточнил тогда на лестнице: «без пререканий». — Только первокурсники, — произнёс Драко Малфой, ехидно ухмыляясь. Гермионе сразу захотелось разбить ему нос, как на третьем курсе. — Остальные пусть идут обратно. Гермиона встала напротив него, спина её была прямая, как прут, а в глазах, несмотря на весь гнев, читалась усталость от бесконечной, глупой вражды, которой не должно было быть здесь и сейчас. — Что? — она не сразу поверила, что расслышала правильно. Паркинсон стояла слева от Малфоя, пальцы нервно мяли подол мантии, будто она пыталась сжать в кулак собственную неуверенность. — Мы не можем пустить всех, — сказала она неуверенно. — У нас и так тесно. Да и… это наша гостиная. Факел над проходом в гостиную вспыхнул сильнее; от его колеблющегося света по стенам прыгали искажённые тени, превращая настороженные лица в гримасы. — То есть теперь вы решаете? — Гарри шагнул вперёд, голос его звенел от сдержанной ярости. За его спиной гриффиндорцы и когтевранцы сомкнулись плотнее, безмолвно поддерживая его вызов. Из глубины помещения вышел Забини — кажется, он тоже слегка нервничал, хоть и старался виду не подавать. Его шаги отдавались гулким эхом. — Гонт сказал — всех, — произнёс он ровно. — Без исключений. — Гонт? — усмехнулся Драко, повернувшись к нему в пол-оборота. — Насколько я помню, он не наш декан. Не выдержав, Гарри схватил Малфоя за грудки и рванул его вверх. Гермиона только успела подскочить к нему и положить руку ему на плечо, чтобы не дать натворить глупостей. С другой стороны к другу подлетел Рон и ухватил его за предплечье. — Насколько я помню, именно к нему ты прибежал, когда твоя настоящая деканша пытала первокурсников, — едва не выплюнула Гермиона в лицо Драко. — И его не волновало, кто и на каком факультете. В слизеринской гостиной стало тише. Кто-то неловко кашлянул. Драко отвёл взгляд, челюсть дёрнулась. Под напускной спесью сквозила растерянность загнанного в угол зверька. Паркинсон прикусила губу. Блейз перевёл взгляд на Гермиону и коротко кивнул. В толпе слизеринцев послышался сдержанный, одобрительный вздох — не все были согласны с принципами Драко. — Проходите, — бросил Забини. — Остальные — помогайте разместить младших. Студенты двинулись вперёд, и гул шагов наполнил своды. Пламя факелов качнулось, вспыхнуло ярче, будто реагируя на отдалённый толчок. Камни под ногами снова завибрировали — едва-едва, но Гермиона это почувствовала. Снаружи, над головой, прошёл глухой рокот, похожий на далёкий раскат грома. Раньше Гермиона никогда не посещала слизеринских подземелий, их гостиную. Ей всегда казалось, что у них должно быть промозгло, сыро. Сыро у них не было, но несмотря на то, что гостиную обогревало два камина — тут казалось довольно холодно. Из светильников, развешенных по стенам, лился свет под стать факультету — болотно-зелёный, что не добавляло помещению уюта, скорее наоборот, делало его мрачнее и неприветливее. Почему-то ей сразу вспомнился кабинет Гонта — полная противоположность, в алых тонах, с мягким тёплым светом. Совсем не типично для такого, как он, особенно учитывая, что юность его прошла вот в таком антураже. Младшие курсы потихоньку расползались по гостиной, рассаживались на диваны. Старшие ученики им помогали, а маленькие слизеринцы толпились у входа в спальни и поглядывали на гостей, как испуганные зверьки. Все были не слишком довольны, что их вынудили впустить к себе другие факультеты. Гермиона встала у чёрного буфета, расположенного рядом с камином, ближе ко входу, и, окинув гостиную взглядом, стала пересчитывать когтевранцев и