Лондон оплетён холодными каплями дождя.

Лондон оплетён холодными каплями дождя, рассеивая по воздуху запах влажности и краски от стен новой таверны. Её достроили совсем недавно, буквально на днях, выбрав самое многолюдное место для привлечения клиентов. Сильный ветер качает ветки деревьев, срывая с них зелёные листья и унося их далеко в переулки города, словно пряча от чужого надменного взгляда. Солнце покинуло свой величественный трон, отдавая его под власть ночи и блистающих звёзд. Вывеска похоронного бюро опасно покосилась вправо, снеся пару гвоздиков на сырую землю, придавая этому заведению ещё большую атмосферу загадочного мрака, как в старинном доме с привидениями. Грелль точно знал, куда он направляется, но всё ещё сомневался в собственном решении. Странное и необъяснимое желание посетить лавку ритуальных услуг тревожило его уже несколько дней, ну а ноги сами привели к цели, оставалось только придумать стоящий повод. Всего пару недель назад причины не требовались, чтобы потревожить Легендарного жнеца от работы и попросить мензурку крепкого ароматного чая, не требовалось оправдываться, если жнецу вдруг взбредёт в голову поговорить по душам или поделиться последними новостями департамента. Но сейчас всё сильно изменилось, приобрело некую ответственность за собственную ветреность. Раньше бюро дарило уют и спокойствие, а Гробовщик казался обычным собеседником на вечер, о котором забудешь с приходом рассвета, теперь всё происходит в точности наоборот. Напряжение, волнение, переживание и страх выглядеть в глазах экс-жнеца глупо и бестактно, от которых сердце трусливо сжимается в комочек, боясь получить укор. Нельзя сказать точно, какие эмоции скрываются за седой чёлкой, а легче от безумной и многозначительной ухмылки не становится. Сатклифф стал понимать, что ощущает рядом с этим мужчиной и ему это более, чем не нравилось. Стоило алому диспетчеру найти истинный, искренний объект для своих романтических размышлений, как поведение и прежние кокетливые повадки начинают неизбежно меняться. Это уже не игра, не очередной спектакль с главной ролью влюблённой леди в пышном красном платье, это вполне реальные переживания за будущее в этих хрупких отношениях. Грелль стал чаще краснеть, говорить чуть тише, стараться больше слушать, чем говорить и много…слишком много улыбаться в присутствии Легендарного. Последнему же может это не понравиться, Сатклифф боится показаться ему скучным, боится потерять его переменчивый интерес к своей персоне, осторожно подбирает слова и… продолжает играть. Продолжает строить из себя причудливого зверька с мыслями понятными лишь ему одному, носить яркие и даже вульгарные наряды, снова и снова напоминая могильщику о своём существовании, даря ему весёлый смех. Когда-то, может немного позже, жнец раскроется, положит маску в верхний ящик стола и аккуратно прикоснётся рукой к лицу любимого, прося, умоляя подарить лёгкий поцелуй. И тогда в груди станет необъяснимо жарко и мучительно приятно от короткой головокружительной сказки. Тонкие пальчики в атласной перчатке сжимают листы бумаги, зафиксированные скрепкой. Из-за дождя на первой странице потекли чернила, но это не так важно. Важнее, что это документ из департамента – пропуск в похоронное бюро ещё на час, повод задорно приоткрыть дверь и, кусая нижнюю губу, негромко протянуть «Гробби, а вот и я…» Дыхание предательски сбилось, повинуясь частому сердцебиению. А что если что-то пойдёт не так? Что если не получится притвориться, и Грелль действительно упадёт на колени перед Легендой? Нет. Алая актриса никогда не позволит себе так опуститься и потерять чувство собственного достоинства, никогда не похоронит гордость, даже если захочется выть от боли. И неважно физическая она или моральная. Алая смерть уже давно стоит у входа в тёмную обитель, разбираясь в собственных чувствах, пытаясь