Прошу тебя, вернись

Together we're never gonna fall ©.

Все началось с того, что я уехал в очередную командировку. Мы с моим альфой – хотя каким уже моим – в такие дни обычно созванивались не меньше трех раз в сутки. До того момента. Его зовут Картер. Мы были вместе целых девять лет. Несколько дней назад я подал на развод, а документы на подпись отправил ему по почте на нашу старую квартиру. Совсем недавно я вернулся из Италии, где заключил довольно выгодный контракт для компании, в которой работаю. За всю неделю моего отсутствия Картер позвонил мне только пару-тройку раз. «Занят», — думал я. «Занят», — понял я, когда увидел, как он в нашей постели самозабвенно трахал какую-то шлюху. Они меня не заметили. А я был даже рад. Быстро похватал некоторые вещи и снова вышел уже из бывшего дома с чемоданом, с которым, казалось, вот-вот уехал. Прошло три дня. Картер, видимо, наконец вспомнив о муже, позвонил, когда я мучился от кашля и температуры после прогулки под дождем. Я тогда снял маленькую квартирку в надежде, что имевшихся денег мне хватит на первое время. — Кроха, ты где? Ты говорил, что вернешься в среду утром – уже сутки прошли, я волнуюсь. Сначала я молчал. Это постоянное и неизменное «кроха» заставило слезы катиться по щекам, но тут же остановил себя. — Картер, я не вернусь. — Чего? Малыш, наверное, связь плохая, повтори, — попросил муж. — Я не вернусь. И сбросил. Картер пытался дозвониться до меня еще около часа. А я так и слушал вибрацию телефона на соседней подушке. Наутро мне стало чуточку легче. В голове мысли сами разложились по полочкам, и я отправился подавать на развод. Не хотелось ничего выяснять, не хотелось разговаривать с предавшим меня человеком. У нас не все было идеально, но мы всегда прощали друг друга, однако измену я забыть не смогу. Не буду говорить «никогда», кто знает, что будет потом. Может, мы еще останемся друзьями. Позже я узнал, что альфа являлся ко мне на работу. Чейз, главсекретарь-бета и мой хороший друг, сказал, что он был очень взволнованный и нервный. Ему ответили, что никто понятия не имеет, где я. А я только равнодушно слушал о том, как мне Чейз рассказывал, что Картер снес пол-офиса из-за меня. На работе я попросил временный отпуск за свой счет. Отправил шефу по мейлу заявление, тот, ничего не спрашивая, сразу дал согласие и, более того, даже оформил оплачиваемый. Он классный, всегда готов подсобить и выручить. Через неделю от такой безвылазной жизни стало тошно. Я все-таки решился выйти из дома хотя бы для того, чтобы зайти в ближайший супермаркет за продуктами и вдохнуть свежего воздуха. После того, как Чейз навестил меня и ужаснулся моим видом «полумертвого трупа», я задумался о том, что жизнь пусть и кажется поломанной, а сердце едва перестало исходить кровью от воспоминаний, но, тем не менее, продолжается. Я не должен скатываться по наклонной. Никогда не позволял себе такого настроя, а тут расслабился. Тряпка! В тот день Чейз вытащил меня в клуб. Там забыться я не смог, а громкая музыка только противно давила на виски, поэтому в итоге друг повел меня в одно тихое уютное кафе почти на окраине города. Он помнил, что я не переношу алкоголь, так что бар вкупе с утренним похмельем даже не рассматривались. Там же я рассказал Чейзу все как на духу. Сначала я держался. Но когда дошел до того самого места в своем рассказе, то позорно разревелся. Поток слез не останавливался – мне нужно было выплакаться. Всю ночь я провел на плече Чейза, а он утирал мне сопли и приобнимал за плечи. Он был единственным, кто знал, насколько сильно я люблю, точнее любил Картера. Я без него не видел жизни, он был моим лучиком солнца, светом в конце туннеля. Но все – нежность, ласковые поцелуи, радостные улыбки – все было забыто в одно мгновение. Чертовы девять лет канули в лету! Остались лишь боль и сожаление. Не могу отрицать, какая-то маленькая и еле заметная толика любви еще была жива в моем сердце, но и она потом исчезнет. Сейчас же ощущаю только противную жалость к себе. Мне звонил шеф, предложил перевестись из головного офиса в наш филиал в Канаде. Я размышлял над этим ровно десять секунд. Думаю, мой ответ очевиден? Я решил дождаться развода и только тогда улетать. Нужно закончить еще несколько дел в городе, из которого, считал, никогда не уеду. Схожу к родителям на кладбище. Надеюсь, они там, наверху, благословят меня в последний раз. Возможно, я больше не увижу эти серые плиты и родные лица на черно-белых фотографиях. Часто хочется плакать, но я как-то держусь. Не хочу казаться сопляком, который не может пережить измены любимого мужа. Не я первый, не я последний. Но