гриффиндорцев… Стоп. — Гарри! — громко позвала она. Друг в это время вместе с Джинни накладывал согревающие чары на диваны, где сгрудилось несколько малышей. На зов он обернулся. — Гарри, а где Кормак? Гермиона скрестила руки на груди. В гостиной не было пуффендуйцев. До сих пор. Хотя Гонт ясно дал указания Маклаггену и Патил привести барсучат в подземелья. Им идти было ближе всех, куда они могли подеваться? Гарри замер на мгновение, брови его чуть приподнялись. — Кормак? — Он быстро оглядел гостиную, ища взглядом его и пуффендуйцев. — Он… они ушли вперёд, прямо перед тем, как мы встретили вас. Кинув взгляд на выход из гостиной, Гермиона закусила губу. Они бы точно встретились у входа в гостиную, но… — Может, он отстал? — Рон тоже посмотрел в сторону входа. — Он шёл впереди! — руки Гарри сжались в кулаки, он мигом повернулся к Малфою, стоявшему, облокотившись о камин, неподалёку от Гермионы. — Ты их не пустил, да? Лицо Драко исказилось гримасой, видно было, как он чуть напрягся, хотя и пытался не подать вида. Атмосфера стала накаляться. Казалось, что ещё немного — и воздух станет настолько заряженным, что ударит молния. В кого-то из них. Рука Гарри медленно потянулась за палочкой, Гермиона заметила, как Драко тоже полез во внутренний карман мантии. Нужно было срочно что-то делать. — Кроме вас никто не приходил, — раздался чуть хрипловатый голос Блейза, мигом понижая градус напряжения. — Поттер, опусти палочку. В замке снова что-то дрогнуло, и вибрация прошла по полу. Даже тут — в гостиных под Чёрным озером — ощущались отголоски наступления. — Наверное, они свернули не туда, — задумчиво произнесла Полумна, вырисовывая пальцем на спинке дивана какие-то знаки. — Не все знают, где находится слизеринская гостиная… — Они спросить не могли? — стиснул зубы Рон, снова посмотрев в сторону выхода. — Зачем спрашивать, если ваш девиз: бороться и искать? — губы Драко расползлись в ехидной усмешке. Пальцы Гарри вмиг сомкнулись на палочке, Рон тоже выхватил свою. Краем глаза Гермиона увидела, как Невилл подтянулся, и даже Голдштейн из Когтеврана, опасно сощурившись, подошёл к спорящим, держа палочку наизготове. — Вот поэтому я и не хотел вас пускать, — плюнул Малфой и вжался в камин. Спорить с двумя факультетами слизеринцы в одиночку не смогли бы. — Вечно устраиваете черт-те что, тупицы безмозглые… — Драко! — рядом с ним уже стояла Дафна Гринграсс; она в негодовании смотрела на сокурсника. — Прекрати немедленно, ты же видишь, что все нервничают. — Пропал целый факультет, а вы паясничаете… — Гермиона, вздохнув, потёрла переносицу и повернулась к Гарри. — Сейчас не время! — Может быть, в коридорах есть потайные проходы? — вновь протянула Полумна. — Они могли свернуть не туда. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая только тяжёлым сопением, буравивших друг друга взглядами Гарри и Драко. Как же они оба друг друга ненавидели… Гермиона только сейчас увидела эту настоящую, острую неприязнь. Не просто поддёвки друг друга, как раньше. — Есть несколько, — вдруг отозвался Нотт, подошедший к Забини. — Они же могли свернуть после входа в другую сторону. — Там целый лабиринт… — ахнула Паркинсон, приложив руку ко рту. Нотт поднял голову, прислушиваясь к очередному толчку сверху. — Если они ушли в боковой коридор, — сказал он медленно, будто не веря в свои слова, — они могли выйти к тоннелю, что ведёт к озеру. Гермиона почувствовала, как всё холодеет внутри. — Там сейчас Пожиратели. Она сказала это тихо, но увидела, как от её голоса всех будто пробрал озноб. — Если они пошли туда… они могли выйти им прямо на них.

