Жвачка

- А можно полюбопытствовать? - Нет. - А если… - Нет. - Но… - Нет, Бекхён, эта тема закрыта. Отвернись и спи. - Эх, вот так всегда. Я к ней со всей душой, а она: «Отвернись и спи». Как жить с вами, женщинами? Вы же нас совсем не цените! - Хватит ныть. Не ценю? Да ты спишь со мной в одной кровати, потому что на диване жёстко и тебе тупо нравится мой матрас! - Это не считается! И вообще! Ой, у тебя ноги холодные! - Будешь ворчать, я тебе их на спину закину! - Ох, не буди мою фантазию… - Бек! - Ладно, молчу-молчу! Но, всё-таки, какие-то странные у вас с этим парнем отношения… - У нас нет никаких отношений! Я тебе в тысячный раз это повторяю! - Вот это и подозрительно. Знаешь, я вот, например, не отрицаю так рьяно свои отношения с тем, с кем их нет. Нет отношений – нет разговоров о них, а ты только и повторяешь: «мы друг другу никто, мы не знакомы, нас ничего не связывает…». Темнишь, подруга. Эй! И не притворяйся, что ты спишь! Ты меня слышишь? - Ты можешь просто заткнуться? - Ты же меня знаешь. - Значит, не можешь. - В двух словах опиши мне вашу ситуацию. Ну, пожалуйста! Ты же знаешь, я страшно люблю дорамы, а тут попахивает «Озорным поцелуем»… - Ничего общего с этой дорамой! Спи! - Ну, пожалуйста, - опять заныл Бекхён, и, прижавшись к моей спине, стал нашёптывать: - Расскажи, расскажи, расскажи, расскажи… - Вот же ж зараза! – я повернулась к нему. – Тогда слушай! И я в пару предложений уложила наше с Чонином общение. - О! Да тут покруче дорамы будет! – восхитился Бекхён. - Не понимаю, чему ты радуешься? - Как – чему? Ты ничего не поняла? Он выпендрился перед друзьями, сказав, что не знаком с очкариком вроде тебя, но потом всё же выбежал извиниться, значит, и общение с тобой не хотел терять. Вот и всё! - Ты бредишь, - я отвернулась. - А ты не видишь дальше своего носа! - Конечно, не вижу! Потому я реально не вижу! – чувствую, что истерика на подходе. – Не вижу! Не вижу, Бек, ничего! Пятна, понимаешь, цветные пятна! Он сел на кровати и обнял меня. - Я недавно читал, что в медицине разрабатывается технология по преодолению таких нарушений зрения, как у тебя. Подожди чуть-чуть. - Бек, давай будем реалистами. Даже если и начнут делать подобные операции, у меня никогда не будет столько денег, чтобы заплатить за неё. - Найдём. - И я никогда, - продолжаю шептать, прижавшись к его груди, - никогда не буду снова танцевать. И не увижу больше своих друзей, и не пройдусь по улицам родного города… Знаешь, недавно мама предлагала съездить туда на Рождество, но я… Как подумаю, что снова увижу всё это… - Тех руин больше нет, их разобрали. - Я знаю. Но под этими руинами осталась моя прежняя жизнь. Мне понадобилось три года, чтобы научиться жить заново, чтобы вновь выходить на улицу и не бояться войти в здание. Тебе не описать эту панику, Бек, словно горло сжимается, и не хватает кислорода, и сердце бьётся в ушах, и ноги отказываются переступать порог. Мне до сих пор иногда снится то землетрясение, и я снова и снова теряю почву под ногами… И треск, крики, плач… Не знаю, в какой момент я начала плакать, просто футболка Бекхёна была уже мокрой и… - Прости, - шмыгаю носом, - прости, что… - Я готов это слушать, не переживай. Сейчас ты в новом городе, у тебя есть универ и новые друзья. - Да, Дио и Сухо. Они такие… - Вот видишь! Ты справилась! Ты сильная! А теперь на горизонте замаячил Ромео… - Он не Ромео! Сколько раз… - Ну, вот мы опять и пришли к тому, с чего начали, - заулыбался Бекки. - Просто… Я его не понимаю, и, думаю, не стоит лезть и разбираться в его душе. - А может он как раз ждёт такого человека, который поможет ему разобраться в самом себе? - Бекхён, и когда ты успел стать таким романтиком? - ухмыльнулась. - Ты всё испортила! Сбила меня с настроя! Я, между прочим, всегда был человеком тонкой душевной организации! - Ага! А люди с такой душевной организацией всегда танцуют, выпив, на барной стойке, а потом сидят в полиции за решёткой? - Это тут вообще не в тему! Забудь! Забудь тот случай! - Если бы я могла! Он прочно отпечатался у меня на подкорке! – улыбаюсь. - И это называется – лучшая подруга? Киваю. - Признайся, ты просто переводишь стрелки, чтобы не говорить о своём Кае? - Он не мой! И его зовут Чонин. - Не важно! Главное… - Всё, я – спать, - улеглась опять. - Что? Мы только начали! Я показушно захрапела. - Вот же ж блин! Ладно! Завтра продолжим. - Ты надолго? – шепчу через плечо. - Настолько, насколько понадоблюсь. - Значит, ты будешь у нас жить... - обречённо вздохнула. - Заманчивое предложение. Ой! Не трогай меня своими холодными ногами!