Книга её жизни

Родион Колтышев жил в недавно построенной многоэтажке, которая находилась довольно далеко от дома Алекс. Марк Штильман, пока ехал к бывшему поклоннику своей подруги, успел перебрать различные варианты начала разговора и остановился на самом простом. "Буду говорить правду". Насколько он помнил, Родион был хоть и мрачноватым, но бесхитростным парнем. Уже стоя у двери и нажимая на кнопку дверного звонка, Марк всё ещё сомневался в правильности выбранного варианта. Сомнения пришлось отбросить, когда открылась дверь. На пороге стоял Родион собственной персоной – взлохмаченные чёрные волосы, тёмно-серая футболка и шорты. Карие глаза из-под густых бровей смотрели как всегда – настороженно и нелюдимо. – Марк? Тебе чего? Начало разговора было не самым обнадёживающим. – Поговорить с тобой нужно. Ты один? – Один, предки на дачу свалили, – Родион посторонился, пропуская Штильмана в комнату. Квартира Колтышева полностью соответствовала вкусам своего жильца – мрачное помещение со старинной мебелью и чёрно-белыми гравюрами на стенах. В комнате самого парня была шведская стенка, у стены лежали гантели. Три другие стены были сплошь обклеены плакатами с изображениями различных рок-групп. – Рок слушаешь? Круто! – начал Марк. Колтышев нахмурился. – Ты говори прямо, чего надо. Как будто я не знаю, что ты только классику слушаешь, Моцарта там, Чайковского... – С Алекс беда! – выпалил Марк. – Как беда? – Родион так и подскочил. – Что с ней? Жива? – Жива и здорова, – успокоил его Штильман. – Но она считает, что её кто-то проклял. – И что? Если проклял, значит, сразу я? – насупился Родион. – Все же говорят, что ты сатанизмом увлекаешься! – Кто «все»? – Все в универе. – Брешут они. Ты всерьёз думаешь, что я могу навредить Шервиновой? – Откуда мне знать? Ты, кстати, даже не спросил, что с ней такое. – А зачем спрашивать? Ты сам мне всё расскажешь! Марку пришлось признать своё поражение и рассказать всю историю таинственной книги. Всё это время он внимательно следил за реакцией Колтышева и к концу рассказа сделал вывод – так притворяться невозможно. На лице Родиона появилось самое искреннее изумление. Он постоянно переспрашивал и то и дело восклицал "Не верю!". Когда речь дошла до самостоятельно возникавших на бумаге строк, "сатанист" присвистнул и заявил: – Брешешь! – Я брешу? Не веришь мне – спроси Алекс! Или Лизу! Какой смысл им врать? – Малявка во что угодно поверит, а про Алекс никогда не знаешь, что у неё на уме. – Алекс обещала в следующий раз заснять это на видео. Если заснимет – я тебе покажу, – пообещал Марк. Родион снова присвистнул: – Как будто ты сам не знаешь, какие чудеса может творить фотошоп! Или компьютерная графика! – Алекс, между прочим, с компьютером "на вы", – сообщил Марк. – Это ты так думаешь, – не сдавался Колтышев. – Я посмотрел в Интернете – такие книги реально существуют. И это значит, что Алекс угрожает опасность. – От меня-то ты чего хочешь? Не знаю я ничего про книгу! Не веришь? Думаешь, брешу? Чем хочешь поклянусь! – Верю я тебе, верю, – ответил Штильман. – Но ты же мистикой интересуешься, так? – Ну, интересуюсь. – Ну вот, мы тебя и заподозрили. – "Мы" – это кто? – Родион прищурился. – Я и Алекс. – А кто вообще знает об этой истории с книгой? – Если Алекс никому больше не рассказала – а она не собиралась рассказывать – то я, она и Лиза Варахудина. Ну, теперь ещё и ты. А что? – А то, что чем меньше народу об этом знает, тем лучше. Тебе и Шервиновой я верю, а вот малявка может проболтаться. – Она не малявка! – разозлился Марк. – Она духом, может быть, посильнее тебя! Вот скажи, ты бы смог жить без ног? К его удивлению, Родион не присвистнул насмешливо и не произнёс своего обычного "брешешь". Он надолго