Один изъян

«Leave me out with the waste This is not what I do. It's the wrong kind of place To be thinking of you. It's the wrong time For somebody new, It's a small crime And I've got no excuse…»(с) Damien Rice, 9 Crimes За все свои преступления, совершенные на Земле и в других мирах, бог хитрости и коварства наконец-то сидел в темнице, ожидая суда. Кандалы и кляп были созданы лучшими кузнецами Асгарда и заговорены лично Тором в порыве ярости. К слову, поступки младшего брата очень сильно ранили сердце златовласого бога. Да, Локи всегда попадал в разные переделки благодаря своему неуемному характеру, однако они никогда еще не достигали ТАКИХ масштабов. Тор долго сидел, размышляя, что же он пропустил в воспитании младшего брата. Его терзали мысли о том, что это лишь он виноват, что пропустил тот момент, когда его неуклюжий младший братишка успел стать столь жестоким и беспощадным чудовищем. Великий Один всегда был занят делами более важными по его мнению, чем наставление младшего сына, которого он подобрал у ледяных гигантов из жалости, поэтому воспитывать его всегда брался именно Тор, ведь брат был очень дорог ему. Вспоминая их краткие перепалки, когда Локи чуть ли не со слезами утверждал, что громовержец его принижал, что его самого никто не любил, что он был не нужен никому и никогда, Тор никак не мог понять брата. В честной воинской душе никогда даже не зарождалось мысли, что младший брат хоть как-то может быть обижен кем-то, а уж тем более самим Тором! И даже когда дело принимало опасные обороты, громовержец все равно пытался убедить брата в своей любви, так почему же Локи не слушал? Устав задавать вопросы в пустоту, Тор решил сам зайти к брату и поговорить с ним обо всем и все же попытаться понять, а, возможно, даже и переубедить. Ведь Один великодушен, может, он простит младшего сына, если тот действительно исправится? Проходя коридоры, ведущие к темнице, бог усиленно обдумывал, что именно сказать брату, чтобы не обидеть его и одновременно отчитать его так, чтобы он осознал всю вину. Темница находилась у самых низов Асгарда, где царили вечные холод и туман, она невольно наводила горе и тоску на заключенных и даже на валькирий, что ее охраняли (от авт. – сугубо авторский вымысел!). Приблизившись к ней, светлый бог невольно поежился от боли и страданий, что источала эта исполинская постройка. Войдя туда, он увидел валькирий, что следили за пленными. Когда девушки заметили Тора, они дружно поприветствовали его безо всякой надутости, что обычно присутствует, когда встречаются начальник и подчиненный. Они все были воинами и поэтому не видели смысла как-то разделять друг друга. К Тору подошла главная валькирия и громогласно сказала: - Приветствую тебя, Тор Громовержец, сын Верховного Одина. Что привело тебя сюда? - Я бы хотел поговорить с братом, наставить его на путь истинный. - С Локи? С этим позором Асгарда? – от этих слов сердце воина сжалось. - Позор он или не позор, он все равно мой милый брат, и ничто не может изменить моего отношения к нему! Пусти меня! - Хорошо, но сначала оставь здесь свой молот Мьёльнир, он будет под нашей защитой, и никто не посмеет к нему притронуться. Коротко кивнув, Тор положил молот пред валькирией и пошел дальше, в самую глубь тюрьмы, где было еще холоднее и ужаснее. На стенах скопился толстый слой замерзших льдин, а с потолка свисали толстые и страшные сосульки, поэтому Тору пришлось идти пригнувшись, чтобы не задевать их головой. Все стены мерцали темно-синими переливами и делали это место еще более зловещим. Наконец, он дошел до самой последней камеры, окруженной бирюзовым ледяным огнем. - Уйди, - услышал бог в мыслях. – Уходи, я не желаю тебя видеть. - Локи, брат… - Я сказал – уйди, что тебе непонятно в этом слове, слабоумный вояка?! - на последнем слове голос узника дрогнул. - Все же ты совершенно не изменился, - вздохнул воин. Огонь расступился перед ним, и он прошел к темнице, где, сгорбившись, сидел его младший брат. