just say you hate me / Просто скажи, что ненавидишь меня.

Лухан рос в самой обычной семье, особого достатка у его родителей не было, однако, и бедности он не знал. Его отец-альфа не был топ-менеджером в крутой фирме, у него не было собственного бизнеса, а его папа-омега не владел сетью магазинов и не продавал самые дорогие ювелирные украшения в Корее. Таких семей миллионы по всему миру, это вполне нормально. Лу был счастлив, у него самые любящие и понимающие родители, самый добрый и хороший младший братик, которого Лухан любит больше себя, хотя он, так же как и папа-омега, не родной ему. Минсок и Лухан радуют родителей хорошими оценками, любознательностью и своим спокойствием. В семье Кая и Сехуна все наоборот. Их семья не просто обеспечена, а богата до неприличия. Их отец - владелец самого крупного холдинга в Азии, папа-омега - самый высокооплачиваемый и востребованный юрист в Корее. Хотя, они чем-то похожи с семьей Лухана и Минсока. Се и Кай - тоже не родные братья. Когда мать Сехуна погибла в автокатастрофе, ему было меньше двух лет. А Кай... Он даже родиться не успел, когда отец-альфа их семейства свалил, только услышав о беременности омеги. Кому-то горе, кому-то счастье, такова жизнь. Сехун, например, считает свою биологическую мать полной дрянью. От отца ей нужны были лишь деньги. Она и разбилась-то, когда гнала свою новую, подаренную мужем, игрушку по центральной дороге на запредельной скорости, после очередной веселой ночи со своими друзьями Как говорит Сехун - «Cдохла от понтов». Кай же утешался мыслью, что родителей не выбирают, ибо его папаша успел съебаться еще до его рождения, а скорее даже из-за него. Дети имели все, что хотели. Сначала самые лучшие игрушки, высокооплачиваемые няни и репетиторы, потом самая лучшая школа в Корее, дорогие машины и телефоны, планшеты и часы, стоимостью в месячную зарплату учителя в их школе, самая лучшая танцевальная студия, которую снимают специально для них три раза в неделю. Родители с детства говорили им, что надо побеждать. Если ты достигаешь поставленной цели, то вознагрождение за труды не заставит себя ждать. Они, как послушные дети, раскрыв рот, слушали их и старались делать все, как им велят. Парни презирали тех, у кого не было денег на то, что имели они. В их окружении и были только альфы и омеги, чьи родители имели нерушимый социальный статус в высших кругах общества. Когда им сказали, что в их классе будет учиться Лухан, раздражению братьев не было предела. Таким, как он, здесь не место. Дворняжкам без хорошей родословной и достойного положения, рядом с принцами и их свитой, уж точно делать нечего. Он будто прокаженный, оскверняет своим присутствием все вокруг. Их компания издевалась над омегой, как только могла. Поначалу в средней школе его просто опустили на самый низ, недвусмысленно показав, что и как. А Лухан молча терпел, приходил домой весь в слезах и обессилено падал на кровать. О его проблемах знал только Кенсу - его лучший друг в новой школе, который тоже не редко получал за свое общение с Лу, и любимый младший брат - Минсок. Омега тщательно прятал синяки, ушибы и прочие ссадины.

***

Старшая школа Первый год в новом статусе, первый день в школе - ад для Лухана. Ничего не изменилось, разве что с каждым годом издевки все сложнее переносить. Кай и Сехун почти никогда ничего не говорят, они лишь помыкают одноклассниками, однако один лишь презрительный взгляд, куда страшнее побоев. В тот день Хань с самого утра чувствовал недомогание, а когда пришел в школу, стало только хуже. Он бы отпросился или не пошел в школу вообще, если бы не две алгебры, которые нельзя пропускать не под каким предлогом. А когда Сехун вошел в класс, стало в миллиарды раз хуже. Запах альфы ударил в нос и пронесся по нервным окончаниям, попадая прямо в мозг и сжигая его к чертям. Лу не помнит, как схватил портфель и пробежал мимо альфы, направляясь в туалет. Какая в жопу алгебра, когда первая течка началась так внезапно? Он сидел в одной из дальних кабинок, пытаясь набрать непослушными пальцами номер телефона папы, чтобы тот его поскорее забрал. Омега замер, когда снова почувствовал запах Сехуна, надеясь, что если он будет сидеть тихо, то альфа просто уйдет, не заметив запаха течного омеги. Дверь резко открывается и альфа делает уверенный шаг в сторону Ханя. - Не надо, - его «не надо» отпечатывается на щеке омеги. Больно. Очень. Но это только начало. - Не надо! Прошу, не делай - умоляюще вскрикивает Лухан, когда его поворачивают лицом к стенке, заставляя прогнуться в спине. Одним рывком Сехун стягивает с омеги штаны вместе с бельем. Ханю стыдно за себя и за свою беспомощность. Ему больно от грубых прикосновений, противно от того, что он не может ничего сделать. - Не надо, пожалуйста! - в истерике повторяет омега, давясь собственными слезами. Хватка ненадолго ослабевает, но только для того, чтобы сильнее прижать хрупкое тело к холодной стене, проникая до основания в истекающий смазкой анус, причиняя еще больше боли. Слезы огромными каплями падают на кафельный пол. Лухан больше не вырывается, не сыплет проклятия и не грозится убить насильника. И это не потому, что ему приятно, просто сил больше нет. Обжигающая боль постепенно проходит из-за обилия выделяемой, молодым организмом, смазки. Вместо отвращения приходит обратное чувство. Сехун рычит над его ухом, и Лу затылком чувствует его надменную ухмылку. Омега ничего не может с собой поделать, его тело как-будто больше не принадлежит ему. Оно, помимо воли хозяина, отзывается на грубость. Сейчас Хань, словно тряпичная кукла, которую используют в очень нехорошей игре, а потом выбросят. - Ну, давай же... Стони, я знаю, тебе нравится, - в его голосе чувствуется самодовольство и надменность. Сехун не просто грубо трахает Лухана, он доводит до точки невозврата. А эта фраза вызывает у Ханя ненависть к самому себе, потому что это правда. Да, ему действительно очень приятно сейчас, но это не то, чего он хотел. Да как такое вообще можно хотеть? Сехун оттягивает его за обесцвеченные волосы. Он хочет видеть заплаканное лицо омеги. Как не кстати, Сехун задевает комок нервов внутри и Хань, не в силах сдержаться, стонет сквозь сжатые зубы, молясь, чтобы Се этого не услышал. Но зря. Сехун толкается в хрупкое тело последний раз, кончая в омегу, и сразу выходит. Ему не нужна сцепка, еще не хватало, чтобы этот придурок залетел. Он просто отпускает Лухана, тот обессилено падает на грязный пол. А белая вязкая жидкость, медленно стекающая вниз по стене, выдает омегу с головой. - Шлюха, - последнее, что слышит Хань, теряя сознание.