задумался, глядя на свои ноги, а когда вновь перевёл взгляд на Марка, что-то в его лице изменилось. – Не знаю. Может, и не смог бы... Слушай, а она правда с самого рождения такая? – Лиза? Да. По крайней мере, мне так Алекс рассказывала. И ещё, она сказала, что доверяет девочке. А я доверяю Алекс. Иначе я вообще никому не смогу верить. – Оно правильно, – кивнул "сатанист". Казалось, он о чём-то напряжённо размышляет. – Ну, тогда я наверное пойду, – неожиданно Марк почувствовал себя неловко. – Подожди! – Родион снова очнулся. – Слушай, хочешь я тебе помогу? – Что? – Марк в изумлении обернулся. – Что слышал. Она мне всё-таки нравилась, да и сейчас нравится... – Что-то подозрительно! – Штильман, прищурившись, поглядел на Колтышева. – Ну не хочешь – не надо. Я и один справлюсь. – А что ты хочешь сделать? – У меня один знакомый есть, Павлом зовут. Он в мистике разбирается – будь здоров! Вот он мне и поможет! – Экстрасенс, что ли? – Какой там экстрасенс? Скорее уж наоборот. Но порчу снять может. И навести тоже. – А где он живёт, этот твой Павел? – Поехали со мной – покажу! – А просто сказать нельзя? – Так он тебя одного и слушать не станет! – хмыкнул Колтышев. – Много таких, как ты, около него крутится! Другое дело я – старинный друг! Мы к нему на байке быстро домчимся. *** Марк Штильман никогда не был трусом и считал себе атеистом, но после этой поездки он впервые захотел научиться молиться. Родион явно воображал себя "призрачным гонщиком": он нарушал все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения, гнал с максимально возможной скоростью, как будто от того, как быстро они доберутся до нужного места, зависела жизнь человека. Шлемов у парней, естественно, не было, но Родион явно принадлежал к породе везунчиков, поэтому их не остановили и не оштрафовали. Марка так и подмывало попросить Колтышева ехать потише, но он не хотел прослыть трусом и сдерживался. Когда мотоцикл наконец-то остановился у старого и обшарпанного серого дома, Марк заявил, слезая с седла: – Обратно я на автобусе поеду! – Автобусы тут редко ездят, – ухмыльнулся Родион. – Да ладно, нормально же доехали, что ты начинаешь? Марк только покачал головой. Павел Кигач, так же, как Марк, жил на девятом этаже. Он оказался вполне приветливым и дружелюбным парнем с тёмно-русыми взъерошенными волосами, острым носом и широкой улыбкой. Они с Колтышевым обменялись замысловатыми приветствиями, после чего "экстрасенс наоборот" пропустил гостей внутрь. Его жилище было скромной однокомнатной, но очень уютной квартирой. На стенах, так же, как у Родиона, только в меньшем количестве, были развешаны плакаты популярных музыкальных групп. На полках стояли разнообразные банки, а на кровати валялась гитара. Единственное, что насторожило Марка – это закрытая тканью клетка, стоящая на подоконнике. – А там что? – кивнул в её сторону Штильман. – Не что, а кто! Мой лучший друг и, по совместительству, ассистент, Люцифер! С этими словами он сдёрнул с клетки ткань (оказавшуюся болотно-зелёным плащом), и взору изумлённого Марка предстала огромная белоснежная сова. Она недовольно щелкала клювом и взирала на нарушителей спокойствия янтарно-жёлтыми глазами. Марку не пришло в голову ничего, кроме: – А почему не Букля? И не Хедвиг? – Так это всё женские имена, а он мальчик, – пояснил Кигач. – А ты откуда знаешь? – Мне так в ветклинике сказали. Я его, между прочим, на дороге со сломанным крылом нашёл, зимой. Выходил, выкормил, и теперь он от меня никуда не улетит. – А чем ты его кормишь? – У нас тут мышей полно. Я его по ночам выпускаю, он и охотится. Тут Павел снова накинул на клетку плащ и совсем другим тоном спросил: – Зачем вы ко мне явились-то? Марк вздохнул и начал свой рассказ.