Рука об руку в вечность.

— Где ты? — я назвала Карлайлу примерный адрес своего местонахождения.       Услышав быстрое «скоро буду», я стала ждать. Мысли были нессвязными, и я решила не думать ни о чём вообще. Становилось всё холоднее, и я продрогла насквозь. Ветер стал завывать, словно волчица. Закрыв глаза, я решила не обращать на это внимание. Холод достиг высшей точки, и вскоре задремала. Проснулась от того, что кто-то берёт меня на руки. Услышав сдавленные ругательства, я поняла, что это был Карлайл я сразу успокоилась.       Как только я оказалась в машине меня снова сморил сон — последствие долгого напряжения и переохлаждения… Мне снилось будто бы я лечу, мне очень легко и светло. Вокруг поют свои песни райские птицы, и я понимаю что лечу не сама, а меня кто-то несёт. Повернув голову, я увидела золотые глаза и волосы, позади которых делали редкие взмахи белоснежные крылья. Карлайл улыбнулся, а я поняла что это сон. Я ожидала его окончания, где услышу чудовищный крик Эсме и Эдварда, но однако услышала совсем иное. «Будь счастлива!» — шептали их голоса с разных сторон. «Будьте счастливы!!!» — разнеслось повсюду, и я открыла глаза. Я оказалась на маленьком кожаном диванчике в ярко-освещённом холле. На улице стояла ночь, а я не понимала где нахожусь. Сильно болело горло, и мне было очень холодно. Услышав звон посуды, я провела взглядом по стенам и по особому стилю сразу же поняла, что нахожусь в особняке Карлайла.       Поднявшись, я направилась в сторону кухни, по дороге растирая замёрзшие руки. Кажется, впервые в жизни я застала Карлайла врасплох. Он так был увлечён сервировкой стола, что совершенно не заметил моего пробуждения. — Ох, Белла! Ты меня напугала! — Вы не похожи на того, кого легко напугать, — с легкой хрипотцой произнесла я. — Просто задумался. Есть хочешь? — Да, немного, — Он посмотрел на моё лицо и вздохнул.       Я не поняла, что могло измениться во мне, но он объяснил: — Ты вся бледная Белла, — он подошёл ко мне, со свойственной ему скоростью, и потрогал мой лоб, отшатнулся словно я пылала. — У тебя очень высокая температура! Как же я недосмотрел, — Он начал совершать некоторые перемещения по дому на очень большой скорости, бормоча при этом странные слова.       Потом схватил меня и перенёс в уже знакомую комнату. — Ты простудилась, — всё что пробормотал он и положил меня в кровать.       Блондин принёс какое-то жидкое и очень кислое лекарство, выпив которое я вновь провалилась в сон. Проснувшись глубокой ночью я почувствовала лишь острую боль в горле, но температура прошла. — Карлайл! — позвала я сиплым голосом. — Что случилось? — его обеспокоенное лицо появилось в дверном проёме.       Подойдя ко мне, он снова потрогал мне лоб, но температура оказалась в норме. Посмотрев горло, он дал мне пару каких-то таблеток, после чего сел, явно настроенный на дружеский лад. — Как ты себя чувствуешь? — По крайней мере мне не холодно, но горло, — просипела я. — Ну ничего, такие болезни, как простуда, я вылечиваю за очень малый срок. А теперь расскажи, что заставило тебя оказаться на улице в бурю? — Была буря? — Да, об этом объявили накануне, около двух часов дня, но изменения в погоде мне стали известны намного раньше… — Я не знала о буре, мне было не до этого, — Больное горло снова давало о себе знать. — Так что же случилось? — взглянув в его глаза, я начала выкладывать всё как на исповеди — Тот парень, эмм, о котором я говорила вам вчера, он рассказал всем что у нас что-то с ним было… — А ничего не было? — Конечно, нет! Но моя соседка Келли поверила этим россказням. Она выгнала меня, назвав словом, которое не имеет ничего общего с моей личностью. Вообщем, весь универ считает меня гулящей особой, — подытожила я, а на глаза навернулись слёзы.       