***

Лу открывает глаза и .....сразу их закрывает. Яркий свет слепит. Он думает, что, наверное, уже пришло время умирать, однако это всего лишь свет, проникающий сквозь форточку. Он медленно поднимается на ноги, опираясь ослабшими руками о стену. Кое-как одевается и на ватных ногах добирается до раковин, опираясь на одну из них, смотрит в зеркало. Перед ним стоит бледный, заплаканный парень. Кровь засохла над губой, на шее синеют следы от пальцев и, теперь уже сзади, Лухан ощущает боль и мерзкую вязкую жижу, потому что сперма альфы вытекает из ануса вместе с кровью. Он, с таким же трудом, с каким вставал с грязного пола, умывается. - Алло? Алло-о-о? Хен, это ты? Лухан, это не смешно, отвечай, я видел твой номер, когда брал трубку, - в телефоне слышится взволнованный голос друга. - Кенсу... Ты можешь зайти в школьный туалет? - тихо говорит Хань. - Ммм, не думаю, что это получится быстро. Я уже дома, да и ты, кстати, тоже должен быть. Ты ведь ушел с первого урока? Или... - Кенсу, приезжай, прошу, - на том конце провода слышатся гудки, а через пятнадцать минут в туалет вбегает взволнованный и растрепанный младший. - О Боже, Лулу... - чуть ли не плача проговаривает Кенсу, помогая Лухану идти. Они направляются на школьную стоянку, где их ждет водитель До. Он помогает посадить измученную омегу на заднее сидение. - В больницу? - спрашивает водитель, обращаясь к парням. - Нет, - Лу старается сесть поудобнее, но его лицо искажается от боли,- Пожалуйста, - Кенсу понимающе кивает в ответ. - Поехали домой. Остановившись у ворот, водитель выходит и, беря омегу на руки, под чутким руководством До, осторожно входит в дом. Поднимается по лестнице, заходя в комнату для гостей, и кладет омегу на кровать. - Кто это сделал? - спрашивает Кенсу. - Нет, не говори, мне кажется, я знаю. Это Сехун, да? Я видел как он вышел вслед за тобой, но не придал этому значения. Прости. - Все нормально, Кенсу-я, ты не виноват. Спасибо, что так быстро приехал. - Мне позвонить твоим родителям? - Нет, не надо. Можно я останусь сегодня у тебя? Не хочу, чтобы они знали. - Конечно, но я позвоню нашему врачу. И Минсок будет волноваться. - Ну и пусть, - безразлично говорит Лу, засыпая. А через три дня в школу заходит папа-омега Ханя и забирает документы. Он по-прежнему ничего не знает и просто делает так, как хочет его сын.

Семь лет спустя

- Твою мать! Слушай меня сюда: либо ты делаешь так, как я говорю, либо ты уволен и до конца своей блядской жизни ты будешь мыть полы в туалетах. Уволь всех, понятно? Распродай фирму по частям и тащи свою задницу сюда - молодой красивый омега в дорогом костюме кидает свой телефон на кожаный диван, а сам садится за стол, снова перечитывая контракт. - Можно? - в дверях появляется розовая макушка. - Тебе все можно, - приветливо улыбается шатен. - Я проверил все документы. Можешь подписывать, - Сюмин кладет папку на стол, а сам садится напротив. Старший внимательно смотрит на волосы Минсока. - Что ты сделал с волосами? - смеется старший. - Мне нравится! - отрезал Мин, надувшись. Лу треплет младшего по розовым волосам. - Не обижайся, тебе правда идет. - И без тебя знаю. И вообще я по другому поводу пришел. Помнишь наш запрос в Корею холдингу «KL»? - Ну, ты должен был съездить и поговорить с их генеральным директором. - Не перебивай. Я поговорил с ним, ты, наверное, знаешь, что учредителей двое. Ты не поверишь, но одного из них зовут Ким Чонин, а второго... - Ох, не продолжай. Уж эти имена я на всю жизнь запомнил... - Лухан откинулся на спинку своего кресла, закрыв лицо руками. Почти десять лет назад он сбежал от Сехуна, стараясь забыть и стереть все воспоминания, с головой погрузился в учебу, переехал учиться в Китай, потом Америку, а затем вернулся обратно в Поднебесную, чтобы основать свой холдинг и стать одним из самых богатых людей Китая. К тому же тогда, семь лет назад, Лухан получил подарок, в виде беременности в неполные семнадцать. На аборт омега так и не решился. Он не смог убить продолжение себя и того, кого любил всю свою чертову жизнь, того, кто причинил ему столько боли. Так что бесплатным и приятным приложением к его бурной жизни стал малыш Тао. - Держи, - Минсок протянул старшему стакан с водой, - Мне аннулировать контракт? - Нет, ты же знаешь, это невозможно. Если я это сделаю, то шансы потерять бизнес возрастут в десятки тысяч раз. - Не преувеличивай. Может найдем другую компанию? - Нет, «KL» - самый влиятельный и крупный холдинг в Азии, пусть во главе его сидит хоть сатана, но я не проиграю. - Ты уверен? А что делать с Тао? Мальчик не дурак, он почувствует, что Сехун - его отец. Тем более, ты не раз упоминал его имя. - Ничего. Тао пусть остается здесь на время переговоров, пусть поживет с нашими родителями. - Ты точно этого хочешь? Я имею в виду, встретиться с Сехуном и Каем? - Я сам не знаю, чего хочу.