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами, кляп во рту, кандалы… От такого вида Локи у Тора защемило сердце. Дверь решетки открылась, и старший подошел к поникшему узнику. Одарив его тяжелым взглядом, Тор мягко освободил брюнета от цепей и кляпа, а затем тихо сел рядом. - Ну? И что дальше? - Откуда мне знать? – бросил Локи и откинулся на ледяную стену камеры. - Твоя жизнь, тебе и знать. Кому, если не тебе? - Значит, это не моя жизнь, ибо я не знаю ничего. Зачем ты вообще сюда пришел, глупец? О чем мне с тобой разговаривать? А тебе со мной о чем? Только лишь воинскую честь свою замараешь, а куда ж столь бравому воину без нее? - Единственный глупец среди нас – это ты. Но пускай ты глупец и существо, ставшее самым последним в Асгарде, ты по-прежнему остаешься моим любимым младшим братом. Почему ты этого не видишь? - Как говорят на Земле: поздно пить боржоми! Своей наигранной речью доброго брата ты меня не проймешь, я вижу тебя насквозь! Вы все мне лжете, вы мне всегда лгали! Вы… - гул от пощечины разошелся по коридорам. От неожиданности у Локи брызнули слезы, и перехватило дыхание. - Как тебе не стыдно говорить такое, наглый избалованный мальчишка! Отец души в тебе не чаял, хотя знал, что ты не родной сын ему! Ты был одним из любимцев всего Асгарда, твои ум и хитрость воспевались в балладах на древней Земле! А я? Я любил и люблю тебя больше всего на этом свете, так как ты смеешь говорить мне такие мерзости в лицо?! - Но я был лишь твоей бледной тенью! – прошипел поверженный бог в ответ. – О, размахался кулаками, только и можешь это! Ты надоел мне, уйди, я…прошу, - выдохнул Локи и сжался в убогий комок. - Ты повторяешься, брат! Объясни мне, что не так? Какая тень? Локи! – бог опустился на колени перед младшим. - Тебе не понять, - сипло начал брюнет. – Ты всегда был сильным старшим братом. Ты всегда был на первом месте, мне же всегда доставалось второе. В каждом уголочке нашего мира звучало лишь «Тор молодец! Тор - наш лучший сын! Тор Громовержец!», а обо мне шла лишь слава маленького неразумного мальчика, который ни на что не способен! На Земле меня считали лишь воплощением зла, а ты всегда олицетворял добро! Так оставайся-ка ты на своей стороне, а я буду на своей, мне уже привычно, а ты, дитя света, этого не вынесешь. Да ты внешне нас сравни хотя бы! Ты – высокий, с развитой мускулатурой, мягким, но одновременно суровым и мудрым взглядом, всегда знаешь, что делать, что сказать, никто тебя не посмеет ослушаться! А я? А я - хилый юноша низкого роста, который был взят Верховным Одином лишь из жалости. Ты никогда не поймешь… - Неужели, тебе так важно поклонение толпы, Локи? - А хочешь сказать, что тебе оно не важно, да? Громовержец захохотал. Пусть ситуация и была немного неуместной, Тор смеялся искренне и мягко своим низким рокочущим смехом. Локи в непонимании уставился на старшего брата, пытаясь узреть признаки безумия на честном воинском лице. Наконец, успокоившись, златовласый бог ответил: - Кому нужна толпа и чужое признание? Мне будет все равно, даже если от меня отвернется весь Асгард и Земля, которые мне, несомненно, очень дороги! Но если бы от меня отвернулся ты, что ты сейчас и делаешь, надо заметить, для меня бы это было смерти подобно! – он заключил лицо брюнета в свои огромные ладони. – Ведь я люблю тебя, брат! - Брат… - тихо прошептал мужчина. – Брат… В этом и есть вся проблема, слепой ты недоумок! – зло выкрикнул Локи в попытках вырвать лицо из рук громовержца. Тор был слегка ошарашен странным заявлением младшего и поэтому без сопротивления убрал руки. - Что не так? Чего я не заметил? Что пропустил? Я долго корил себя за невежество и прорехи в твоем воспитании. Но я не понимаю…я… - бог снова сел рядом и обхватил голову руками. - Ты так хочешь узнать? – губы Локи скривила горькая усмешка. – Хочешь услышать, что в тебя влюбился твой младший брат? - Что?! - Ничего, что слышал, - буркнул узник, складывая руки на груди. - Локи, расскажи нормально. И вообще…не ослышался ли я? - Нет, ты не ослышался. Ну и чего ты сидишь тут? У тебя брат здесь хуже прокаженного, а ты сидишь рядом! А вдруг это передается воздушно-капельным путем? Хотя…ах, да, боги у нас заболеть не могут, а я же всего лишь какой-то там ледяной гигант, а божественные силы - это так, подарок судьбы!.. - Локи, прекрати ёрничать, совсем не смешно. Я хочу знать. Пожалуйста, расскажи, - Тор повернул брата к себе и пристально всмотрелся в осунувшееся лицо своими пронзительными синими глазами. - Да что тут рассказывать? Мальчик, ребенок, восхищается своим всесильным старшим братом, который является смыслом всей его неуклюжей жизни. Может, было бы лучше, если бы старший брат не обращал внимания на него, тогда бы