удостовериться, что это не ошибка, не любопытство или дружеская симпатия, что всё не напрасно. В любом случае, эта встреча всё решит окончательно. От холода и сырости спасает небольшой навес, но одежда и так требует немедленной сушки, опасно леденя кожу. На ресницах собрались маленькие капельки, которые погода оставила Сатклиффу как подарок и украшение, потёкшая тушь прекрасно дополняет эту изюминку во внешности синигами. За окном показался знакомый силуэт, давно следящий за волнующимся жнецом. Сверкнули изумрудные глаза за густыми серебряными прядями, и нельзя сказать точно дружелюбный это взгляд или разочарованный в приходе непутёвого диспетчера. Размышления прервались хрипловатым голосом Гробовщика впереди, бледная рука пригласила войти, отворяя тяжёлую дверь. -Прошу прощения за задержку, клиент требовал срочного хирургического вмешательства – спокойно рассказывает он в своей вежливой, но насмешливой манере. Наклоняется ближе к собеседнику и невзначай проводит ногтями по его щеке, дразня и пугая своими действиями. Грелль сильно сжал зубы и отвернулся, ощущая, как сильно колотится сердце. Он не хотел выдавать своё состояние и быстро отошёл от могильщика, бросая фразу: «Дела у него видите ли.» Притворно фыркает и перекидывает за плечи локоны алых волос, ступая внутрь ритуальной лавки. В ней привычно темно, и лишь свечи тускло освещают гробы, книжные полки и венки с красивыми цветами. -Уилли сказал отдать тебе вот это – небрежно бросает бумаги на стол и, изящно вильнув бёдрами, переступает с ноги на ногу, цокая каблучками красных сапог. В голосе легко можно услышать нотки наглости и самоуверенности, но также легко услышать, что они мастерски отыгрывают сегодняшний образ алой леди. Легендарный улыбается своему давнему знакомому и подходит к нему, не утруждая себя просмотром документации. Она никуда не денется , пока Гробовщик сам этого не захочет, а кроваво-красный зверёк не может ждать, он требует внимания и незамедлительной реакции на свои действия. -Что же, благодарю за доставку – разводит руками и наклоняет голову в бок –Могу я предложить вам чаю? – он уверен в ответе и уже мысленно представляет, что добавить для вкуса и аромата сегодня. Делает несколько шагов в сторону кухни, покачиваясь из стороны в сторону и не дожидаясь слов жнеца. Однако… -У меня нет времени на посиделки. Один поклонник из отдела монтажа обещался сводить на свидание. Не могу опоздать на столь важную встречу – иронично надул щёки и похлопал ресницами, походя на большую фарфоровую куколку. Конечно, никуда Сатклифф не собирался, нет такого чудака в департаменте, которого актриса наградит своим царским согласием, но пусть Легендарный думает, что зверька уже пытаются приручить. Пусть покажет, что думает по этому поводу, и тогда всё встанет на свои места. Грелль догадывается, что Гробовщику глубоко всё равно, где он, с кем он, почему уходит так рано, и от этого становится невыносимо тяжело в груди, но это правда. И лучше убедиться в ней сейчас, а не мучить себя несбыточными надеждами. Каблучки уверенно развернулись в сторону двери, разнося по комнате отчётливый стук. Жнец высоко поднял нос и прикрыл глаза, строя из себя самого последнего нарцисса, однако его остановили. Точнее твёрдо схватили за запястье, болезненно сжимая острыми ногтями. Всё остальное уже происходило, словно в тумане, план сорвался, предполагаемая реакция собеседника не состоялась. Радоваться или плакать по такому событию Грелль не знал, у него не было и минуты, чтобы подумать об этом, как его прижали к холодной стене. Остановили, не дали уйти к другому, что это значит? Что мрачному хозяину похоронного бюро есть до жнеца дело, или всё просто сильно преувеличенно? Лицо Легенды оказалось в нескольких сантиметрах от лица Сатклиффа, касаясь кончиком носа виска. Руки всё ещё сжимают ладони, не давая вырваться или хотя бы