***

Ранее. Сеул - Как прошла твоя встреча с их юристом? - Сехун и Чонин сидели в ресторане. - Нормально. Ким Минсок - очень хороший специалист, если в этой компании такие юристы, то омега, держащий эту фирму, явно не мягкотелый идиот, как остальные. Мы не ошиблись в выборе. - Как ты сказал? Ким Минсок? - Сехун подавился вином. - Да, а что в этом такого? Если тебе не нравится его имя, то в Китае его называют по друго..... - Кто управляет тем холдингом? - прервал тираду Се. - Я не знаю. В документах не было имени, только имя доверенного лица Ким Минсока. Наверное, он его лучший друг или родственник, раз уж владелец так ему доверяет. - Этого не может быть... - Почему? - Потому, что Ким Минсок - брат Лухана. - Лухана? Того самого, которого ты... - Чонин тактично промолчал. - Знаешь, это может быть кто-то другой. - Нет, не может. Я ведь искал Лухана, и когда в последний раз что-то о нем слышал, то он учился в Китае. - Это точно не он. Говорят, что их директор закончил «Йельский университет». Думаешь, у Лухана были деньги на обучение за границей? - Не знаю. - Так, Сехун, если это не Лухан, то ты можешь выдохнуть и спокойно продолжить есть. Если это он, то даже лучше. Ты ведь искал его столько лет, убивая мои и свои нервы. Не лучше ли будет, если ты увидишься с ним? - Возможно, ты прав. - А когда я ошибался? Ошибся ты, много лет назад.

***

Прошла неделя. День переговоров. Офис «KL Company» - Ты уверен? У нас есть последний шанс на расторжение контракта, - спросил Минсок, пока они сидели в огромном кабинете, ожидая прихода возможных деловых партнеров. - Поверь, я бы уже давно «сделал ноги», но это самый выгодный контракт из возможных, и я не собираюсь от него отказываться только потому, что до смерти боюсь встречи с Сехуном, - последние слова омега произнес уж совсем тихо, потому что в зал заседаний вошли двое. Лухан сглотнул. Сехун. О Сехун. Какого черта он стал еще красивее, еще выше и от этого еще желаннее? Неприличные междометия так и вертелись на языке. Хотелось сбежать. Плюнуть на все и просто сбежать, сверкая пятками, но Хань лишь приветливо улыбнулся. Все четверо сели за стол. Чонин и Минсок обсуждали условия контракта, а на Лухана напал ступор. Он не мог оторвать взгляда от лица Сехуна, как и тот. Они просидели так, наверное, около часа, пока Сюмин не окликнул брата. - Лухан! Луха-а-а-н? - он потрепал старшего по плечу. - Ты вообще слушаешь? - А? Что? - Ты думаешь нам стоит переводить главный офис компании из Китая в Корею? - Зачем? - Лухан, - обратился к нему Кай. - Мы не сможем заключать сделки без вашего прямого участия. Ваш переезд сэкономит время, деньги и силы. Наш холдинг назначает встречи едва ли не каждую неделю, поэтому будет лучше если вы все-таки переедете. Тем более, у вас уже есть филиал в Сеуле. - Но моя компания занимается продвижением в основном в Китае. Идея проекта была в том, чтобы наши компании объединились и таким образом одна корпорация займет нишу в обеих странах. - Я считаю, что ничего не случится, если вы не будете присутствовать на некоторых совещаниях. Посадите на кресло управляющего кого-нибудь достойного, и пусть он отчитывается перед вами каждую неделю, - Сехун наконец вышел из транса и тоже подключился к переговорам. - А почему бы вам не перевести свой главный офис в Китай? - усмехнулся Хань. - У нас нет офиса там, а строительство займет довольно немалый промежуток времени, и мы можем потерять все гораздо быстрее, чем возведут первый этаж. - Лухан, это действительно разумно. Мы можем прогореть, если не поторопимся, ты же знаешь все обстоятельства. Если пять рейтинговых агентств объединятся, то первой их жертвой станешь ты, как прямой конкурент, - объяснил Минсок. Отказаться - значит отступить. - Хорошо. Сколько времени займет переезд? - Не больше недели. Так вы будете подписывать? - Лухан взял ручку и поставил подпись чуть ли ни на всю страницу. Поклонившись, они с Сюмином вышли из кабинета. Сердце продолжало отбивать бешеный ритм, причина этого злость или что-то другое? Какова была вероятность, что из тысячи предприятий, Лухану приспичит подписать контракт именно с компанией этих двоих? Лу до сих пор не мог точно понять, рад он или в ярости. Наверное, всего понемногу. Тогда, семь лет назад, он усвоил урок: в эгоистичном мире побеждают только эгоисты. Надо думать о себе. Того Лухана, робкого и милого, он похоронил глубоко внутри себя, не вспоминая о его существовании. Время все меняет. Жесткий характер и способность холодно мыслить, сделали его успешным. Если человек не справляется с работой, то его в тот час увольняют. В команду надо брать сильных, слабые портят все к чему причастны. Их место - работа на заправках. Лухан начал с нуля и за семь лет достиг высот, к которым люди стремятся всю свою жизнь. Но зачем он это делал? Ответ есть и он до смешного прост, но зачем признавать то, что не нравится?

