По ту сторону темноты. Глава вторая

Не каждому человеку в жизни выпадает второй шанс, чтобы исправить собственные ошибки и не совершить новых. Шанс выбрать из нескольких путей один единственный. Казалось бы, неверный, но в то же время не дающий вернуться к тем жизненным дорогам, на которых ожидала пропасть. Вот и судьба Стаса Карпова подарила ему второй шанс, свернув с пути, который мог перечеркнуть всю его жизнь. В тот вечер, когда палец жал на дверной звонок, его душа разрывалась на части от одной мысли, что ее испуганные глаза сейчас вновь увидят человека с ледяным взглядом, и он окончательно потеряет это хрупкое создание, напоминающее маленького ангела, а с ним и ту частичку человечности, которая пробудилась в нем. Тяжело дающиеся слова, скупые объяснения и рассказ о той ночи, вычеркнувшей целых два года из ее жизни, которые она провела в абсолютной темноте. Но, видимо, в тот вечер судьба была благосклонна к подполковнику Карпову, скинув с его плеч напрасное чувство вины. «Это не та машина! Не та!» - эхом проносились в голове ее слова. И тогда он упал на колени, прижимая к себе дрожащее от слез тело, понимая, что именно сейчас нужно менять свою жизнь раз и навсегда, чтобы через несколько шагов не оказаться в глубокой яме, куда не проникают даже самые яркие лучи солнца. В яме, оставшейся на другом пути, вместе с самой главной ошибкой, которая когда-то была уготовлена судьбой начальнику ОВД «Пятницкий» Станиславу Карпову... Несколько месяцев назад, подполковник Карпов достиг своей давней цели, «свергнув» мешающую Зимину, которой оплатил теплое судейское кресло, не поскупившись деньгами. Перетерпел весь хаос, который начался с приходом его к «рулю» Пятницкого, но удержался на ногах. И теперь сидел во главе отдела, который в полной мере мог теперь назвать своим. Долгие дни правления дали знать о себе довольно быстро, прежде всего сказавшись на методах работы подполковника. В допросной поутихли крики, которые теперь лишь изредка проносились по отделу и только в крайних случаях. Стопка заявлений на личный состав уменьшилась, а начальник следствия майор Глухарев перестал посещать кабинет подполковника с просьбой утихомирить «своих гоблинов». Потому как «подушки безопасности», в лице подполковника Зиминой, больше не было и все, что происходило в отделе, теперь приходилось решать только самому Стасу, подставляя свою собственную спину. Распахнув входную дверь привычным жестом, Стас прошелся по дежурной части, мельком глянув на пустой ИВС*. Но едва он достиг поста, как спокойный взгляд тут же изменился, пронзая затылок дежурного, сидящего спиной к нему. - Вы позвонили в ОВД «Пятницкий», - вещал в трубку, совсем недавно заступивший на службу молодой старлей, совершенно не замечая присутствия начальника. – Если вас убивают, нажмите цифру один. Если вас грабят, нажмите цифру два. Если достали соседи, нажмите цифру три. Если… - Это че такое?! – проголосил подполковник так, что дежурный подскочил на стуле как ошпаренный. Кое-как разместив трубку на рычажке, старлей вытянулся по стойке смирно, совершенно не зная, куда деть свой взгляд. - Извините, товарищ подполковник, я… я… - заикаясь, начал оправдываться он. - Еще раз я услышу что-то подобное… - Карпов подался чуть вперед. Но заканчивать фразу не пришлось. Побелевшее лицо парня дало ответ само за себя, и старлей активно затряс головой, что-то бормоча и заикаясь. - Всех замов ко мне в кабинет через десять минут! - изрек Стас и, развернувшись, направился в свой кабинет. Прохладный ветер проникал сквозь распахнутое окно, шевеля легкий тюль на окнах, а лучи весеннего солнца освещали логово, разрушая его тяжелую атмосферу. Закрыв оконную створку, Карпов снял с себя куртку и, повесив ее в шкаф, медленно прошелся к своему рабочему месту, разместившись в кресле. Постучав пальцами по