отстраниться. -Не надо врать… – шептали приоткрытые губы, растягиваясь в безумной ухмылке. Томное, спокойное дыхание Гробовщика касалось нежной кожи на приоткрытой от воротника шее, создавая диспетчеру паническое ощущение страха за собственную реакцию. Близко, слишком близко они стоят друг к другу. По телу пробежала мелкая дрожь, а внутри всё охватило как огнём. Что если синигами не выдержит и сдастся? Что если с уст сорвётся стон от переизбытка чувств и эмоций? -Не трогай меня – кое-как выдавил из себя переволновавшийся юноша , через силу отыгрывая роль. Отвёл взгляд на окно и несильно дёрнулся, прося отпустить из этого плена. Зачем эта игра? Чтобы поиздеваться, чтобы помучить влюблённого и больнее кольнуть как можно глубже? У Гробовщика же были свои планы на этот счёт. Чёлка аккуратно легла за ухо, демонстрируя один зелёный глаз на мертвенно-бледном лице, украшенном шрамом. Ещё одним шагом Легендарный прижал к себе трясущееся тело алой смерти. Кончиками пальцев повернул к себе лицо жнеца, заставляя смотреть прямо и не отворачиваться. Щёки кровавой куколки ярко запылали не в состоянии больше держать равнодушную маску. Между двумя богами смерти прошёл электрический разряд, притягивая их друг к другу всё сильнее, заставляя и дальше дразнить этой очередной игрой. Грелль зажмурился, ловя ртом воздух и медленно скользя вниз по стене, плавно опускаясь на руки Гробовщика. Больше нет сил сдерживаться, это слишком сложно. Прятать отвращение за улыбкой, равнодушие за флиртом, злость за обычной ухмылкой, что угодно, но подавлять в себе рвущиеся наружу романтические чувства – другое, их не спрячешь, не запрёшь. Рано или поздно о них узнают. И Сатклифф окончательно сдаётся, когда его губ нежно касаются губы серебряноволосого. Мягкие, тёплые, немного сухие. Поцелуй создал увлечённую атмосферу, что больше вокруг ничего не существует, что они здесь только вдвоём, и Грелль ответил на него. Неуверенно, опасливо, что всё может быстро закончится, а ласка будет воспринята как мимолётный душевный порыв, что всё это потеряет значение. От Легенды исходил чарующий, одурманивающий аромат полевых трав, действуя на мозг, как наркотик, заставляя расслабиться и довериться искусителю. Тихий стон наслаждения всё же сорвался с уст, а Гробовщик тем временем оторвался от приятного для обоих занятия. На его лице вновь заиграло самодовольство и некоторая издёвка, что он смог удержать актрису на месте и не пустить на её выдуманное свидание. -Какой вы оказывается милый, господин Сатклифф. Так краснеете от простых прикосновений – хихикнул и отпустил запястья, вновь пряча взгляд за светлыми прядями. Диспетчер же прекрасно сливался с цветом своих волос и плаща. Какая наглость, как можно так себя вести?! Украл у леди поцелуй, а теперь ещё и язвит. Собрав всю свою гордость и последнюю наглость, алая смерть надула губы и звонко огрела собеседника по щеке ладонью, оставив красочный след. - Хам – шмыгнул носом и театрально сложил руки на груди, быстро перебирая ногами к выходу. Спектакль окончен, осталось только с честью выйти из зала, не проронив больше ни слова. Гробовщик уже не останавливал, он смеялся и наблюдал за чудиком, поправляя на голове чёрную шляпу. -Но ты ведь всё равно придёшь завтра – с мурчанием проговорил экс-жнец и обвёл взглядом документы на своём столе. Нет ни капли сомнения, что этот алый маньяк вернётся, что совсем скоро помещение наполнится его громким голосом, как раньше. Сатклифф же, стоило закрыть дверь, быстро побежал подальше от бюро, снося по дороге сонных прохожих. В груди боролись страх и воспоминания о поцелуе. Тело всё ещё обжигало от лёгкого возбуждения, а щёки по-прежнему пылали. Сейчас бы никто не узнал Грелля в таком состоянии. Кокетливый любитель флирта, актёр и убийца превратился в смущённого юношу, спешащего к себе домой, чтобы принять холодный душ. -Придурок…