***

Прошла еще неделя Самолет приземлился точно по расписанию. Уставшие, после долгого перелета, Сюмин, Лухан и Тао, завалились в номер, в надежде поспать. Но выйдя из ванной, Лухана ждал неприятный сюрприз. Минсок с кем-то разговаривал, по сотовому Ханя. А потом подошел, закрыв рукой динамик. - Тебя вызывают на работу. Мне сказать, что ты занят? - Нет, - выдохнул Лухан. - Скажи, я буду через тридцать минут и вызови такси. Минсок утвердительно кивнул, в точности передав слова старшего брата. - Папа, ты уходишь? - Тао потирал глазки. - Я скоро вернусь, а ты иди поспи. Дядя Минсок с тобой посидит и прочитает сказку. - А скоро, это когда? - Когда ты проснешься, я уже приеду, - улыбнулся Лухан. Из-за работы ему часто приходилось оставлять Тао, то с родителями, то с нянями, а если везло, и Минсок был не занят,то естественно с ним. Маленький альфа с радостью присматривал за дядей. Вот и сейчас, сидя в такси, Лухан проклинает все, на чем свет стоит, потому что он прилетел пару часов назад, в субботу. - Чего вам? - сразу переходит к делу, видя в зале заседаний сидящих за столом Сехуна и Кая. - По случаю твоего переезда, у нас совещание. Все топ-менеджеры и доверенные лица должны присутствовать, для обсуждения контракта. - Минсок не может приехать. Он… э-м-м-м, занят. - Без него совещание не состоится. На сколько я знаю, ты посадил его в кресло управляющего, - уточнил Чонин. - Ненавижу, - сквозь зубы процедил Лухан, вырывая из рук ген-директора телефон и набирая номер Минсока. - Приезжай. Да. Возьми его с собой, у тебя двадцать минут, - скинув звонок, Лухан кинул телефон на стол и прошел к своему месту. Сюмин знал, как нелегко пришлось его брату, какой ценой дался ему успех, что он не виноват и имеет полное право злиться. Минсок всегда отличался каким-то хладнокровием и здраво рассуждал в любой ситуации. Поэтому вздохнув, он разбудил Тао, одевая в костюм, а на себя натянув джинсы и рубашку, они выехали из отеля. Совещание уже началось и оставалось одно свободное место, возле Лухана. Когда в дверь постучали и в кабинет вбежал маленький альфа, с криками «папа», Лу улыбнулся и посадил его к себе на колени, не обращая внимания на удивленные взгляды со стороны подчиненных и коллег. - Папа, а кто этот альфа? Он так на меня смотрит, - прошептал Тао и сильнее прижался к Лухану. - Не бойся, малыш, - так же тихо ответил Лухан. - Он хороший. Заседание закончилось размашистой росписью Ханя на бланке с документами - Начнем семейные разборки, - громко заявил Чонин, когда все кроме них пятерых вышли из кабинета. - Нечего обсуждать, - Лухан зло сверкнул глазами. - А мне кажется наоборот, - Сехун сел возле Тао. - Привет. - Привет, - смущенно выдал мальчик. - А как тебя зовут? Тао, а Вас?- пролепетал он. - Меня Сехун. - Вы Сехун? - мальчик выпучил глаза на Се. - Значит, вы мой папа? - Я тоже так думаю, - снова улыбнулся Сехун. А Лухан просто сел возле них на стул, - Ты меня боишься? - Нет. Папа сказал, что ты хороший. Но он тебя не любит.... Наверное - Это он тебе сказал? - Нет, он сказал только, что ты хороший, а остальное я сам решил, - маленький альфа отрицательно помотал головой. - Ты ему что-то сделал, - почувствовав себя лишними, Кай и Мин быстро удалились, оставляя их втроем, - я слышал, как он говорил с дядей об этом. Ты сделал папе больно, поэтому я тебя не люблю, вот! - выдохнул мальчик. - А еще ты плохой! Хоть папа и говорит, что ты хороший, но ты плохой, раз ты сделал ему больно. Так что, я не буду с тобой разговаривать! - Тао последовал примеру Сюмина и вышел из кабинета, не без помощи Чонина открыв тяжелую стеклянную дверь. - Защитник, ничего не скажешь, - Сехун поднялся и сел на стул. - Должен же быть в семье хоть один вменяемый альфа, - фыркнул Лухан. - Я понимаю, что ты обижен, но... - Но?! О, да ты, представить не можешь, как я обижен. Ты последний ублюдок, скотина и тварь! Ты растоптал меня, унизил! Никаких «но». Я ненавижу тебя! Если бы не угроза банкротства, я бы никогда не согласился подписать этот чертов контракт! - Я знаю.. - Да не хера ты не знаешь, ты...- договорить ему не дали. Сехун притянул его за запястье и поцеловал. Со всей нежностью, на которую был способен. Но Лухан вырывался, кусал губы Се, бил куда попало. Нет, он слишком зол. И эта злость идет изнутри. Он ничего не может поделать. А еще ему противно, противно осознавать, что где-то в глубине в душе, рядом с могилой «прошлого Лухана», ему приятно. Вырвавшись и оттолкнув альфу от себя, Лу выбегает из кабинета, хватая Тао за руку. Минсок понимает, как сейчас плохо его брату, поэтому велит Тао сидеть в своей комнате. Заводит Лухана в ванную, и тот по стене опускается на пол. Обхватывая колени руками. - Плачь, - выдыхает Минсок, садясь рядом. - Что со мной происходит, - Лухан обнимает Минсока, и у него начинается истерика. - Что он со мной творит? Я ненавижу его! Он изнасиловал меня, издевался, я семь лет доказывал себе, что чего-то стою. А теперь, я не знаю. Зачем мне все это? Я должен его ненавидеть, но.. но.., но черт подери, Мин-и. - Лухан, пойми, что было, то было. Прошлого не исправить. Он - твоя пара. - Это не справедливо! Почему именно он? - Потому что так решила судьба. - Я не хочу такую судьбу! - Ты его любишь! - Я не хочу его любить... - Но ты не сможешь ничего сделать. - О Боже, Минсок, мне так плохо. - Я знаю. Я знал, что такое неизбежно, поэтому поехал с тобой. Лухан-и, я не оправдываю его поступка, но я знаю, что ты хочешь быть с ним. Ты только мучаешь себя. - Я должен... - Ты должен только себе. Лухан, нельзя бежать от проблем. Надо решать их, ты же меня учил. Смотреть кризису в лицо?- он улыбнулся,- Давай, ты же устал, я знаю. Он тот, кто тебя поддержит. Жалей о том что сделал, а не о том, что не сделал. Их прервал стук в дверь. - Папочка, тебе звонят. Это дядя Чонин. Он говорит, это очень срочно, - за дверью послышался голос Тао. - Ты выбрал не лучшее время, чтобы.., - на лице Лухана застыл страх, в голове все перемешалось. Он ожидал услышать от Чонина все что угодно, кроме: «...Сехун в реанимации». Лухан не помнит как выбежал на улицу, как поймал такси, дрожащим голосом называя адрес и как бежал по больничным коридорам, попутно натягивая белый халат. Первое, что он видит, как напротив дверей реанимации сидят Чонин и его родители. Лухан сделал глубокий вдох и прошел вперед. Кай оторвался от разглядывания пола и немного приобняв Лу, представил омегу старшим. - Отец, папа, знакомьтесь, Лухан - наш совладелец, - улыбнулся Кай, только получилось наиграно и неправдоподобно. - Очень приятно, - Лу из-за всех сил пытался быть приветливым, но в висках стучало, а тело пробивало дрожью только от одной мысли о Сехуне. Он не мог смотреть в глаза его родителям, стыд, чувство вины и страх разъедали его внутренности. - Нам тоже. Садись рядом, - по-доброму улыбнулся старший омега. Лухан опустил голову, но все же сел рядом. - Ну-ну, я понимаю, как тебе больно, - тот крепко обнял Ханя, увидев слезы в его глазах. - Но… почему, куда он ехал? - Я не знаю..,- соврал он, зная что Лухан будет чувствовать себя еще более виноватым, узнав о том, что альфа ехал именно к нему. - Случившегося не изменить, но думаю, что должен попросить у тебя прощения... - Не надо, - сквозь слезы произнес Лухан. - Я... я... я люблю его. Он для меня все, но я был так зол и наговорил кучу гадостей, думал имею право злиться..... - Ты имеешь полное право.... - А что если последним, что я ему сказал, будут слова ненависти? - Не говори так, он поправится, в конце концов, я не позволю своему внуку расти без отца, даже такого, как мой сын, - он улыбнулся сквозь слезы и крепко обнял Лухана. Их тишину прервал врач, но ни Лухан, ни папа Сехуна не стали подходить. Лу лишь закрыл глаза и сильнее прижался к старшему. Чонин и его отец долго о чем-то говорили с врачом. - Говоря на доступном языке, Сехун в стабильном, но тяжелом состоянии, проще говоря - он в коме. Врачи делают все возможное, - объяснил старший альфа. - Завтра его переведут из реанимации, пока к нему не пускают, поэтому нам лучше поехать домой. - Хорошо, - выдохнул папа-омега, пытаясь скрыть дрожь в голосе и не сорваться на истерику, - Лухан, мы тебя подвезем, нельзя в таком состоянии ехать одному. - Спасибо, - тихо ответил Хань. Когда он вернулся в гостиницу, Тао уже спал, а Минсок дремал на кухне, положив голову на руки, а руки на стол. У Лухана просто больше не было сил на слезы или, может, самих слез уже не хватало. Он молча подошел и убрал кружку в раковину, чем и разбудил брата. Мин же не стал задавать глупых вопросов, просто проводил того до спальни и уложил в кровать, накрывая одеялом.