столешнице, подполковник кинул взгляд на часы, стрелки которых давали ему еще пять минут до прихода подчиненных. Поэтому, взяв телефон, Стас набрал номер, надеясь услышать в динамике родной голос, который каждый день придавал ему сил, помогая сдерживать в себе зверя. Но до слуха доносились лишь длинные гудки, оповещая о том, что абонент в данный момент слишком занят, чтобы порадовать подполковника хотя бы парой фраз. Продолжая слушать гудки, Карпов усмехнулся самому себе. Еще год назад, звонок очередной подружке преследовал лишь одну цель – расслабиться по окончанию тяжелого рабочего дня. Но сейчас все было по-другому. И маленький ангел, так упорно нежелающий брать трубку, вытеснил всех одноразовых подружек, став единственной отрадой Стаса, которую каждый день хотелось оберегать, закрывая своим сильным плечом от всех бед. Сбросив звонок, Стас вернул телефон на стол и достал из ящика папку, готовясь к приходу своих заместителей. Первым, как обычно, пришел начальник штаба – пожилой мужчина, уже давно дослужившийся до пенсии. За ним появился майор Глухарёв, на лице которого была выражена явная усталость. Два заместителя, рассевшись по разные стороны стола, с выжиданием смотрели на начальника, который в свою очередь глядел на них исподлобья, словно ждал какого-то ответа. - Остальные где? – чуть подавшись вперед, поинтересовался Карпов. - Начальник отдела по работе с личным составом сейчас подойдет, - спокойно ответил Сергей, глядя на столешницу перед собой. – Остальных в отделе нет. Раздув ноздри подобно дракону, Стас схватил телефон и, набрав номер, гаркнул, как только в трубке послышался голос: - Дежурный, начальника СКМ и МОБ ко мне… Если нет, ищи… Да мне плевать как ты это делать будешь! - последние слова эхом прокатились по кабинету, заставив начальника по кадрам застыть в дверном проеме. Положив трубку, Карпов перевел взгляд на вход. У дверей, прижав к груди папку с документами, стояла рыжеволосая женщина слегка за сорок – начальник отдела по работе с личным составом, майор Сергеева. Помедлив несколько секунд, она прикрыла за собой дверь и, пройдя к столу, разместилась на самом ближнем к подполковнику стуле, приготовившись к очередному разносу. - Значит так… - начал Стас, обведя трех заместителей тяжелым взглядом. – Раз главных лиц этого собрания нет, начнем сразу с нашего геморроя. Думаю, все уже в курсе, что переаттестация добралась до нашего отдела? – замолчав на секунду и дождавшись кивка подчиненных, Стас продолжил: – В связи с загруженностью аттестационных комиссий, наша переаттестация будет проходить в отделе. Ответственные - отдел по работе с личным составом и, по мере возможности, начальник штаба. - А инструкции? – Сергеева внимательно посмотрела на подполковника, делая небольшие пометки на листе. - Сегодня заберу в Главке, а пока поясню основные пункты проверки, - поднявшись из кресла, Стас заложил руки за спину и развернулся к окну, устремляя взгляд во двор. – Рассматривается деятельность каждого сотрудника за весь период службы, по таким критериям, как профессионализм, отношение к исполнению обязанностей, морально-психологические качества, отсутствие компрометирующих материалов, наличие поощрений или взысканий. Те же самые требования и к кандидатам на вакантные и замещающие должности. Выдержав небольшую паузу, Стас вновь занял свое место в кресле, и сказал: - Поэтому, четко доводим всю информацию до личного состава, - он усмехнулся и перевел взгляд на начальника следствия. – В первую очередь, из всех здесь присутствующих, это касается тебя, Глухарёв. И, если не хочешь, чтобы твои два клоуна вылетели из органов, мозги им прочисти! - Да я-то со своими разберусь, - в тон ему усмехнулся Сергей, расплываясь в широкой улыбке. - Ты бы лучше за своих беспокоился. - А я, Глухарёв, за своих и беспокоюсь, - подался