Любопытство Сближает

      На планете LV-223 начинался новый день. Солнце медленно поднималось из-за огромной горной гряды, заливая все вокруг кроваво-красным светом. С наступлением утра песчаная буря понемногу стихла, и вездесущая пыль осела на землю, позволяя оглядеться по сторонам. Но, к сожалению, окружающий пейзаж нисколько не радовал глаз.       Простиравшееся между горными хребтами песчаное плато было сплошь покрыто потоками застывшей лавы и усеянное обломками скал причудливой формы, источенных бессчетными и частыми пыльными бурями. В его ландшафте полностью отсутствовали радующие глаз цвета; лишь самые мрачные оттенки оранжевого, серого и коричневого цветов беспричинно тревожили взор всякого, кто осмеливался оказаться на этой голой, бесплодной равнине.       И посреди мрачного безмолвия дикой природы покоился космический корабль. Он был огромен и возвышался над мрачными скалами, среди которых нашел пристанище, потрясая воображение. Это удивительное сооружение обладало подковообразной формой, причем оба его конца были слегка изогнуты навстречу друг другу. Один из них был немного короче другого и изгибался более круто, а второй заканчивался молотообразной нашлепкой. В своем основании корабль имел некое, весьма массивное утолщение, в котором, по-видимому, располагался командный и жилые отсеки, а также грузовые камеры и множество других помещений непонятного назначения.       Пепельно-серая обшивка корабля, состояла из тысяч прямоугольных сочленений, словно чешуя неведомого чудовища, и мерцала в свете восходящего солнца, словно стекло. Однако даже при ближайшем осмотре невозможно было заметить никаких следов клепки, сварки или других известных способов соединений частей столь сложной конструкции. Возникало такое чувство, будто корабль скорее вырос сам по себе, чем был собран искусственно.       Изнутри корабль выглядел не менее странно, чем снаружи. Разбегающиеся во все стороны коридоры были опоясаны концентрическими кольцами, создававшими удивительную иллюзию огромной грудной клетки. Слишком просторные помещения, полы, стены, потолки которых состояли из сегментных блоков различной длины и высоты, были промазаны черным как смола веществом. Приборы, надежно скрывались под выступающими панелями стен.       Этот корабль казался абсолютно чуждым для любого человеческого существа, как будто его создатели использовали принципиально другие технологические приемы и вдохновлялись иными эстетическими идеалами. Однако, находящаяся на его борту Элизабет Шоу не могла отказать ему в некой экзотической, завораживающей красоте. Интерьер окружающего ее помещения потрясал своими размерами и нечеловеческой грандиозностью.       Она стояла посреди исполинского круглого зала, освещенного слабым голубовато-серебряным светом, льющимся прямо из стен и потолка. В его лучах, отражавшихся в непонятных сочленениях и блоках стального цвета, покрывавших стены, парили голографические изображения различных галактик и звездных систем. В определенном смысле это необыкновенное зрелище напоминало обычный земной планетарий, но было гораздо более подробным. В Туманности Андромеды можно было даже рассмотреть скопления звезд, выстроенных вдоль общей оси.       Затянутая в облегающий, темно-синий комбинезон молодая женщина, смотрела на разворачивавшийся под куполом зала Звездную Карту. Ее рассеянный взгляд странствовал от одной планетарной системы к другой, а на лице отражалась неуверенность. Элизабет чувствовала себя довольно неуютно в этом огромном, построенном не по человеческим меркам корабле. С трудом скрывая нервозность, она то и дело теребила воротник комбинезона с вышитым на нем логотипом компании «Weyland» и проводила рукой по взлохмаченным медно-рыжим волосам.       