***

По правде говоря, Лухану уже плевать на все. Он забыл о работе, о себе, обо всем. Последние двадцать дней он все время дежурит у кровати Сехуна. За этот месяц сделали три операции, четвертая будет сегодня, но альфе ничего не помогает. - Ханни, - в палату зашел папа-омега Сехуна, - иди отдохни. Ты не спишь и совсем не ешь. - Я не могу, я чувствую свою вину. Я такой идиот! - как раз двадцать дней назад, Кай случайно проболтался о том, что дома Сехун получил по шее от родителей, а потом ехал к Лухану, чтобы извиниться, но в его машину влетел внедорожник. Точнее он просто сказал, что авария случилась на перекрестке 2C3F - это именно тот перекресток, проехав который выезжаешь на дорогу перед гостиницей, в которой и остановился Лухан. Сложить два плюс два не составило труда, а скрывать что-то после было бессмысленно. - Успокойся. Ты ни в чем не виноват. Если так случилось, значит, такова судьба. Подумай о Тао. Какого ему видеть своего папу таким разбитым, точнее даже не видеть его сутками? - Спасибо, что переселили его с Минсоком из отеля. Ему там совсем не нравилось. - Не за что благодарить. Вы теперь наша семья. А теперь, я как старший в этой самой семье, хочу, чтобы ты сейчас вместе со мной поехал к нам домой, поел и лег спать. Все равно врач скоро придет и заберет его на операцию. Чонин и мой муж уже подъехали. Они побудут здесь, а ты пока отдохнешь. - Спасибо, - улыбнулся Лу, чисто из вежливости. Ему не хотелось уходить, но спорить не хватало сил, он действительно очень устал. Устал настолько, что из машины его выносил на руках водитель. Совсем как много лет назад, только теперь все поменялось.