вперед Карпов. – После ухода нашей уважаемой Ирины Сергеевны, я поднимал отдел не для того, чтобы сейчас развалить его в рамках реформы! Два давних врага уставились друг на друга так, словно пытались перетянуть взглядами канат. Стас прекрасно знал, как относятся к нему в отделе. И если Зимину уважали и ценили как начальника, то перед ним испытывали лишь страх. Но этого было более чем достаточно, чтобы добиться хороших показателей в отделе. Ведь со времен реформы МВД, каждый сотрудник держался за свое место как только мог, даже при таком начальнике, как Стас Карпов. - Что у нас с кадрами? – спросил подполковник, медленно переводя взгляд с начальника следствия на Сергееву. - Рассматриваем, Станислав Михайлович. - Куда? Сколько? Открыв лежащую перед ней папку, майор провела пальцем по листу и, подняв взгляд на начальника, ответила: - В ПДН двое. Четверо участковых. - Следствие? - В следствие пока никого, - Сергеева отрицательно мотнула головой. - Не повезло, - усмехнулся Карпов, глядя на Глухарёва. – Так что, выдергивай своего Тарасова из отпуска и разгребайте все. Чтобы до конца месяца все дела в порядок привели и висяки свои уменьшили. - Стасик, ты че, издеваешься? – вскинув брови и выдав улыбку, хохотнул Сергей. - У меня всего трое человек, а поток заявлений… - Да я в курсе, Глухарёв, - широко распахнул глаза Карпов и, кивнув на окно, добавил: - Но если твои капитаны будут продолжать в рабочее время гонять по территории пустые банки, то от всего следствия, включая тебя, останется ровно половина. Заметив кивок подполковника, Сергей нахмурил брови и, поднявшись со стула, подошел к окну. Лицо тут же скривилось, едва взгляд наткнулся на Черенкова и Агапова, которые без всякого стеснения гоняли по двору жестяную банку, явно не собираясь заканчивать свое развлечение. И сейчас, не смотря на весь негатив, который майор испытывал к новому начальнику отдела, он был вынужден признать, что Карпов прав. И если в ближайшее время не принять серьезных мер по перевоспитанию личного состава, то весь этот личный состав через пару месяцев останется без погон, а следственный отдел без сотрудников. Поэтому, резко развернувшись, Глухарёв быстро направился на выход, бросив на прощание: «Ну я им щас…», - и скрылся в коридоре. А Стас лишь криво улыбнулся. Ведь если даже непоколебимый майор Глухарёв признал поражение, то это значило лишь одно – он плотно засел в кресле начальника ОВД. И если удастся пережить реформу с минимальными потерями, то подполковника Карпова уже никто не сможет сдвинуть с его места. - С операми что? – снова переключился на женщину Стас, отрываясь от своих размышлений. - Есть несколько кандидатов, но… Зазвонивший телефон заставил сделать паузу, но заметив выжидающий взгляд начальника, женщина продолжила: - Пока никого еще не рассматривали. - Их личные дела мне на стол, - Стас постучал пальцем по столешнице и поднял трубку надрывающегося аппарата. – Минуту… - ответил он, прикрыв трубку рукой, намереваясь закончить разговор с заместителями. - Хорошо, Станислав Михайлович, я подготовлю, - кивнула Сергеева. - Все свободны, - Стас махнул рукой, давая понять, что он больше никого не задерживает. Но едва кабинет покинул начальник штаба, вслед за которым собиралась выходить и майор, как ее окликнул Стас: - Елена… - он замолчал, в попытке вспомнить отчество подчиненной. - Александровна, - ответила та, слегка развернувшись в дверном проеме. - Но можно просто Елена. - И со следствием решите что-нибудь… Елена, - закончил свою мысль Стас и переключился на разговор с собеседником, ожидающим на другом конце провода, уже не замечая, как кабинет вновь опустел, оставляя его одного. *** Мелодичные звуки фортепиано разливались по репетиционному залу, перемешиваясь с хлопками ладоней, задающими ритм, а мерное постукивание пуантов по паркету и