чувства восхищения и благоговения остались бы лишь восхищением и благоговением, однако брат делал наоборот. Посвящал каждый день своему младшенькому, учил его, играл с ним, спать укладывал и даже отвел в место, где он смог познать женщину. Надо сказать, что именно с тех пор и проснулся в мелком интерес к старшему брату, который был и внешне недурен, и мозгами не обделен, плюс обладал прямым и честным характером! Мечта каждой женщины и лучший друг для любого бравого воина! И лишь я, - внезапно Локи перешел на повествование от первого лица, - Ущербное существо, влюбившееся в своего брата, пусть и не кровного. Когда я осознал это ужасное чувство, я понял, что должен стать более могущественным, чтобы ты обратил на меня внимание как на воина, чтобы видел во мне не младшего братишку, а сформировавшегося настоящего мужчину! Однако ты вскоре влюбился в женщину, да еще и в обычную смертную! Моим ярости и боли не было предела, и мне захотелось уничтожить тебя, но это не вышло, я не смог. А ты так и не заметил меня… Я попытался снова…и видишь, что вышло, - брюнет указал кивком на лежащие под ним кандалы и кляп. – Надо бы признать, что я на деле трус и неудачник, а еще и неуклюжий мальчишка, влюбленный в брата. Признаю, я ни на что не способен! – засмеялся мужчина, поднимая руки вверх, будто сдаваясь. Тор долго молчал, сцепив руки, а затем тихо спросил: - Почему ты молчал так долго? - А что мне еще оставалось, Тор? Что? Я не мог же просто так подойти к тебе и признаться: «Я твой глупый младший брат и я тебя люблю!»! - Ну, не так, но признаться-то мог! Мы бы поговорили, обсудили… - Поговорили бы, обсудили? – каким-то странно веселым голосом воскликнул Локи. – Да нечего тут обговаривать! – и с этими словами быстро коснулся губами губ Тора и мягко поцеловал, выражая в поцелуе все свои чувства одновременно. Сначала громовержец хотел оттолкнуть брата, но какая-то неведомая сила не позволила ему сделать это. Он обнял брата своими огромными ручищами, прижимая его совсем близко. Дыхание брюнета сбилось, а сердце забилось еще быстрее, чем раньше. Он уткнулся носом в ключицу брата, укрытую кольчугой и робко произнес: - Лучше сразу уйди… На что Тор, целуя брата в висок, ответил: - Что же ты меня весь день прогоняешь?.. - Ты же не можешь, ты же идеален, ни единого изъяна! Ты… - старшему богу надоело слушать подобную ересь, поэтому он с чувством впился в губы Локи. Ловкие ручки брюнета быстро прошлись по заклепкам на одежде старшего брата, расстегивая их и освобождая тело могучего воина. Тор глубоко втянул воздух, подчиняясь ласкам, отдаваясь им в полное распоряжение. Тем временем, юный бог оседлал колени златовласого и избавился от верхней части одежды, что дало ему проявить больше фантазии. Жесткие упругие губы обхватили аккуратную бусинку соска громовержца, от чего он взвыл, не в силах сдерживать возбуждения и искренности своих чувств. Далее в дело пошел узкий язычок, который нежно, даже слегка по-кошачьи вылизывал грудь мужчины, доставляя тому неведомое ранее удовольствие. Тор вцепился в лавку, на которой сидел, с такой силой, что вековой лед, из которого она была высечена, пошел трещинами и начал рушиться. Опасность совсем неромантично упасть с лавки слегка остудила пыл богов, и они прервались на мгновение. Старший брат расстелил на полу ледяной темницы свой ярко-алый бархатный плащ и уложил на него Локи, который всем естеством тянулся к нему, обвивая руками. Брюнет самозабвенно гладил упругие бицепсы златовласого воина, не решаясь спуститься ниже. Тор же с мягкой улыбкой в свою очередь принялся разоблачать брата, который уже буквально дрожал от нетерпения и желания познать возлюбленного. Оглядев хрупкое обнаженное тело младшего брата, громовержец вдруг испугался того, что делает. Это было столь иррационально, так нельзя было делать… Но он тут же вспомнил слова брата, который попрекал его излишней идеальностью и невольно усмехнулся. - Что-то не так? Тор, я не заставляю, если ты не хочешь, если тебе противно, - со слезами в голосе произнес Локи, касаясь рукой щеки старшего. - Нет, все в порядке, - ответил бог и нагнулся, чтобы поцеловать брата, слегка оцарапывая его щетиной. - Я счастлив, - выдохнул брюнет в лицо брату и прикрыл глаза. «Я тоже!» - подумал Тор в ответ и начал ласкать любимого. Губы, язык, руки… Все шло в ход, чтобы доставить своему