Наконец, не выдержав напряжения, Элизабет скосила взгляд в сторону огромного кресла, рядом с которым стояла. Впрочем, «креслом» это едва поддающееся описанию сооружение назвать можно было весьма условно. Оно возвышалось посреди мрачного великолепия сумрачного зала, со всех сторон оплетенное полупрозрачными трубками, черными кабелями и витиеватыми сочленениями невообразимой конструкции, которые чудовищно изменяли его форму.       В этом жутком «кресле» удобно, даже с некоторой долей вальяжности, расположилось существо, которое Шоу, про себя, называла Создателем. Он обладал громадным ростом и поистине богатырским сложением. Его могучую фигуру подчеркивал черный текстурный скафандр, стилизованный в виде жутковатого экзо-скелета. Защитный костюм покрывал бо´льшую часть тела, словно вторая кожа. Лишь руки и лицо Создателя оставались открытыми.       Невольно Элизабет засмотрелась на своего странного спутника. Она была очень удивлена, обнаружив, что Создатель выглядел странно-красивым, когда его лицо было мирным и находилось в состоянии покоя. Гладкая, белая совершенная кожа, почти идеальная кривая лысого черепа, тяжелые мужественные черты. Мощная челюсть; полные и мягкие на вид губы; идеально-ровный нос; элегантные кривые толстых надбровных дуг, сходящихся к переносице, чтобы образовать небольшой треугольник; ровные округлые уши и глубоко посаженные глаза, которым тяжелые веки придавали усталый, почти изможденный вид. Хотя в действительности он едва ли казался уставшим.       Лицо Создателя выглядело красивым, серьезным и благородным, но Элизабет все равно отвернулась, не в силах слишком долго смотреть на него. По некоторым причинам темные глаза существа нервировали ее. Они были наименее человеческой чертой его лица словно бы излучали холодную жестокость. Эти глаза напоминали ей, что их обладатель даже не принадлежит к человеческому виду и является по-настоящему чуждым.       А значит – непредсказуемым. И действительно, Элизабет не могла понять его, сколько бы ни старалась. Мотивы его поступков, его реакции на, казалось бы, самые простые и понятные вещи, – все это оставалось за гранью ее понимания. Вот и сейчас женщина недоумевала, как он может оставаться таким спокойным и безмятежным? Он только что очнулся после двух тысяч лет сна и обнаружил, что его корабль разбился, что он остался один на этой жуткой, безжизненной планете. Но он не паниковал. Более того, он преспокойно сидел в своем «кресле», озаряемый голубовато-серебряным свечением и рассматривал Звездную Карту с таким видом, будто это была самая важная и увлекательная вещь во всей Вселенной. Выражение его бледного лица было безмятежным. И вот от этого Элизабет становилось настолько не по себе, что она едва сдерживала нервную дрожь во всем теле.       Она побаивалась своего странного спутника. И не зря. Он уничтожил ее команду. Убил их одного за другим. Он собирался уничтожить жизнь на Земле. Но, даже не смотря на это, Элизабет не могла заставать себя ненавидеть его. Как она могла это сделать, если до сих пор не понимала его? Конечно, с ее точки зрения действия Создателя казались неправильными. Чудовищными даже. Но возможно... это было к лучшему? Кто она такая, чтобы пытаться понять его мотивы? Он знал больше. Он был мудрее. Его мотивы лежали вне пределов ее ограниченного понимания.       Может быть, решение об уничтожении человечества было принято во имя «Высшего Блага»? Может быть, экипаж «Прометея» сделал что-то непростительное, чем заслужил такую жуткую смерть? Может быть, просьба Вейланда о бессмертии была сравнима с попыткой отведать мифическое Эдемское Яблоко? Кто знает? В ее размышления было слишком много «может быть» и от этой мучительной неопределенности на душе у нее становилось еще тяжелее.       В одном Элизабет была уверена точно. Она не могла винить Создателя в смерти Чарли. Уж точно не его.       Резкое движение вырвало ее из монотонного потока пространных рассуждений и привлекло внимание. Он закончил работу со Звездной Картой и теперь держал в руках незнакомое ей созвездие. Затем сделал еще пару размашистых жестов, и голографическая проекция увеличилась в размерах, заполнив собой всю комнату.       