порхающие, словно бабочки, тела, создавали необычайную атмосферу легкости и непринужденности. - Раз, два, три… раз, два, три, - пожилая балетмейстер продолжала ходить по залу, прохлопывая ритм ладонями, и старалась не выпустить из поля зрения ни одного неверного шага молодых подопечных. – Раз, два, три… Девочки, не толпимся, зала на всех хватит… раз, два, три… Ручки плавненько вверх… Держим, держим… Ефимова, ногу выпрями! Так, остановились все! Звуки фортепиано стихли и балетмейстер, с весьма недовольным видом, подошла к одной из девушек, которая стояла посередине, прикусив нижнюю губу. - Полиночка, золотце, - пропела женщина, - ты сегодня проснешься, в конце концов, или нет? Ведь смотреть невозможно. Весна на дворе. Ты должна по залу как бабочка порхать, а не как муха с кочергой вместо ноги! Она похлопала Полину по ноге, затянутой в белые балетные колготки и, сделав небольшую паузу в своей речи, добавила: – Если не проснешься, главная партия в Щелкунчике перейдет к кому-нибудь другому! Резко вскинув взгляд распахнувшихся глаз, Полина в изумлении уставилась на балетмейстера, не веря в ее произнесенные слова. - Что?! – переспросила девушка. – Партия Маши? Мне? - Ну, если продолжишь в том же духе, как сейчас… - Я поняла! – уже широко улыбаясь, закивала Поля. В ответ, женщина тоже улыбнулась и, вновь приняв образ строгого учителя, похлопала в ладоши: - Продолжаем репетицию… Четко выполняя все «па»*, Полина продолжала улыбаться, замечая, что это же самое делает и балетмейстер, глядя на нее и, видимо, подтверждая свои мысли о том, что главная партия в знаменитом балете не зря была отдана этой девочке. Вслушиваясь в переливающуюся мелодию фортепиано, Поля медленно погрузилась в свои мысли. Целых два года она не могла найти себе места, решив, что жизнь до самого ее конца будет течь совсем не в том русле, в котором она привыкла жить. Обучение в хореографическом училище, любимая работа в клубе, привносящая в жизнь поток энергии, оборвались в одну ночь, погружая свет во тьму, забирая все, на чем когда-то строилась жизнь. Каждодневные терзания, реабилитация и обучение жить по-новому – в полной темноте. А потом смирение, заставившее улыбку вновь озарить ее лицо. И она жила. Просыпалась каждый день, думая лишь о том, что она выжила в ту ночь и благодарила судьбу за то, что та смилостивилась над ней, оставляя ее в живых. И когда жизнь казалась уже такой обычной, на пути появилась новая яма, забравшая ее отца. Ночи без сна. Желание влезть на подоконник и сделать один единственный шаг. Но остановило лишь одно – человек, который случайным образом появился в ее жизни. Человек, который помог встать на ноги. Который стал самым родным и единственным. Который вернул ей «свет». Месяц адаптации после сложной операции, и жизнь снова приобрела разнообразные оттенки. Постепенно начали уходить серые тяжелые воспоминания, которые вытеснялись, когда рядом был любимый человек. Частные уроки в балетном классе помогли вернуться в ту стихию, которая едва не была забыта ею. А неожиданное предложение войти в состав балетной труппы дало не только возможность заниматься любимым делом, но и оплачиваемую работу в театре, сделав из Полины полноценного члена общества… Уже сидя в раздевалке, навалившись на стену и прикрыв глаза, Поля, все еще погруженная в воспоминания, продолжала улыбаться. - Ефимова, ну что, тебя можно поздравить? – неожиданно раздался голос почти у самого уха. Открыв глаза, Полина слегка повернула голову в сторону, не отрывая затылка от стены, и устало кивнула присевшей рядом подруге. - Главная партия в Щелкунчике… это же… - та неопределенно взмахнула рукой, пытаясь подобрать слова восторга. – Короче… поздравляю. Молодец! – она хлопнула Полину по плечу и широко улыбнулась. – Может отпразднуем, а? - Варь, давай не сегодня, - поморщилась