Дальнейшего я просто не ожидала. Карлайл соскочил с кровати, и стал очень быстро ходить по комнате — наверное, чтобы успокоиться. Его взгляд гневно метался по комнате, он бормотал что-то себе под нос, что именно разобрать я не смогла. Потом его взгляд остановился на мне. Он явно смягчился, и снова присел рядом. — И что ты теперь чувствуешь? — Слёзы скатились с моих глаз, и выразили мои чувства красноречивей всяких слов.       То что произошло дальше, я никак не могла предвидеть. Ему было больно смотреть на мои слёзы, он осторожно обнял меня, прижав к себе. От такого поворота я чуть не задохнулась от шока, и став дышать чаще, опьянела от его аромата. Подумав, что я рыдаю, Карлайл начал гладить меня по голове и спине. Мои слёзы потекли ещё больше, то ли от восхищения, то ли от горя, что я не могу сделать всё, что захочу. Его голубая рубашка промокла, обтягивая влажной тканью холодную и мускулистую грудь. Чтобы успокоить меня, мы начали раскачиваться из стороны в сторону. Когда все слёзы почти иссякли, я начала засыпать в его объятиях, чувствуя, что Карлайл целует мои волосы.       В ту ночь я не видела снов. Проснувшись, от ясный ясного солнышка, я поняла, что Карлайл не идёт на занятия. Он услышал, что я проснулась и принёс мне чай с лимоном, и тут меня осенило: — Что же я скажу в университете и в общежитии?! — Не беспокойся, я всё уладил. Они думают, что ты в больнице, но мне кажется, что под моим наблюдением ты выздоровеешь быстрее. И я думаю тебе не стоит возвращаться в общежитие… — Что?! — Знаешь, эта Келли явно не та подруга, что тебе нужна. А мой дом — он ведь почти пустой, и эта комната вся в твоём распоряжении. Думаю, как только ты выздоровеешь, ты должна забрать свои вещи — здесь мне не стоит вмешиваться. Не оберешься новых сплетен.       Я была озадачена. ОН приглашает меня жить к себе? Это шутка? Я снова увидела в его глазах решительность и поняла, что это не так. Внутри меня вскипала буря эмоций, но я решила вернуться к здравому смыслу. — А я вам не помешаю? — Конечно же, нет! Думаю у тебя нет своих денег на то, чтобы снять достойное жильё, а тут целый особняк, совершенно бесплатно! — Мне неудобно стеснять вас… — Ты совершенно меня не стесняешь, Белла! Ну так что, ты согласна? — «ты согласна», прозвучало для меня слишком желанно, и я кивнула, сдерживая себя, чтобы не вскочить с кровати и не начать танцевать — Чем займёмся? — его вопрос застал меня врасплох. — Думаю, для начала ты не откажешься от завтрака и приёма лекарств. А я пока что-нибудь придумаю. Одевайся, и спускайся вниз.       Карлайл вышел. Встав с кровати, я подошла к шкафу, и начала рыться на полках. Моей руки коснулась какая-то мягкая и пушистая ткань. Потянувшись за ней, я извлекла пакет, откуда торчал вязанный край ткани приятного нежного оттенка. Раскрыв пакет, я нашла удивительное платье, которое было очень нежным и теплым. Подумав, что я ещё не окрепла, я нашла очень красивые гетры, в тон платью, с кисточками по бокам. Расчесав волосы и посетив ванную, я пошла на кухню.       Карлайл сидел в холле, на том диванчике, где ещё вчера дремала я. Увидев его, я вспомнила ночные объятья и снова начала мечтать. Он же, посмотрев на меня, охнул и отвёл взгляд в сторону, будто успокаиваясь вздохнул. Что это было? — Пойдём есть? — Да, хорошо.       