Never say never

Жвачка смердит. Лиам возвращается домой после чертовски сложного дня и расстроенно швыряет рюкзак в уголи ему хочется разбить пару тарелок или швырнуть тортом в Хэйден. У, мстительная зараза! Этот запах ввинчивается в его по-волчьи чуткие ноздри и стремительно продолжает путь дальше, чтобы пронзить мозг. От этого запаха слезятся глаза, и Лиам, погуглив, запихивает джинсы в морозилку, а сам высовывается в чердачное окно подышать свежим воздухом. Сколько раз он пытался перед ней извиниться? В шестом классе было не до этого, еще бы, какие извинения, его побила девчонка. В седьмом у них был только один общий предмет, и сидели они в разных углах класса. А восьмой... Вот где-то с восьмого все и началось. Пару раз он просто таскался за ней, как верный пес, вызывая смешки и злясь, потом бросил. Не хочет, и фиг с ней. Такой упрямой ослице не объяснишь, что это была случайность. И вообще, такой нос ей больше идет. Жвачка, замерзнув, с легкостью отстает от ткани и, морщась, Лиам двумя пальцами выкидывает холодный комок в мусорное ведро. Этим самым ртом... (Будем считать, что Ромеро наконец поцеловала его в задницу) Он успокаивается, пока они не встречаются снова. И хотя жвачку она не жует, Лиам все равно чует облако химически-клубничного амбре. На этот раз получше, на этот раз его не тянет вывернуться. Он к этой хрени, того гляди, и привыкнет.