Полина. - Слушай… - Варя заглянула в странное лицо подруги, - а ты чего такая бледная? Не сводя взгляда с девушки, Полина усмехнулась. Она лишь сейчас заметила ужасную усталость, которая отдавалась болью в ногах. Сделав глубокий вдох, и тут же выпустив воздух, Полина помотала головой, разгоняя звездочки, мелькающие перед глазами. - Да устала просто, - вымученно улыбнулась Поля и, нагнувшись, начала развязывать пуанты. - Ого! – неожиданно воскликнула Варя, когда ее взгляду предстали покрасневшие ступни подруги. – Ефимова, ты когда себе «тапки» нормальные купишь? В этих же без ног остаться можно! - Не знаю. Некогда все, - пожала плечами Полина и, встав со скамейки, сморщилась от боли. - Некогда все! - Передразнила ее подруга. – Это дело пары часов. Попросила бы своего подполковника свозить, – она поднялась вслед за Полиной, направляясь к шкафчикам. – А вообще… Не понимаю я тебя, Ефимова. Как ты с ним живешь? Он же… - Варя вопросительно взглянула на подругу. - Сколько ему? Сорок? С ним же, наверное, ужасно скучно, - она открыла дверцу шкафчика и задумчиво приложила палец к губам. - Хотя… можно и потерпеть за такие бабки… - Причем тут деньги? – выглянула из-за дверцы Полина. - Я просто люблю его. - Любишь? – хмыкнула девушка. – А вот скажи мне, с чего ты это вообще взяла? Полина на секунду поджала губы, а потом улыбнувшись, подняла взгляд вверх и слегка прикрыв глаза, сказала: - Понимаешь, только с ним мое сердце бьется чаще, дыхание перехватывает и бросает то в жар, то в холод. - Что?! – рассмеялась Варя. – Подруга, это больше похоже на симптомы гриппа! - Варь, ну какая разница сколько ему и, как он выглядит. Ведь это все не важно. Важно только то, что мне хорошо с ним. - Ну-ну… - закивала Варя. Полина не ответила, лишь покачала головой, совершенно не обидевшись на подругу, которая так и осталась при своем мнении. Но доказывать что-то Полине совершенно не хотелось. Поэтому, она молча достала из шкафчика одежду, чтобы поскорее оказаться на свежем воздухе, который сейчас был крайне необходим. *** По лицу вышедшего из кабинета начальника МОБ, опера безошибочно определили, что подполковник Карпов явно не в духе. Но неявка на внеплановое собрание всей службы криминальной милиции было подобно самоубийству. Тем более сейчас, когда еще пять минут назад из кабинета доносились крики начальника отдела, разносившие начальника общественной безопасности. Поэтому, не став затягивать, опера, предварительно постучавшись в дверь, ввалились в кабинет, рассаживаясь по местам под испепеляющий взгляд Карпова. Дождавшись, когда подчиненный рассядутся, Стас поднялся из кресла, нависая над своим столом. - Значит так… Я вас собрал, чтобы провести серьезное организационное мероприятие, - начал он, обводя оперов взглядом, который на несколько секунд остановился на двух новых сотрудниках и направился дальше по старожилам СКМ. - На вас опять жалобы начали поступать. - Что конкретно? – уточнил Воронов, сидящий всех ближе к начальнику. - Что конкретно?! – с вызовом переспросил Стас. - На, читай! – он кинул подчиненному папку, и когда тот открыл ее, погружаясь в чтение, продолжил разбор полетов. - Я все прекрасно понимаю, я вас сам научил, как правильно дела делать. Но я всегда говорил делать их тихо! - Да так получается, Стас, - неопределенно пожал плечами Юра. - Хреново значит получается! – широко распахнул глаза тот, из последних сил держа себя в руках. - Прочитал?! – кивнул он Диме. Прикрыв папку, Воронов перевел взгляд на двух молодых ребят, сидящих напротив, и снова взглянул на начальника. - Стас, да парни новенькие. Тихо еще работать не умеют… - попытался оправдаться Воронов. - Я че-то не понял… - слегка выпячивая вперед губы, произнес Карпов. - Ты читать умеешь? Они малолетку несколько раз башкой о клетку саданули. Зачем?! – повернулся он к новым