***

Спустя еще две недели Вся семья, включая маленького Тао, была в сборе, не хватало только одного - Сехуна. Но они как раз и собирались к нему. Сев в машины, они ехали по знакомой дороге, как вдруг вместо знакомого перекрестка - одиночный поворот налево, а дальше прямо, прямо и прямо. Пейзаж за окном менялся. Вместо высоких зданий - зеленые деревья, вместо серого сухого асфальта - ярко зеленая трава. Они ехали, казалось, целую вечность, когда остановились возле огромных стальных ворот, поржавевших от старины и заросших вьюном. Первыми, конечно, вошли альфы. Кай держал Тао на руках, а глава семейства просто шел рядом. Все молчали и эта тишина давила на сердце. Заставляя сконцентрироваться на одной, не понятной никому мысли. Они шли по выложенной камнем дороге, пока не увидели на мраморной плите знакомое и такое родное для всех имя, а ниже слова благодарности, вместо даты жизни. Тао спустился с рук Чонина, и вынув из кармана пиджака маленькую красную розу, положил ее рядом с гранитным камнем. Лухан плакал, тихо стирая слезы ладошкой. Все молчали, и никто не решался прервать тишину. Пока отец Сехуна не предложил вернуться домой. Начинался дождь. - Лухан, ты идешь? - Я вас догоню, - ответил омега. Он стоял неподвижно еще минут пять, пока хватало сил держать себя в руках, но как только начался дождь, Лу упал на колени. Ему было так больно и одиноко. Единственный, кого он любил настолько сильно, ушел. Он оставил его, а хуже всего то, что виноват в этом один лишь Лухан. Омега молил о прощении, говорил что любит, но было поздно. Случилось то, чего он больше всего боялся: последними словами его Сехуну были слова ненависти, а о его безграничной любви он теперь может поведать лишь серому, холодному, как сердце самого Ханя, камню. Лухан проснулся от зовущего его Сюмина, который сидел рядом с ним. - Лухан, проснись! Что с тобой? - Это просто сон...,- словно в бреду произнес Лухан. - Конечно, сон, - Мин обнял брата. - Мин-и, мне... я думал... все было так реально, - Лу плакал от счастья, что это всего лишь его больное сознание и от страха, что все может стать явью. - Что снилось? - Что Сехун умер и я, и мы... мы все, понимаешь, мы все на кладбище и еще это чувство, - Лухан продолжает говорить, что ему страшно, описывает ту пустоту, а Мин лишь успокаивает его, как может. Когда старший успокаивается, Минсок тащит его вниз на кухню - выпить воды и дать какие-то лекарства. Лухану плевать сейчас что ему дадут, хоть амфетамин запить серной кислотой. Но вместо воды папа Сехуна ставит перед ним неполный бокал коньяка со льдом. - Лу, есть хорошая новость, - начинает мужчина, когда Лу ставит пустой бокал на стол. - Сехун идет на поправку. Но есть и плохая: по данным врачей, он не должен находиться в состоянии комы. Однако это так. Главврач считает, что в этом состоянии его держит какая-то травма, не связанная с аварией. Психосоматическое отклонение, скорее всего это чувство вины или детская травма. - Вы думаете, что он виноват передо мной и поэтому... - Да, он сам себя наказывает, закрываясь ото всех и удерживая себя в.. - Какой он дурак! - восклицает Лу. - Так скажи ему об этом. Он в данный момент все слышит и воспринимает. Лу, не дожидаясь дальнейшего развития разговора, благодарит старшего и выбегает из дома. - В госпиталь, срочно, - командует он, забывая, что, в общем, прислуга-то не его. Он уже через десять минут сидит в палате Сехуна. Но только слов подобрать не может. Глубокий вдох, выдох. - Врач, а точнее твой папа, сказал мне, что ты все слышишь, а твоя кома - это тоже моя вина. Он сказал по-другому и не подразумевал этого, но все же, я хочу, чтобы ты знал. Ты причинил мне боль, унизил, опустил и оскорбил. И ты не представляешь насколько мне было плохо. И да, я тебя ненавижу, ненавижу больше всего на свете. Ненавижу настолько, что капли моей ненависти хватит, чтобы отравить весь Сеул. Но мне сейчас гораздо больнее, потому что моя ненависть ничто по сравнению с тем, насколько я тебя люблю. Я, все эти гребаные десять лет, вкалывал, как проклятый, чтобы доказать себе, что я достоин твоей любви. Я все думал, что делаю это ради себя, чтобы жить в достатке. Но все это - ложь. Я лгал самому себе. Ты чувствуешь свою вину? Глупый, я давно простил. Наверное, на следующий день. За что ты себя коришь? За то, что подарил мне Тао? О боже, он самый прекрасный ребенок на свете, потому что он частичка тебя и меня. И я хочу еще детей. От тебя хочу! Я надеюсь, что ты искал меня все это время, не только, чтобы извиниться и когда поцеловал меня - это был не секундный порыв,-Лухан остановился,переводя дыхание.- Завтра я улетаю в командировку. Я честно не хочу. Совсем не хочу, я хочу быть здесь с тобой. Но так надо. Я приеду только через месяц. Представь, я буду очень по тебе скучать. Но надеюсь, что когда я вернусь, ты будешь уже на своем рабочем месте. А пока, я буду здесь, с тобой. Ты же не против? Я все равно останусь, до утра.