Элизабет не могла быть уверена, на сто процентов, но похоже, Создатель выбирал точку назначения. Осознав, что провел во сне два тысячелетия и не сумев выйти на связь со своим народом он, очевидно, решил отложить уничтожение человечества и направиться на ближайшую базу за разъяснениями и дальнейшими инструкциями.       Прорычав несколько команд своим суровым, гортанным голосом, Создатель принялся вращать голограмму и так и этак, рассматривая проекцию под различными углами. Перед ним то и дело появлялись сложные символы, отдаленно напоминавшие шумерские. Они мелькали, сменяя друг друга с такой быстротой, что это поставило женщину в замешательство. И лишь после нескольких минут наблюдения она поняла, что это были отголоски мыслей Создателя. Он вводил данные напрямую в бортовой компьютер без необходимости использовать руки или другие части тела!       Это было потрясающе! Он был потрясающим! Элизабет вновь поймала себя на том, что рассматривает Создателя, который, судя по всему, пребывал в состоянии глубокой задумчивости. Это было очень человеческое выражение и все же... она ощущала его древний, тысячелетний интеллект, что заставляло его казаться еще более чуждым.       Вероятно, Создатель был более знающим и мудрым, чем вся их научно-исследовательская экспедиция. Глядя на него Шоу в очередной раз осознавала, насколько это потрясающее существо превосходит ее во всех отношениях. В его присутствии она ни на мгновение не могла избавиться от ощущения своей незначительности и ничтожности. Или почувствовать себя хоть немножечко в безопасности. Она всецело зависела от благосклонности Создателя.       Благосклонности, которую он уже проявил один раз, решив сохранить ей жизнь вместо того, чтобы убить. Элизабет знала, что до конца дней не забудет их короткую жестокую схватку в разбившемся спасательном модуле. Воспоминания об этом преследовали ее и сейчас, наполняя разум бесконечной вереницей кровавых картин...       ...топор отлетел в сторону, а ее тело ударилось о стену, когда Создатель навалился на нее. Шоу издала вопль боли. Ее ключица едва не треснула от силы удара, а только что залеченный живот отозвался поистине адской болью. Она чувствовала, что несколько металлических скобок, удерживавших края раны вместе, оторвались.       Ее крик был встречен неземным рычанием. Создатель впечатал ее в стену всей своей массой; его пальцы сомкнулись на ее шее, заставляя задыхаться. В отчаянии Элизабет протянула руку к панели управления, чтобы выпустить из лазарета своего «ребенка». Это чудовищное, ужасное издевательство, эту кощунственную пародию на жизнь. Ее кулак был уже в нескольких сантиметрах от кнопки, когда ее движение было предотвращено. Создатель поймал запястья женщины своей огромной сильной рукой и легко завел руки ей за голову, прижав их к стене.       «Вот и все», – мелькнула отрешенная мысль. Всему конец. Конец ее боли и ощущению потери, которое охватило ее после смерти Чарли. Конец полному одиночеству, преследовавшему ее после смерти отца. Все надежды, которые она возлагала на экспедицию, обратились в прах. Ее жертвы и усилия оказались напрасны. Они ни к чему не привели и ничего не значили. Здесь не было никаких ответов и никогда не будет. Элизабет чувствовала себя покинутой, не только собственным видом, но и Богом, веру в которого до сих пор сохраняла несмотря ни на что.       «Господи, почему ты оставил меня?» – беззвучно взмолилась женщина и прекратила борьбу, бессильно обвиснув в руках Создателя. А затем и вовсе зажмурилась, готовясь встретить свою судьбу и чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам. Ожидая последнего удара, Шоу ощутила странное спокойствие на фоне ужаса и отчаяния, которыми была пропитана эта планета. Она даже позволила легкой, вымученной улыбке заиграть на губах.       