самое ужасное, что мы были Истинной парой. Мне всегда казалось, что нереально быть вдали от своей настоящей половинки и уж тем более иметь кого-то на стороне. Жизнь доказала, что все бывает. Чейз, узнав о моем решении, скривился, глубоко вздохнул, но сказал, что мне решать, как стоит поступить. Почти в тридцать лет я уже далеко не несамостоятельный мальчик. Буквально на следующий день суд прислал мне извещение, что Картер отказался расторгать брак, и мне также отказано в моем запросе. Не знаю, что он им там сказал, но рассматривать это дело дальше явно никто не собирался. Я взбесился. Перебил всю посуду, выключил свет и забился в угол с подушкой в руках. Последнее, кстати, всегда успокаивало. Утром проснулся на полу в окружении сотен осколков. Пришлось собирать. Потом подумал и, плюнув на все, принялся за генеральную уборку. Раз уезжаю, пусть хоть чистоту и порядок за собой оставлю, да и отвлекусь на какое-то время. А вечером пришел друг. Чейз посоветовал подождать с разводом, а еще лучше, все же попытаться поговорить с Картером. Чейзу я нахамил, не сдержался. Он обиделся и, хлопнув дверью, ушел. Чудесно. Повздыхав, позвонил в аэропорт и забронировал билет на следующий вечер. Утром сбегал по делам в суд, даже на работе был, попрощался со всеми, пожал руку шефу и отбыл на новую квартиру. Язык не поворачивался назвать это временное пристанище домом. За несколько часов до вылета позвонил Чейзу и извинился, а также сказал, что улетаю. В ответ услышал всхлипы и обещания быть в аэропорту. Там и встретились. Чейз долго-долго обнимал и просил часто звонить, не забывать, приглашать в гости. И обязательно приезжать. Я, пряча глаза, врал, что приеду, как обживусь. На тот момент мне показалось, что я сбегаю. Прямо как нашкодивший подросток. Сердце упрямо подсказывало поговорить с мужем, но здравый смысл противился и кривился. Мы попрощались. Что ж, самолет, наверное, заждался.

***

— Оливер! Там твой рыцарь опять под окнами! Сегодня с белыми розами! Я вздохнул. Картер нашел меня два месяца назад. С момента моего приезда в Канаду уже прошел почти год. Выпытав-таки у Чейза, что моя работа теперь здесь, он сразу подорвался и прилетел первым же рейсом. Это я узнал от самого друга, прибывшего вместе с моим мужем, который, к слову, так и не смог стать бывшим даже через судебный процесс, ведь он не дал своего согласия, а весомой причины я предоставить не мог. Не помог даже хороший адвокат. Мне какое-то время казалось, что Картер подкупил там всех и всюду. В общем, когда я его увидел в приемной перед своим кабинетом ранним утром, подумал, что пора пить какие-нибудь витамины. Но видение оказалось настолько реальным, что родной запах въелся в мозг, а обхватившие со всех сторон сильные руки явно были настоящими. Я тормозил. Не понимал откуда и почему. Зачем? Я тогда вырвался и заперся у себя. Позвонив охране, вежливо попросил забрать отсюда одного гостя и больше в здание не впускать. С того дня каждое утро Картер приходит и стоит под окнами нашей компании, всегда с цветами, игрушками или шариками. И ведь давит на больное – пусть я и давно не маленький, но эти детские радости люблю до сих пор. А он помнит об этом. Иногда Картер ждет до вечера, пока я не освобожусь. Но я нашел выход и здесь – один из охранников постоянно провожает меня до машины, а потом, если требуется, задерживает альфу на какое-то время, чтобы я успел отъехать на некоторое расстояние и меня уже было не догнать. Я так шифровался, не хотел, чтобы он знал, где теперь мой дом. Хотя что-то мне подсказывало, что Картер уже давно вычислил, где я живу. Как же я был прав тогда. Сегодня наступил мой день рождения. Двадцать восемь лет. В такие годы мои ровесники обычно уже один, а то и два раза успевали родить. Но у нас с Картером как-то все время не получалось. Однако я не жалею об этом. Даже представлять не хочу, что было бы на душе у нашего ребенка. Развод родителей – это же почти травма для таких маленьких созданий. Придя на работу, я послушал множество поздравлений, разнообразных пожеланий. Мой коллега, приятной наружности альфа по имени Маркус, с которым мы успели сблизиться за то время, что я здесь работал, предложил поужинать в небольшом ресторане и тихо отпраздновать вместе этот праздник. Я согласился, но, честно говоря, только потому, что дома сидеть в любом случае не хотелось. Картер под окнами сегодня почему-то пробыл совсем недолго. А я в ужасе понял, что грущу из-за этого и оттого скучаю. Так не должно быть! Коллеги подбадривали, замечая мое состояние, но я только кивал и через силу улыбался. Вдруг вспомнилось, что это первый день