После того, как я позавтракала, Карлайл предложил мне сыграть в шахматы. Это было весьма весёлым занятием, так как мы старались обогнать друг друга. Ходы становились все более глупыми, а наш энтузиазм всё больше, но как только я начала кашлять, он снова взял меня на руки и стараясь не слушать мои возгласы, отнёс в комнату. Я вновь выпила лекарство, он укрыл меня присев на краешек кровати. Подходящий момент, чтобы поговорить с ним о наболевшей теме: — Карлайл, ты не вернешься к Эсме? — его глаза стали грустными. Зря я его об этом спросила. Мне не хотелось причинять ему боль. — Эсме заслуживает лучшего, а я не могу быть с ней — я люблю другую, — в моей душе всё встрепенулось и резко рухнуло.       Он занят, он не будет с Эсме, он не будет со мной. Я сглотнула ком, стараясь не выдать своих эмоций. — А если ты ошибаешься? Что если Эсме — это то, что тебе нужно, а сейчас ты заблуждаешься? — Нет, я всё верно сделал. Ты ведь знаешь Элис — её видения почти всегда говорят правду. Она увидела, что я уйду и что в семью больше не вернусь. Но семья не распадётся, это она тоже предвидела. Поэтому мне легче было уйти… — Почему легче? — Я не хотел их мучить. Обманывать Эсме я не решался — она мне очень дорога. Но любя другую, разве я мог жить с ними спокойно? Ответ был очевиден. Опять же, Элис увидела, что Эсме найдёт своего человека и даже быстрее, чем она думает. — Значит ты всё-таки не вернешься к ней? — Именно так. Правда, через некоторое время я собираюсь их навестить. Всё-таки они моя семья, и я их люблю.       Я поняла что мои уговоры не подействуют, и к Эсме он не вернётся. Но видения Элис не всегда сбывались… Может Эсми и не встретит никого больше… Всё так странно. — Знаешь Белла, если ты думаешь что я безжалостное чудовище — ты права! — неожиданно горячо проговорил он.       Я, сидя в кровати, придвинулась поближе и положила свою руку на его холодное плечо. — Я так не считаю. Как вы думаете, почему я сказала, чтобы Эдвард никогда не приезжал ко мне и никогда не искал встречи? Я знаю что он меня любит, и я не хочу причинять ему боль. Я обрекла себя на вечное одиночество, потому что боялась своей любовью помешать счастью тому, кого я люблю. Вы должны, как никто другой, понять меня. Ведь вы поступаете так же!       Это было сродни признанию. Я призналась, что ради его счастья способна на многое. Карлайл ошарашено смотрел на меня. Но видимо под предлогом «почитать мне книги по анатомии», решил отвлечь меня от главного, так что наш разговор остался незаконченным…       Так прошло ещё два дня — мы играли в шахматы, он удивлял меня своими кулинарными способностями, читал мне книги и разговаривал о разных вещах. Все три дня светило солнце, но Карлайл не подходил к солнечной стороне окон. На четвёртый день было пасмурно, и он явно собирался на работу. Я долго смотрела, как он собирается, и увидев мой грустный взгляд, Карлайл разрешил мне пойти на учебу. Перед этим он позвал меня в свой кабинет. — Как рука? — Я думаю, что уже давно всё в порядке! — Наверное, уже можно снимать гипс, — не успел он закончить.       Я начала пританцовывать — не привыкла чувствовать себя ущербной, а с этой рукой ни убраться, ни помыться… После того, как он снял с меня гипс, я почувствовала, что стала килограмм на двадцать легче — это было ощущение свободы!       Так как я хорошо себя чувствовала (Наконец то я выздоровела!), я одела тунику и легинсы, пряди по бокам закрепила заколками, взяв сумку побольше, я вышла из дома вместе с ним, усаживаясь в его мерседес.