Жвачка

Он легко касался моих губ, не настаивая на чём-то большем, лишь невесомое тёплое прикосновение. - А сейчас я всё ещё твой друг? – спросил, касаясь моего лба своим. Я сглотнула. Всё как-то запуталось… А точнее – встало с ног на голову! Если раньше Бекхён казался мне стеной, убежищем, который всё понимал и принимал, то теперь… Как быть теперь? - Бек… - Ничего не говори, я и сам знаю. Пойдём домой. Он обернулся и пошёл вперёд. А я молча плелась сзади. Как за всеми этими своими и чужими проблемами я могла не заметить, что всё изменилось? Можно ли сделать вид, что ничего не произошло и вести себя, как раньше? Может он просто хотел мне доказать свою точку зрения таким способом, и это вовсе ничего не значит? Но спрашивать как-то боязно. Всё так же молча мы пришли домой. Расправляя постель, заметила, что Бек топчется на пороге. - Чего ты? Заходи. - Мне лучше лечь на диване, да? - Почему? - Ну, потому что, - он казался растерянным и испуганным. - Бек, - подошла к нему. – Я не убью тебя из-за того, что ты меня поцеловал. Так что просто ложись спать. День сегодня какой-то, и у меня нет сил сейчас что-то выяснять. Давай потом? Он облегчённо выдохнул и кивнул, нерешительно улыбаясь. - Да, лучше потом. Я легла. Он погасил свет и тоже залез под одеяло. Бек лежал далеко, словно между нами целая стена, повернувшись ко мне спиной, и поджав ноги. Я знаю, он мёрзнет. Такая же холодная лягушка, как я, поэтому мы, признаться, часто спали в обнимку, потому что так гораздо теплее. А сейчас – поджимаю пальцы на ногах и подтягиваю колени к груди, чтобы согреться. - Прости, - слышу шёпот. – Я всё испортил. - Это серьёзно? Молчит. - Бек? - Как захочешь… - Это как? - Если захочешь, я рассмеюсь и скажу, что пошутил. - Но это не так, да? - Нет… - еле слышно. - Как давно, Бек? - Давно… И мы замолчали. Какие ещё тут могут быть вопросы? Мой яркий, привлекательный и чертовски обаятельный друг влюблён в меня… Как так получилось? Я, похоже, ослепла не только физически, но и душевно, раз ни на минуту не предположила, что за этой заботой кроется что-то большее. Что делать? Как себя вести? Что ему ответить? Ведь на чувства должен быть ответ. Что чувствую я? Мне снился избитый ухмыляющийся сексуальный Чонин и милый смущающийся Бекхён… Во сне мне было плохо: тяжело дышалось и сердце щемило, от чего-то хотелось плакать и скулить. От этого я и проснулась. - Это всего лишь сон, - шепчет Бек, гладя меня по голове. - Скажи, скажи, что ничего не изменится, и ты не уйдёшь, - прошу. - Как захочешь, - тихо отвечает, перебирая пряди моих волос, выбившихся из косы. Прижимаюсь к нему и засыпаю. Проснулась одна. И, лишь взглянув на себя в зеркало в ванной, вспомнила вчерашний день: и Чонин, которого, почему-то хотелось оберегать и защищать, и Бекхён, который внёс сумятицу в и без того беспорядочный мозг. Мне было страшно выходить, казалось, что весь мир просто сговорился, чтобы довести меня до дурдома. - О! Ну, наконец-то! – воскликнула мама, едва я показалась на кухне. – Нам с отцом уезжать через десять минут, а ты спишь! - Куда? Куда вы уезжаете? - Как? Я же говорила, что надо съездить к бабушке! - Когда говорила? - Ты что, ещё спишь? Да уже пару дней, как говорю. - Хм… не помню. Это ж надо, так погрузиться в себя, чтобы практически не включаться в жизнь своих близких! - Вернёмся через четыре дня. - Ясно. Бабушке – привет. - Передадим! Еда в холодильнике, деньги на холодильнике. Я буду звонить! - Хорошо, мам. Мы с Беком… - Он едет с нами. - Что? Где он? - В машине сидит. Схватила с вешалки мамин плащ и выскочила на площадку. - Эй! – стучу в стекло. Он сидит в наушниках и не слышит. – Эй! Ты куда собрался?! Бек испуганно шарахается, замечая меня. Опускает стекло. - Привет, - нерешительно. - Привет?! А-ну, вылезай! Куда ты? - Я же говорил, - а глаза растерянно бегают, - мне надо за вещами домой. С понедельника же репетиции в мюзикле, а тут твои родители как раз… Вот я и решил… - Сбегаешь, да? – спрашиваю тихо, и отступаю от машины. - Нет! – не может, почему-то, открыть дверь. - Хорошего пути, - и мне как-то тяжело дышать, и сердце так странно щемит. - Я же приеду! - Угу, - киваю. Всё перевернул, и уехал, оставив меня копаться в себе и грызть, и без того лежащую на уровне плинтуса, самооценку. - Всё? Попрощались? – мама чмокнула меня в щёку. – Нам надо успеть к обеду, так что Бек – помаши подруге рукой, и поехали. Он, не отрываясь, смотрел на меня, я это чувствовала, хоть сама и рассматривала колёса автомобиля. - Езжайте, мне надо на пары собираться, - кидаю им, и ухожу в подъезд. А ведь просила же не уходить… Дверь в кабинет профессора была приоткрыта. Я стояла и не знала, можно ли войти, или стоит подождать, пока все выйдут. - Заходить не собираешься? – резко раздался голос сзади. - Собираюсь! – и я распахнула дверь, забыв постучаться. Крис на всех людей так действовал. - А вот и остальные! – воскликнул профессор. – Итак, маленькое объявление, и вы все вернётесь к учёбе. В кабинете были мои одногруппницы, Дио и Сухо, стоящие в разных углах, пара незнакомых мне старшекурсников, и мы с Крисом. - Слышал, что Чонин по состоянию здоровья не посещает пока универ. Надеюсь, это не помешает вам, - профессор посмотрел на меня, - качественно подготовиться. Итак, к каждой паре будет приставлен куратор. Эти люди уже имеют опыт участия в международной конференции, поэтому помогут вам реализовать ваши идеи. С тобой и Чонином будет работать Крис… Дальше я уже ничего не слышала, уже от этих слов мне хотелось упасть в обморок, заползти в глубокий подвал, или вовсе покинуть страну. - Но! – воскликнули мы оба. - Так решил не я, а администрация, так что, ребята, надеюсь, вы поладите. Я перехватила сочувствующий взгляд Сухо. Профессор ещё что-то там говорил, а потом просто махнул рукой, говоря, что все свободны. - Я тоже не в восторге от этой идеи, - начал Крис, когда мы вышли из кабинета. – Отказаться я не могу, но и с Чонином работать тоже не буду. Поэтому давай сделаем всё вдвоём. - Вдвоём? - Да. После пар я зайду за тобой, и ты вкратце расскажешь мне о вашем новом проекте. Договорились? – и он, кивнув, пошёл к выходу. - Но я, - начала, но меня уже никто не слушал. Что делать? Кому жаловаться? Ведь рядом – никого нет. От слова «совсем»…