***

Прошла еще неделя (автор понимает, что уже заебал своими «прошла еще....») - Нет! Послушайте, ваш товар не будет… Не надо на меня орать! Хорошо... что!? Вы на время смотрели? Сейчас половина первого ночи! Какая нахрен встреча? О Боже. Нет, не стоит, - омега злился не на шутку. Во-первых : из-за звонка этого придурка он не принял таблетки от зуда в заднице (течка явление предсказуемое, в отличие от деловых партнеров), а еще он болеет, впрочем клиент не виноват, но это уже не суть. Во-вторых: этот педрила конкретно задолбал его своими вопросами. А в-третьих: он уже откровенно домогается до него. Лухан уже хотел наплевать на устав и наорать на клиента, как его телефон вырвали из рук. Лу испугался: мало ли кто в его номере в полпервого ночи ошивается, так еще и телефон выдирают. Может быть это маньяк? Или грабитель? Но такого он точно не ожидал. Сехун говорил по ЕГО телефону, как ни в чем не бывало улыбаясь Лухану и параллельно матеря руководителя фирмы. Это было сделано чертовски сексуально, настолько, что у Лухана приятно потянуло внизу живота, только от одного голоса. - Скучал? - Сехун подошел вплотную к омеге, обнимая его за талию и кусая мочку уха. - Это ведь сон, да? - Лухан все еще был в полном шоке. - Навряд ли двоим может сниться одно и то же, - Сехун провел руками по его спине вверх, задерживая ладони на шее и притягивая для поцелуя. - Я болею... - промямлил Лу, отрываясь от губ альфы. - Не смертельно, - Сехун целовал все смелее, проталкивая свой язычок в несопротивляющийся рот Лухана. Взяв на руки хрупкое тело омеги и бережно опуская его на кровать. Тонкие пальчики Лухана запутались в темных прядях волос альфы, не отпуская, спускаясь все ниже и расстегивая пуговицы на рубашке альфы. - Ты же болеешь, - усмехнулся Се. - Не смертельно, - омега припал к губам Хуна. Он боялся отстраниться, казалось, что сейчас все настолько хорошо, что станет плохо. Что Сехун просто игра больной фантазии. Лухан прогнулся в спине, сильнее сжимая руки на шее Се, стараясь быть максимально близко, чтобы наконец убедиться, что это все-таки не сон, что это явь, что Сехун правда растравил его губы до неестественно красного оттенка, что все эти прикосновения - все реально. Лухан впивается зубами в шею Се, целуя и оставляя багрового цвета след на молочной коже, но тут же зализывает его, он ведь убедился в реальности происходящего, не зачем причинять боль, хотя, если только совсем чуть-чуть и омега снова впивается острыми зубами в тоже место на шее, получая от этого не сравнимое удовольствие. - Пожалуйста, - Сехун отстраняется, смотря черными от возбуждения глазами, прямо в глаза партнера. - Скажи еще раз, что... - он не успевает закончить фразу, Лухан внезапно переворачивается, меняя их положение. Он обхватывает лицо Хуна ладонями, не позволяя отвернуться. - Я люблю тебя больше всего на свете, - охрипшим от возбуждения голосом проговаривает Лухан. - Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты вошел в меня по самые яйца и оттрахал, заставив забыть кто я. Потому что я никогда не принадлежал кому-то кроме тебя. - Ты достаточно сказал, - Сехун прижался своими губами к губам Лухана, снова нависая над телом омеги. Одежда не нужна, она только раздражает обоих и не позволяет насладиться жаром любимого. - Сними, - Лухан потянул края сехуновской рубашки вниз, помогая выпутаться из манжета. Сехун идеален - это его вердикт. Он создан для того, чтобы его тело целовал только Лухан и чтобы он принадлежал только Лухану. Хань не мог оторвать глаз, он провел пальчиками вдоль груди альфы, спускаясь все ниже. Звук расстегивающейся молнии на джинсах и вот смятые в непонятный клубок вместе с бельем, они валяются где-то возле кровати, составляя компанию одежде Лухана. Се целует вверх от ступни, поднимаясь все выше и выше, кусая тазовую косточку, оставляя след там, где его уж точно никто не увидит. Сехун аккуратно проводит пальцами по члену омеги, размазывая вязкую жидкость по головке, заставляя его прогнуться навстречу ласкам, а его вторая рука тянется к бедру, проводя от поясницы ниже и Сехун проталкивает первый палец в истекающий смазкой анус омеги. Лу вскрикивает, от переполняющего его возбуждения и от того, что ему мало, он хочет еще. - Возьми в рот, - Лухан сам распахивает глаза, когда осознает, о чем попросил. Он изгибается, когда губы Сехуна касаются головки, мягко посасывая, заставляя хотеть человека над собой еще больше, хотя казалось, что больше уже нельзя. Сехун умело ласкает тело Лу, а второй с досадой понимает, что Сехун трахал кого-то кроме него и этот кто-то также по блядски выгибался под ним. От этой мысли тошнит и становится до слез обидно. Взяв себя в руки, Лухан отстраняется и отползает от альфы, прижимаясь спиной к стенке кровати. - Что случилось? - Сехун не догадывается о причинах столь внезапной перемены. Лухан плачет. Какого черта он плачет? Что он сделал не так? - Лухани, - Се подвигается ближе, усаживая маленького Лухана себе на колени, - Расскажи мне? - Я… не могу, - проныл Лухан. Это ведь тупость. Сехун взрослый мужик твою мать и это нормально, что у него был секс с другими. И Хань это понимает. Но перед глазами стоит, как Сехун целует кого-то, обнимает и... Раздается новый всхлип. Сехун стирает слезы омеги, большим пальцем проводя по щекам. - Скажи. Ханни, любимый мой, - Сехун целует каждый миллиметр лица Лухана. А тот прижимается к нему всем тело и тихо шепчет на ухо. - Я подумал, - всхлип, - скольким после меня и до меня было так хорошо с тобой? - теперь Сехун понимает в чем дело. Но что он может? Поменять прошлое ведь невозможно. - Я все понимаю, Сехун-и? - Лухан отстраняется, пытаясь поймать взгляд альфы, неужели он злится? - Хунни, прости, я не… не надо было говорить, только не злись, - Сехун целует Лу, как можно глубже, проталкивая свой язык, оттягивая голову омеги за волосы назад и Хань подчиняется прогибаясь в спине и повинуясь руке Сехуна. Альфа вылизывает шею Лухана, спускаясь ниже, обводя языком соски, вырывая из груди новый стон. - Никому. Никому я не стремился дарить удовольствие, никому кроме тебя. Выбей эту дурь из своей головы, - Сехун больно кусает кожу на ребрах. Хун удерживал за поясницу, в свою очередь Лухан почти касался лопатками кровати, прогибаясь до хруста в позвонках. Когда Сехун снова ввел пальцы, Лухан подавился воздухом, сделав непозволительно, для его положения, глубокий вдох. Он уже начал задыхаться, когда Се опустил его на простыни, продолжая вылизывать тело омеги. Перед глазами Лухана все плыло, если он вообще был уверен, что видит. Он царапал спину Сехуна маленькими коготками, раздирая кожу, выгибался и стонал как последняя блядь. Но он не против быть личной шлюхой. Отдаться в полное распоряжение Сехуна, если ему будет так хорошо в его руках, как сейчас. Черт, это не может так хорошо. На минуту он будто видит все со стороны и ему нравится то, что он видит, особенно Сехун нависающий над ним и доставляющий удовольствие. Сам Сехун думает, что никогда не видел никого более красивого и невинного, как ангел выгибающийся и стонущий в его руках, с алеющими щечками, бордовыми от поцелуев губами, ресничками, которые подрагивают от сотрясающих тело волн удовольствия и испариной по всему телу - эта картина заставляет лишь желать Ханя еще сильнее. Хун вынул пальцы под недовольные стоны Лухана, переворачивая того спиной к себе и входя резко на всю длину. Омега думал, что если умирать, то сейчас, от удовольствия, возбуждения и ненормальности. Сехун почти вышел, чувствуя, как тугие стенки не желают выпускать его член из тела, но легко поддаются, когда он делает очередной резкий толчок. Се поднимает поддающееся его ласкам тело, прижимая спиной к своей груди и целуя шею омеги, продолжая толкаться в него. - В тебе так узко и горячо, любимый мой, я так долго не выдержу, - шептал Сехун, заставляя Ханя краснеть. Когда альфа обхватил тыльную сторону ладони Лухана, направляя ее прямо к возбужденному члену омеги и заставляя обхватить его, Лу сгорел от стыда и пошлости момента. - Тебе ведь хорошо сейчас? Никому не было со мной так хорошо как тебе. Я не позволил никому, - прошептал Се, толкаясь еще глубже, заставляя Лухана выстонывать его имя все чаще и громче. Плавные толчки сменились на более резкие. Но, черт возьми, Лухану становится мало. - Сильнее, прошу тебя, глубже, - с пошлым чмокающим звуком Сехун выходит из тела омеги, усаживая на свои колени и снова входит, вгоняя свою плоть до основания в растраханный вход. Лухан в который раз запутывает пальчики в волосах Сехуна и целует нежно, будто это совсем не он сейчас скачет на его члене. Хун же посасывает язык Лухана, заглушая стоны, проводя ладонями по спине омеги. Альфа грубо трахает Лухана, с его молчаливого согласия, но такие медленные поцелуи, как-то совсем не вяжутся с общей картиной происходящего. Лухан получил чего хотел, он получил любимого в полной мере, он везде. Во рту, его руки блуждают по спине омеги, грудь прижимается к груди Ханя, он в нем. Ближе уже точно нельзя. - Сеху-у-ун-а-а-а, - стонет он, изливаясь на тело любовника. Хань сжимается и Сехун толкается в него до основания и тоже кончает. Обессиленный Лу прижимается к Сехуну, а тот в ответ обнимает его укладывая на себя и накрывая шелковой простыней. Сцепка продлится еще около получаса. - Ханни, я люблю тебя,- Сехун поглаживает омегу по спине, Лухан пытается приподняться, чтобы что-то сказать, опирается руками в грудь любимого, но случайно вляпывается прямо в собственную сперму. Сехун лишь усмехается. - Дай сюда свою ладошку, - он языком проводит по руке Лухана, слизывая семя. - Фи, как пошло, - морщится омежка. Сцепка заканчивается, и Хань привстает, заставляя Сехуна выйти из него. Спускается ниже, вылизывая живот альфы. - Я тоже тебя очень-очень люблю. - Я знаю-ю, ах, что ты делаешь? - улыбается Сехун, чувствуя язык Ханя на своем члене. - Делаю тебе хорошо, - так же улыбается Лухан, снова проводя языком по стволу, не отрывая взгляда от глаз альфы. Он обхватывает губами головку, мягко посасывая, проводя языком по всей длине и слизывая вновь выступившие капельки. Он, как бы, никогда этого не делал, но судя по стонам альфы, он все делает правильно. Он не собирался отрываться от этого занятия, пока любимые руки не заставили его подняться и выпустить член изо рта. - Не увлекайся, - Сехун провел языком по уголку губ Лухана. - Почему? - Ханя усаживают к себе на бедра, медленно входя, следя за выражением лица омеги. Лухан краснеет под изучающим взглядом, но насаживается глубже, выстанывая тихое «ах». Сехун привстает, опираясь на локти: - Ты ведь не думал, что одного раза достаточно, не так ли?