***

Взрыв за куполом прогремел такой силы, что земля затряслась под ногами. Том на мгновение едва не потерял равновесие. Его Пожиратели могли и так? Он расположил ноги на ширине плеч, чтобы занять более устойчивую позицию. Магия и ветер рвали мантию во все стороны, кожу рук уже жгло от мороза и напряжения энергии. Поверхность щита выгнуло внутрь, будто тонкую мембрану. Раздался оглушительный треск, заложивший уши. Флитвик, стоявший рядом, чуть покачнулся, но не упал — он продолжил направлять палочку на купол, пытаясь помочь сдержать натиск. — Они пытаются перегрузить защиту, — выдохнула МакГонагалл за их спинами, направляя палочку вверх. И как раз вовремя… Следующий удар накрыл щит сверху. Мгновение — и по всей полусфере пробежала волна, как по воде, когда по ней шлёпнули ладонью. Том поднял голову к небу. — Ищут слабое место… — прошептал он. А оно могло прорваться где угодно, не обязательно над их головами. Достаточно было тонкой бреши, чтобы прорвать наскоро выстроенную оборону и войти внутрь. В таких масштабных боевых действиях никому из ныне живущих волшебников не приходилось участвовать — даже самому Волдеморту. — Минерва! — быстро скомандовал он. — Держите верх! Он оглянулся назад и быстро нашёл глазами белобрысую шевелюру. — Люциус! — жестом руки он указал на одну из стен. — Действуй там! Хвалёный Орден ощипанной курицы всё не шёл. Школа едва держалась, а они опаздывали. Впрочем, как и всегда. Они и в Министерство в прошлом году прибыли уже под конец всего действа, когда ребятишки уже наворотили дел в Отделе тайн. Новый удар, последовавший за этим, был не такой силы, но, кажется, лучше от этого не было: щит не прогнулся, не дрогнул — он стал сдуваться. Как шар, из которого медленно выпускали воздух. Септима Вектор указала на угол над башней Когтеврана. — Думаю, что там прорвали! — она вскинула палочку, чтобы помочь заделать брешь. А Том подумал, что очень кстати он дал задание Гермионе и остальным вывести учеников из башен. Только бы они уже успели их покинуть… — Успели, — решил для себя Гонт, не желая впадать сейчас в прокрастинацию. На неё не было времени. — Северус! — Вектор закричала, привлекая к себе его внимание, чтобы не отрывать остальных. Её голос почти сорвался в истеричные ноты. Снейп сделал шаг ближе, поднял палочку, целясь в тонкое ослабленное место, но его заклинание только скользнуло по поверхности. Щит не взял его — отклонил, будто оттолкнул. И в следующую секунду раздался звук, от которого у всех на дворе похолодела кровь. Треск. Противный, словно кто-то сжимал стеклянный бокал в пальцах, и он был готов разлететься на тысячу острых осколков. Треск усилился — не громче, но тоньше, протяжнее, будто кто-то ногтем провёл по стеклу. Щит дрожал неравномерно: не весь — он колебался в одном месте, словно его специально там раскачивали, пытаясь продавить внутрь. — Там… — Северус Снейп прищурился, пытаясь точно рассмотреть дрожащую линию, пробегавшую по тонкой кромке защиты. — Вон там он истончается. Минерва осторожно направила туда заклинание, но его словно «сбросило» в сторону — щит больше не принимал подпитку, неравномерно отталкивал её большую часть. Было ощущение, что магия защиты взбунтовалась, отказываясь принимать в себя ещё хоть толику силы. Давление снаружи росло. Ещё два-три точных попадания — и всё рухнет, лопнет, как слишком туго натянутая кожа. — И вон там! — Флитвик указал свободной рукой на пробежавшую к воротам трещину. — Там… оно словно истончается. Он говорил не для драматизма — скорее для того, чтобы убедиться самому, что видит верно. Треск становился всё более резким, но неравномерным: то набирал высоту, то пропадал. Минерва шагнула ближе, держа палочку обеими руками, как это бывало у неё в моменты высшего напряжения: — Вижу. — Она прищурилась. — Там щит будто истончился. Это действительно было похоже на ткань, протёртую временем или сильным трением о камень, словно нитки стали расползаться. И ещё создавалось ощущение, что кто-то умудрился вогнать тонкое лезвие распарывателя в полотно щита, провернул его и медленно, ниточка за ниточкой, повёл вниз, делая тонкий, но точный надрез. В том месте щит потускнел, магия начала убывать. Том почувствовал, как под ногами снова прошла волна вибрации. Щит на этом участке вёл себя не так, как должен: пытался удержаться, но словно проседал, как ткань, которая намокла и потянулась вниз. Помона Спраут подошла ближе, прижимая к себе подол мантии — чтобы руки не дрожали. — Может… попробовать