Она ждала. Казалось, прошла целая вечность, но удара так и не последовало. Создатель ослабил хватку на ее шее, позволив своей жертве сделать судорожный вдох. Элизабет кожей чувствовала исполненный нездорового любопытства взгляд, скользящий по ее лицу и не могла понять – что еще он собирается с ней сделать?       Реальность превзошла все ее ожидания. Создатель выпустил ее шею и с удивительной мягкостью провел своей огромной ладонью по ее щеке. Его пальцы оказались странно гладкими и мягкими... и теплыми. Раньше, из-за его сияющей белизны, она думала, что это существо имеет жесткую и, может быть, даже холодную кожу. Но теперь она чувствовала, что это совершенно не правильно. Его кожа была удивительно мягкой и гладкой, как у ребенка.       Пораженная этим открытием Шоу резко распахнула глаза и увидела прямо перед собой инфернально-черные глаза Создателя. Даже сквозь застилавшую разум пелену боли она находила эти безграничные омуты тьмы чрезвычайно нервирующими. Хотя их обладателя они совершенно не портили. Он стоял, слегка склонил голову на бок и рассматривал ее. Его гладкое лицо блестело под искусственным светом галогеновых ламп, делая его похожим на сошедшего с Небес разгневанного ангела или языческого Бога. Его тело буквально излучало мощную харизму.       Но Элизабет почти не замечала этого, охваченная размышлением о том, насколько в действительности жестока Судьба. Как только она приняла свою смерть, ее тут же забрали у нее. Как, впрочем, и все остальное. Эта мысль наполнила женщину горечью, а низ живота вновь отозвался огненной волной мучительной боли, скрутившей ее в узел.       Создатель скосил глаза на ее рану, но Шоу уже не видела этого: ее сознание милосердно отключилось...       ...Что она сделала, чтобы заинтересовать его? Элизабет до сих пор терялась в догадках, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Может быть он пощадил ее потому, что она была ранена и не представляла угрозы? Или, из-за того, что головорезы Вейланда тоже держали ее на прицеле? Или, может быть, она просто была ему любопытна? Ответов у нее как всегда не было, но так или иначе он решил пощадить ее. Даже более того – вылечить с помощью своих чудодейственных лекарств. Очнувшись, Шоу обнаружила, что рана у нее на животе обработана странным бесцветным гелем и полностью зарубцевалась.       Создатель как будто услышал ее мысли и повернулся к ней. Его взгляд был тяжелым, и это было больше, чем просто тревожно. Конечно, Элизабет никогда не думала, что это существо Бог. Бог в ее понимании оставался трансцендентен и недостижим, в то время как Создатель имел физическое тело. Но в такие моменты она почти готова была в это поверить. В конце концов, на кого еще могла перенести свою детскую веру потерявшая все и оставшаяся одна в пустынном и мире отчаявшаяся женщина, как не на это великолепное существо?       Голубовато-серебряный свет играл на его полупрозрачной коже, придавая ей поистине эфирное свечение. Темно-фиолетовые вены, формирующие узоры глубоко в бледной плоти, напоминали о мраморных камнях. Его глаза не были черными, как ей казалось вначале. Теперь в свете парящих вокруг них звезд и планет они выглядели стеклянно-синими, как у новорожденного ребенка. Присмотревшись, она даже смогла различить зрачок, почти терявшийся на темно-синем фоне радужки. Это открытие заставило Создателя выглядеть менее чуждым, чем он был вначале. Он больше не походил на гигантского упыря с меловой кожей и черными дырами вместо глаз.       Он был... красив. Она наконец-то это признала. Красив изыскано-чуждой, почти стерильной красотой.       Несколько секунд Элизабет стояла, не моргая и даже не дыша. А затем чуть склонила голову, не в силах вынести прямого зрительного контакта с его глазами, в которых было больше интеллекта и понимания, чем у любого из людей. Глядя на ребристый пол у себя под ногами, испуганная женщина чувствовала, что Создатель встал с «кресла» и двинулся к ней. Его шаги были невероятно мягкими для существа столь колоссального размера.       