операм, а голос начал медленно переходить на крик. - Чтобы раскрыть разбой, по которому даже в силу возраста не посадишь? Но Воронов не сдавался: - Стас, да этот пацан – конкретный отморозок. Ребят выбесил. - А ты щас меня выбесишь! – резко развернувшись к подчиненному, заорал подполковник. - Я надеюсь никому не нужно напоминать о реформе?! И все, наверное, в курсе переаттестации для сокращения численности МВД на двадцать процентов? Поэтому, с сегодняшнего дня будете делать только то, что я говорю. И если еще хотя бы одна заява… - он сделал паузу, чтобы увидеть в глазах оперов хотя бы долю понимания. - Что касаемо этой писанины, - Стас кивнул на папку с заявлением и, воззрившись на новеньких, подался чуть вперед, устремляя на них свой взгляд исподлобья. - Вы двое, выходите на малолетку, которого отоварили, и его семью. И вот теперь мне по барабану, чем вы будете его бить и обо что! – и он снова начал переходить на крик. - Но заявление должно исчезнуть. А если оно не исчезнет, - Карпов повернул голову в сторону Воронова, - то исчезнут звезды на твоих погонах вместе с должностью начальника СКМ. Потому что любой косяк твоих подчиненных – это твой косяк! - Понятно, - выдохнув, усмехнулся Воронов. - Я не понял, это че за вздохи?! – слегка охрипшим голосом, произнес Стас, продолжая испепелять начальника СКМ взглядом. - Или ты думал, что сидеть в кресле начальника – это так круто и просто? Тут мозгами надо думать, Дима. И если в ближайшее время ты их не включишь, то самое большое, что ты сможешь получить – это должность охранника в супермаркете! – выдохнул он последние слова и опустился в кресло. – В общем так, дети мои, сейчас нужно сидеть максимально тихо. С начальником по кадрам я договорюсь. Уберет все ваши косяки из личных дел. Но чтобы больше ни в одном заявлении я не видел ваших фамилий. Это понятно? – он заметил утвердительные кивки и добавил. – А теперь свободны! Дождавшись, когда оперативники покинут его кабинет, Стас откинулся на спинку кресла и, запрокинув голову назад, прикрыл глаза. Тяжелый день отдавался пульсацией в голове, а душу грызли тысячи крыс. Противных и голодных, которые пытались снова сожрать его, как несколько месяцев назад, когда видеозапись майора Глухарёва попала во всемирную паутину. Но он сдержался, решив, что месть – это не выход. Сдержался сам, повернув свою жизнь в другом направлении. Но каждый раз словно чувствовал на своем плече крыло Ангела, оберегающее от ошибок. Потерев широкими ладонями уставшее лицо, Карпов выключил настольную лампу, погрузив кабинет в темноту. Поднявшись из кресла, он прошел к шкафу и, забрав куртку, покинул свое логово. И через несколько минут Инфинити уже летела по вечернему городу, вихрем внося в салон прохладный весенний воздух, который бодрил уставший организм как нельзя кстати. Машина медленно въехала во двор, останавливаясь на привычном месте. И едва подполковник вышел из машины, щелкнув кнопкой на брелке, как что-то огромное налетело сзади, едва не сбив с ног. - Фу, Макс! – уворачиваясь от шершавого языка, прикрикнул на пса Карпов. – Фу, я сказал! Опустившись на все четыре лапы, Макс послушно сел перед мужчиной и весело завилял хвостом, хоть как-то пытаясь показать, что он рад его видеть. Помотав головой, Стас усмехнулся, вспоминая, каких усилий стоило расположить к себе овчарку, ежедневно пытающуюся вонзить в него свои зубы. Но пес, видимо, самостоятельно поняв, что этот человек не причинит его хозяйке вреда, сам перестал видеть в подполковнике объект охоты. И теперь каждый вечер, как только знакомая машина пересекала двор, Макс на всех парах несся к ней, чтобы поприветствовать хозяина. - Где хозяйку оставил? – поинтересовался Стас, убирая ключи от машины в карман. Долго ждать ответа на вопрос Макс не заставил. Вскочив на лапы, он весело гавкнул и, обогнув