закрепить его? — предложила она тихо, больше из надежды, чем уверенности. — Пытались же, — процедил Снейп. — Становится только хуже. Он был прав — щит не просто не принимал подпитку, а будто отталкивал магию, как больной организм, которому вредно любое лекарство. Минерва подняла палочку, пытаясь распределить нагрузку по дуге, не усиливая сам разрыв, а лишь подпитывая по краям. Но щит на это тоже отреагировал плохо: свет вздрогнул, моргнул — и магия рассыпалась. Сбоку донёсся приглушённый голос Слизнорта: — Если эту часть продавят… — он закашлялся, — башни первые окажутся под ударом, — он сделал шаг к Гонту. — Они успели, Том? Он говорил о Гермионе, о Гарри, которые должны были отвести учеников вниз, в гостиные Слизерина. — Успели, Гораций, — тихо сказал Том, будто ставя точку. Щит дрогнул. С его поверхности соскользнула снежная крошка, осыпав защитников серебристым дождём. Разрез потянулся ещё на пару дюймов — не глубже, а шире. — Разрастается, — нервно сказала Септима, показывая на горизонтальную линию. — Смотрите… тянется в стороны. Тонкая линия снова вздрогнула — не расползаясь, но будто бы зовя. Магия над ней колыхалась иначе: плотность была разорвана, слой защиты истончился настолько, что там начинал появляться просвет — нитевидный, едва заметный, но живой. Том замер, прислушиваясь. И почувствовал, как новый удар пришёлся не в полусферу купола. Он скользнул по касательной, задевая ровно этот тонкий участок, будто кто-то снаружи ведёт огонь по одному и тому же месту — терпеливо, методично. Беллатриса. Она и в пытках предпочитала долбить в одну точку вновь и вновь, пока не разбивала в труху или не доводила до сумасшествия. — Ещё один такой импульс, — тихо сказал Флитвик, — и он может… — Не дождутся, — оборвал Том. Он шагнул к разрезу, уже дошедшему до школьных ворот, впившемуся в саму мерзлую землю, покрытую толстым слоем рыхлого снега. Он шёл не решительно — осознанно. Как человек, который понимает: другого варианта нет. Минимальный поворот кисти. Палочка сместилась чуть в сторону — не усиливать, не чинить, а подхватить напряжение, уравновесить, как подтягивают края сети, чтобы брешь не побежала разрастаться и, в данном случае, не пустила косяк хищников к малькам. Щит ответил тихим вибрирующим гулом. Разрез дрожал в вертикальной линии — уже не тонкой, как волос, она стала шире, почти с палец. Том глубоко вздохнул, на миг прикрыв глаза, и направил палочку вдоль кромки — не внутрь, а по краям. Ткань щита чуть подалась — не разорвалась, а расступилась на толщину ребра ладони. Настолько, чтобы пропустить только его. — Том! — Флитвик дернулся к нему, но Спраут ухватила профессора за мантию. — Это же… — Единственный способ, — бросил Гонт. — Держите купол. Я — быстро. Он шагнул. И мгновение — исчез. Не прыгнул, не провалился — скользнул в тонкое пространство между слоями защиты, туда, где магия переставала быть светом и становилась ровным, плотным покровом. Внутри щита было тихо — абсолютно — словно он оказался в депревационной капсуле. Свет снаружи казался искажённым, будто его пропускали через вмятую линзу. Но цели Том Гонт увидел сразу. На холме стояло трое. Чёрные плащи, вытянутые вперёд палочки — удары шли по параболе, по дуге, рассчитанной так, чтобы скользить по куполу, но каждый раз врезаться в одну точку. Беллатриса стояла посередине. Голова запрокинута, глаза — сумасшедшие от восторга. Она уже готовила новый импульс. Том поднял палочку. — Ступефай! Заклинание не прорвало щит наружу, наоборот — вырвалось вверх, по внутренней поверхности, как молния в запертой сфере, и ударило ровно туда, куда нужно — в место за куполом, прямо под ноги Беллатрисе. Снаружи вспыхнуло красным. Она отшатнулась, завыла — и упала на колено. Двое других стрелков дрогнули. Этого хватило. Том сжал пальцы. Второе заклинание — короткое, бессловесное — сорвалось и ударило в их палочки, выбивая их из рук. Колдовать в ближайшее время они больше не могли. Напор исчез. Развернувшись обратно, Том Гонт шагнул к разрезу. Щит дрожал так, словно ждал его возвращения. Ещё чуть-чуть — и линия могла бы снова зашевелиться, могла схлопнуться… но она терпеливо держалась. Том выскользнул наружу. Воздух двора ударил в лицо сразу — холодный, рваный от ветра, полный криков. Разрез снова сомкнулся — не полностью. Осталась тонкая линия, будто белёсый шрам. — Пока продержится, — сказал Том, переводя дыхание. — Но заделать разрыв не получится. Единственное, чего он сейчас не мог знать — такой разрыв был не один.