Его близкое присутствие, как всегда, пробудило в ней целую бурю вопросов. За что его народ ненавидит людей? Почему стремится уничтожить тех, кого когда-то создал? За что он расправился с другими членами экипажа «Прометея» и почему пощадил ее? Конечно, он знал все. Он должен был знать. Но она не могла даже спросить.       Какая жестокая ирония Судьбы – находиться буквально в паре шагов от разгадки всех тайн и быть не в состоянии получить ее. Но к сожалению, поговорить с ним не было никакой возможности. Единственный, кто мог это сделать, андроид Дэвид-8, был уничтожен Создателем без всякой возможности восстановления.       Элизабет вернулась к реальности, когда огромная рука существа, казавшаяся чуть ли не в два раза больше ее собственной, протянулась к ней. Казалось, Создателя охватил внезапный интерес к чему-то на ее голове. Он осторожно протянул руку и мягко коснулся спутанных рыжих волос. Пальцы медленно скользнули по ее голове, разлохмачивая шевелюру. Выражение его лица было запутанным, словно он не мог понять, что чувствует.       Тело Элизабет напряглось в контакте, но она не сдвинулась с места. Действия Создателя заставляли ее нервничать, но она решила посмотреть, что он будет делать дальше. Одновременно с этим она испытывала странное, щекочущее ощущение от мысли о том, что это великолепное, богоподобное существо настолько очаровано ею. Впрочем, не смотря на этот непонятный восторг, она все равно почувствовала, что слегка запуталась.       «Неужели ему так чертовски интересны мои волосы?» – подумала женщина в замешательстве, но быстро поняла, что это объяснение имело смысл. Его собственному виду явно не хватало волос любого рода, поэтому для него роскошная шевелюра человеческой женщины должна была казаться чем-то по-настоящему новым и экзотичным.       Как для нее его гладкая белая кожа... Мысль была несколько неожиданной, но она натолкнула Шоу на новые размышления. «Должно быть, он такой же любопытный, как и я...». Это тоже казалось логичным. Жажда исследований явно была в крови у них обоих. А значит, они были не такими уж и разными и не такими уж чуждыми друг для друга. Между ними было возможно... понимание? Звучало несколько поспешно, но обнадеживающе.       Настолько, что она решилась удовлетворить собственную жажду исследований. Подумав, что с его стороны будет справедливо позволить ей изучить себя так же, как он изучал ее, женщина осторожно протянула руки к лицу Создателя, следя за его реакцией. Он выглядел... спокойным. Он собирался позволить ей прикоснуться к нему?       Осмелев, Элизабет очень мягко положила руки по бокам от его лица. Его кожа была гладкой и мягкой, как на руках, и несколько секунд женщина не могла поверить, насколько это прекрасно. Затем ее руки скользнули на его затылок по безупречной кривой гладкого черепа. Создатель не двигался, казалось, даже не дышал, и женщина на мгновение задумалась – нервничал ли он так же, как и она? По всему выходило, что так и есть.       — Похоже, мы с тобой оба очень любопытны... – ее слова были бесполезны, поскольку Создатель не мог понять их. Но он все равно ответил ей невразумительной фразой, произнесенной низким, скрипучим голосом.       Тем временем палубу сотрясла мелкая дрожь. Корабль стартовал с планеты LV-223, унося на своем борту двух исследователей. Двух чуждых друг другу существ, сумевших на пустынной, заполненной смертью планете обрести надежду на понимание. Уносясь в темные глубины космоса, каждый из них жаждал получить ответы на свои вопросы.       Потому что в душе и Элизабет Шоу, и так и не назвавший своего имени Создатель, в первую очередь были действительно любопытствующими исследователями. А любопытство, как известно, сближает.