дорогому брату удовольствие. Нежность, которая никому не была показана ранее, всецело была отдана младшему, который тоже не оставался в долгу перед громовержцем. Пальцы Локи коснулись восставшей плоти бога, вырывая из него воинственный рык. Поняв, что действует в правильном направлении, хитрец начал поглаживать член златовласого более активно, но не ускоряя темпа, делая это весьма методично и продуманно, что вызывало еще больше стонов у Тора. Брюнет завалил разомлевшего брата на спину и дорожкой из поцелуев спустился к вожделенному органу, который уже был налит кровью и имел воистину божественные габариты. Затем он начал медленно облизывать член брата, чтобы привыкнуть к его размеру. Наконец, мужчина вобрал в рот всю плоть возлюбленного и принялся неистово сосать, одновременно лаская яички бога. Громовержец, поддаваясь инстинктам, быстро двигал бедрами и прижимал голову Локи еще ближе к паху своей железной хваткой, при этом беспрестанно рыча от удовольствия, словно дикий зверь, и возбуждаясь от чмокающих пошлых звуков, которые издавал младший в приступе наслаждения братом. Юный бог уже не видел ничего, все смешалось в единую массу сладости и удовлетворения, нос кололи жесткие паховые волосы воина, а во рту был горьковато-солоноватый привкус с оттенком мускуса, и, казалось, это не кончится никогда, чего бы очень хотелось мужчине. Однако Тор, чувствуя, что еще немного, и он кончит, быстро отстранил брата от паха. Лицо младшего было мокрым от пота и красным от возбуждения, волосы стояли торчком, а со рта стекали слюни, он был до жути похож на портовую шлюху, которые предлагают свои услуги лишь для того, чтоб получить еще больше разврата, еще больше удовольствия. Громовержец тяжело дышал в такт со своим братом, он впился в губы мужчины, чувствуя во рту солоноватый вкус, который возбуждал еще сильнее, заставляя что-то дикое пробуждаться внутри, что-то, что сейчас украло его сознание и терзало рот брюнета, при этом лапая все его тело в исключительно грубой манере. Сильные пальцы добрались до узенькой дырочки и попытались расширить ее. Локи застонал от столь грубого проявления силы и вцепился зубами в плечо брата до крови. Боль слегка отрезвила бога, и он ослабил напор. Златовласый сунул пальцы в рот младшему, который немедленно обсосал их, щедро одаривая слюной. На этот раз Тор был более аккуратен и нежен, он медленно растягивал девственный анус младшего брата, который мог лишь тихонько попискивать, цепко держась за волосы громовержца. Когда же его сладкая розовая дырочка была достаточно растянута, Тор решился заменить свои пальцы кое-чем более существенным и начал плавно входить в юного бога, который терпеливо выдерживал вторжение. - Ты как? – хрипло спросил златовласый. - Н-нормально, - прошептал Локи сквозь слезы. Сейчас он был так не похож на этого монстра, который пытался подчинить Землю и Асгард… Он стал кем-то еще более близким и родным, чем раньше. - Тогда я продолжу?.. Брюнет лишь всхлипнул в ответ и, набравшись смелости, начал движение. Тор охнул от такого напора и завелся еще больше, увеличивая амплитуду движений бедрами. Младший обвил его ногами, прижимаясь ближе к любимому. Громовержец в свою очередь опустил одну руку на член брата, другой же придерживал его за округлые белоснежные ягодицы, на которых появились покраснения, в будущем грозящие стать синяками после ласк божественного воина. Когда Локи привык к проникновениям, движения ускорились еще сильнее, что вызывало у обоих громкие стоны, разносившиеся по коридорам тюрьмы, и им было все равно, что суровые валькирии могут услышать столь непристойные звуки. Наконец, после нескольких резких движений, Тор с ревом излился в покрасневшую от активного сношения дырочку юного бога, который кончил вслед за старшим братом. Громовержец потянул на себя Локи, устраивая его на своей груди. Повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием двух богов. Спустя некоторое время, Тор прикрыл уставшие очи, уходя в подвешенное состояние между сном и явью, чем не мог не воспользоваться брюнет. Локи опасливо встал с брата и, быстро одевшись, выскользнул из темницы. Затем обернулся на миг и перед тем, как сбежать, тихо произнес: - Мы еще встретимся и тогда сможем быть вместе вечность. Я люблю тебя, мой непутевый брат… И теперь я знаю, что ты не идеален. В тебе есть…один изъян.