***

Коридор, ведущий глубже под школу к Чёрному озеру, казался уже обычных и старше — сырые стены местами покрывала плесень, под ногами блестела тонкая плёнка влаги, собирающаяся в щели камня. Тут не горели факелы, только тусклое зеленоватое свечение исходило от стен, будто плесневые грибы тут обладали флуоресцентными свойствами. Гермиона шагала одной из первых, палочку она крепко сжимала в пальцах, держа её перед собой, чтобы освещать путь. Тусклый свет Люмоса выхватывал из зелёной полутьмы очертания неровных, будто наскоро собранных стен. Гарри шёл рядом, взведённый, как тугая пружина, а прямо за его плечом шагала Джинни. Каждый шаг, каждое неверное, оскальзывающееся на камне движение тут же отдавалось гулким эхом в пустых сводах. Рон — бледный — шёл рядом с сестрой. Симус — нервно теребил край мантии; дышал он довольно часто. Энтони Голдштейн — студент из Когтеврана, вызвавшийся пойти с ними, — казался холодным и почти спокойным, будто был готов ко всему; палочку он, так же как и Гермиона, держал перед собой. Только Полумна Лавгуд шла легко, будто в полусне, только глаза её были открыты шире обычного, словно она пыталась разглядеть что-то неведомое, новое. Блейз Забини был одним из замыкающих, двигался он гибко и уверенно, даже слишком, будто пытался показать, что страха в нём нет. Паркинсон тоже примкнула к их отряду и казалась тут лишней — она шла рядом с Блейзом, постоянно озиралась по сторонам, а плечи её слегка дрожали. Но отступать она не собиралась — именно поэтому и пошла. Сверху снова прокатился гул, приглушённый тонной камня. Гермиона вздрогнула. Тем временем они подошли к развилке. Впереди коридор делился на два рукава: один — широкий и низкий, с аккуратной кладкой; второй — узкий, слегка провисший, с аркой, ещё больше заросший плесенью — словно камень здесь когда-то соприкасался с водой. Блейз, покинув Паркинсон, протиснулся вперёд, потеснив плечом Рона. — Поттер, подвинься, — он прошёл вперёд и заглянул в широкий коридор. — Вот этот ведёт к озеру. — И пошли они, конечно, по нему… — вздохнула Гермиона. Рон заглянул в тянущий сыростью правый проход. — Ну, в этот ни один нормальный человек не полез бы. — И ведь их ничего не смутило, когда они пошли здесь, — подала голос Пэнси, подойдя ко всей группе. — Неужели они думают, что мы каждый день проделываем такой путь из подземелий? — Да Мерлин вас знает, — пожал плечами Симус, пропустив её вперёд. — Вы ж к себе никого не подпускаете… Пэнси смерила его недовольным взглядом и возмущённо фыркнула. — Фыркать будете потом, — сказала Гермиона, снова поднимая палочку. — Нам надо их найти. — Тогда быстрее уже, — Паркинсон нетерпеливо повела плечом — всё же ей было неуютно тут. Или в самом коридоре, или в такой компании. Они двинулись дальше. Коридор, который они выбрали, оказался обманчив — за сухим и уютным входом скрывалась ещё более промозглая сырость, чем в предыдущем, тянущимся, как кишка. Стены стали ещё влажнее. Где-то наверху слышалось далёкое пульсирующее эхо, как биение огромного сердца — щит наверху содрогался, и звук пробирался под землю. Симус резко остановился: — Слышали? И действительно — впереди раздался тихий звук, будто кто-то задел камень ногой. Гермиона замерла. Рука с палочкой — чуть выше. Паркинсон тихо всхлипнула и зажала рот ладонью. Рон шагнул вперёд, прислушиваясь: — Там кто-то есть. Гарри сжал палочку так, что побелели пальцы: — Пуффендуйцы? — Надеюсь, — тихо произнёс Забини. Впереди, на влажном камне, чётко проступила тень — тонкая, вытянутая, будто кто-то стоял за поворотом. Гермиона вдохнула глубже. — Готовы? На счёт три… Они шагнули вперёд — и коридор впереди резко ушёл вниз, словно ломался в тёмную пасть, где пахло озёрной водой, тиной…