***

Прошла еще неделя давайте, кидайте в меня тапками - Папочка! - Тао бежит к Лухану. - Ты приехал! - мальчик крепко обнимает его. - Я очень скучал. А ты знаешь, что у дяди Минсока и дяди Чонина будет маленький?-с порога вгоняя в транс всех присутствующих, объявляет маленький альфа. - Что? - Лухан и Сехун в недоумении уставились на парней, стоящих напротив. - Лухан, я тебе все объясню! - оправдывался Кай. - Просто мы как-то, пока ты ну… Вы же… - Объяснил? - усмехается Минсок, ударяя альфу по плечу. - Тао, золотой, иди на кухню, там бабушка твой любимый пирог испекла, взрослым надо поговорить. - Так что ты там объяснишь? - съязвил Сехун, садясь на диван, рядом с Луханом. - Я переспал с твоим братом, не один раз и буду дальше, - выдал Сюмин, показывая язык Хуну,-ну ты же трахаешь моего так, что от него несет тобой за километр, - Лухан мгновенно покраснел. -Любимый, тебе нельзя нервничать,- улыбнулся Чонин, усаживая омегу себе на колени и обнимая за талию. - Сколько недель? - интересуется Лухан, когда обстановка разряжается. - Две, чуть больше возможно... - То есть, я уехал, вы переспали? Ты чему моего ребенка учишь? Я же говорил за ним следить! -Тао ничего не видел, он был дома, а мы в....,-Мин замолчал,- ну ты же хотел большу-у-ую семью.