машину, развернулся, чтобы убедиться в том, что подполковник следует за ним. Пройдя за овчаркой между припаркованными автомобилями, Стас направился к детской площадке, откуда доносился звук поскрипывающей качели. Приблизившись, мужчина усмехнулся сначала псу, который со щенячьим визгом кинулся за прошедшей вдалеке кошкой, а затем хрупкой фигурке, представшей перед глазами. Кроссовки, мятного цвета джинсы, белая курточка и темные волосы, забранные в пучок. Она сидела на качелях спиной к нему и, слегка раскачиваясь, побалтывала ногами. А наушники в ушах не дали пробиться звуку приближающихся сзади шагов. Поэтому, когда Стас встал за ее спиной и, нагнувшись, дотронулся губами до щеки, Полина резко развернулась, выдергивая наушники. - Ты меня напугал, - с облегчением выдохнула она, наблюдая за Стасом, который обошел качели, и теперь остановился напротив, не сводя с девушки взгляда. – Привет, - улыбнулась Поля. - Давно гуляете? – поинтересовался Карпов, наваливаясь на опору качели. - Часа два, - пожала печами Поля. - Ну тогда, пошли домой. - Ты иди, а я еще немножко посижу. Пусть Макс побегает, - она отвела глаза, но странный тон не пролетел мимо чуткого слуха подполковника. Нахмурив брови, Карпов подался чуть вперед, устремляя на девушку, такой непривычный для нее, взгляд исподлобья. - В чем дело? – спросил Стас, надеясь получить внятный ответ на свой вопрос. - Не смотри на меня так, - Полина лишь на секунду перевела взгляд на подполковника и снова отвела в сторону. - Мне становится страшно. - Девочка моя, - он сделал шаг вперед и присел на корточки, понимая, что переборщил в своем допросе, - я никогда не причиню тебе зла. И ты это знаешь. - Знаю, - утвердительно кивнула та. – Просто, когда ты так на меня смотришь… - она резко замолчала и, повернув лицо к Стасу, вдруг сказала. – Мне идти больно. - Что? – не понял Карпов, в удивлении нахмуривая брови. - Репетировали с утра и до самого вечера. Пуанты почти не снимала, - пояснила Полина. Он несколько секунд безотрывно смотрел на нее, пытаясь прокрутить в голове ее слова, а потом, выпрямившись, осторожно подхватил Полину на руки, чувствуя как она крепко обвила его шею, словно боясь упасть вниз. - То есть ты не хотела идти домой только потому, чтобы я не видел, как ты хромаешь? – с наигранной строгостью поинтересовался Карпов, выловив взглядом Макса, который уже топтался возле подъезда в ожидании хозяев. - Ну ты же опять ругаться будешь! – слегка надулась Поля, заглядывая в лицо подполковника. - Но мне это нравится, Стас. Я два года не могла заниматься тем, чем мне хотелось. Театр для меня, как… - она взмахнула рукой, но тут же вернула ее обратно на его шею, - …как для тебя работа в милиции. Это для меня третья жизнь. - Почему третья? – не понял Стас, пытаясь открыть тяжелую металлическую дверь подъезда. - Потому что вторая – это ты! – искренне ответила Полина, растянув губы в лучезарной улыбке. Ее слова пролились бальзамом на душу, заставляя забывать недавние мысли, которые душили его целый день. Он никогда не страдал от нехватки самооценки. И лишь рядом с ней он чувствовал, как эта самая самооценка медленно, но верно падает вниз. Разница в возрасте все чаще и чаще не давала ему покоя с того момента, как в жизнь Полины ворвалась работа, привнесшая за собой новых знакомых, друзей, коллег. И теперь, каждый вечер, возвращаясь домой, душа Стаса выворачивалась на изнанку лишь от одной мысли, что когда-нибудь он распахнет дверь в свою пустую квартиру, где его Ангел уже никогда не появится. Но каждый раз его опасения были напрасны. И она все так же ждала своего подполковника, разрушая его терзания вдребезги. Опустив Полину на пол только лишь в прихожей, брови Карпова снова нахмурились. Пытаясь осторожно снять кроссовки, Полина морщила личико, на котором читалась боль, и старалась не смотреть на Стаса, чтобы не вызвать новую волну для нравоучений. Ведь каждый раз, как только дело касалось ее здоровья, Карпов начинал читать нотации, словно отец, пытающийся наставить непослушного ребенка на путь истинный. Но Полина всегда знала, что именно это ворчание, иногда переходящее в угрожающий тон, лишь неумелое проявление заботы подполковника, который медленно вылезал из облика волка-одиночки. Поставив кроссовки возле ботинок Стаса, который скрылся за дверью ванной комнаты, Полина, аккуратно ступая по полу, прошла в спальню. Темнота комнаты, которая нарушалась лишь падающим светом уличного фонаря, тут же принесла успокоение уставшим глазам. Подойдя к широкой кровати, девушка опустилась на край и, просидев пару секунд, откинулась на спину. По телу тут же разлилась приятная истома и только ноги продолжали гудеть от дневного перенапряжения. Но это странное сочетание действовало лучше снотворного, заставив Полину прикрыть глаза. И едва девушка начала проваливаться в сон, как сквозь опущенные веки прорезался противный электрический свет ночника, заставивший Полину сморщиться. Слегка приоткрыв глаза, чтобы привыкнуть к свету, девушка почувствовала, как внутри что-то затрепетало. Он стоял напротив, облаченный в одни форменные брюки, и в свете ночника казался похожим на вампира, шагнувшего со страниц книги. Его губы были передернуты легкой ухмылкой, а глаза, глядя на лежащее перед ним стройное тело, поблескивали в сумерках комнаты, создавая завораживающий эффект. Не говоря ни слова, Стас присел на корточки, обхватив лодыжку девушки своими ладонями, тем самым заставив ее резко сесть на кровати. - Стас… - попыталась возразить Полина, но странный взгляд исподлобья заставил ее проглотить слова. Осторожно стянув беленький носочек, подполковник стал мрачнее тучи, едва его взору открылась покрасневшая ступня, покрытая свежими мозолями, которые при каждом прикосновении пальцев мужчины, причиняли Полине боль. - Не ругайся, пожалуйста. Это все из-за пуантов, - словно оправдываясь, начала она. – Но я куплю новые и… - Завтра же тебя отвезу, - глухо отозвался Карпов. Он безотрывно смотрел на хрупкую ножку девушки, сжатую его пальцами, и чувствовал, как внутри зарождается желание. И даже донесшийся из кухни звук грохочущей металлической миски Макса и рассыпавшегося корма, не смог удержать подполковника от намерений. - Что ты делаешь? – смущенно улыбнулась Полина, когда ладони Стаса начали продвигаться вверх по ее ноге. - А на что похоже? – лукаво проговорил тот, осторожно касаясь нежной кожи губами, следующими вслед за ладонями, которые медленно поднимали вверх штанину тонких джинсов. Вновь откинувшись на мягкую кровать, Полина сначала почувствовала, как сверху навалилось горячее крепкое тело, а затем обжигающие губы, рисующие дорожки на ее шее. Он никогда не спешил, пытаясь доставить удовольствие не только себе, но и той, которая каждый раз, несмело касалась его тела, будто все это происходило впервые. Но именно эта скромность ее движений, приносила подполковнику необычайное наслаждение, перемешивающееся с чувством того, что именно он обладает этим нежным юным созданием. Прикасается к ней. Смотрит в ее счастливые глаза, которые горят только для него. Лишь он... И больше никто. Тонкие пальцы изо всех сил вцепились в простыню, смяв ее в ладони, а из груди вырвался стон, когда руки Стаса обхватили Полину за талию, сильнее прижав к своему телу, которое уже находилось на самом пике наслаждения. Тяжело дыша, Карпов лежал сверху, все так же продолжая сжимать ее в своих крепких объятиях. А Полина все так же лежала с прикрытыми глазами, осторожно поглаживая подполковника по коротким влажным волосам, и чувствовала, как по телу расползается приятное тепло, перемешивающееся со всеми прекрасными чувствами, которые она испытывала к этому мужчине.