рождения, проведенный не с Картером. К концу рабочего дня Маркус подошел к моему столу и водрузил на него большой букет лилий, перевязанный яркой красной лентой. Я не стал говорить, что эти цветы люблю только на картинках, а от их резкого запаха меня сильно мутит. Пришлось опять держать лицо, показывая всем, какой я счастливый. Но стоило выйти из здания офиса, как я подавился воздухом – настолько явно ощущались ярость и гнев вокруг и острый как кинжал взгляд в спину. Несложно догадаться, кому он принадлежал. Пока я шел до машины Маркуса, успел три раза споткнуться, и, в конце концов, выругаться. Пропади оно все пропадом, я еще чувствовал притягательность того запаха, от которого начинает вести в сторону! Пока мы ехали до места, я крепко задумался. Какое вообще Картеру дело до меня теперь? Он развлекался с любовником во время нашей совместной жизни, следовательно, не так уж я был ему и дорог. Никогда не думал, что он способен пойти на сторону. Что говорить обо мне… Я другого поля ягода. Один Истинный у меня был, а второй уже вряд ли найдется. Конечно, я могу побегать от мужа по странам, но такое ощущение, что где-то в заднице у меня GPS-навигатор, по которому не найти меня невозможно. Но и поговорить с Картером у меня до сих пор не хватает ни смелости, ни желания. В принципе, кольцо я не ношу довольно давно, запах альфы на мне уже практически не ощущается, метка всегда скрыта под воротом рубашки или шарфом, так что остаются только бумажки, на которых еще написано, что я замужем. Но кого это волнует? Я уже почти забыл, например. Теперь я отдаю всего себя только карьере. За это время я многого достиг. Жаль, что некому за меня порадоваться. Автомобиль легко качнуло – мы приехали. Оставив букет цветов на сидении, я выбрался из машины, не давая Маркусу возможности почувствовать себя джентльменом, открыв мне дверцу и подав руку. В ресторане мы устроились друг напротив друга, выбрав столик с диванами перед окном, из которого можно наблюдать, говоря без преувеличения, волшебный красочный закат. Беспорядочные ярко-розовые всполохи и оранжевое солнце у горизонта радовали глаз, заставляя против воли улыбаться. Когда подали меню, мы стали медленно листать страницы с разными блюдами, время от времени отрываясь, чтобы глотнуть воды или задумчиво глянуть за окно. — Я хочу только десерт, — наконец высказал я свое желание, закрывая плотную папку. На самом деле есть не хотелось вообще, но обижать Маркуса не хотелось еще больше. Маркус тут же подозвал официанта и сделал заказ. Вот парень в форме отошел, и в этот момент рука альфы накрыла тыльную сторону моей ладони. — Ты какой-то нерадостный для своего же дня рождения. Я улыбнулся ему краешком губ, склоняя голову набок. Хотел было ответить что-нибудь несущественное, ничего не значащее и простое, как вдруг взгляд случайно зацепился за знакомую фигуру у входа. Сердце забилось с бешеной скоростью. Какого черта он здесь делает?! — Что-то случилось, Оливер? У тебя глаза забегали. Я тут же покраснел. Не думал, что меня выдаст смятение. Встав со своего места, мужчина пересел ко мне. Я подвинулся, чтобы нам обоим было удобно, но Маркус притянул меня обратно. — Я пока не представляю, как тебя можно развеселить, но попытаюсь хотя бы отвлечь от ненужных мыслей, — мужчина откашлялся и, очень осторожно подняв мое лицо за подбородок, взглянул прямо в глаза. — Оливер, ты мне очень нравишься. Я наблюдал за тобой все время и сейчас полностью убежден, что хочу быть с тобой. Мне хотелось бы скрасить твое одиночество, сделать тебя… нет, нас, сделать нас счастливыми. Позволишь ли? И не забывая об осторожности, Маркус мягко меня поцеловал. Я не ощутил ничего, что хотелось бы ощутить в такой момент. Ни радости, ни восторга, только то неприятное чувство, когда понимаешь… — Я не позволю! Внезапно Маркуса неведомой силой отшвырнуло от меня – именно отшвырнуло, как котенка. Спустя секунду он полулежал на полу, в то время как над ним возвышался Картер, который, судя по сжатым кулакам и выступившим венам на висках, был готов на убийство. Я действительно испугался за Маркуса. — Картер! — предпринял я попытку вмешаться, когда понял, что сейчас действительно может случиться что-то страшное. Альфа, дернувшийся в сторону соперника мгновение назад, ослабил хватку на шее остолбеневшего Маркуса и плавно перевел взгляд на меня. — Мстишь? — просто спросил он. — Пытаюсь забыть, — прохрипел я в ответ. Картер сжал зубы. — Не трогай его, — попросил я немного увереннее. Как давно я не видел его настолько близко. Душа затрепетала от близости родного альфы, но умом я понимал, что этому человеку не стоит так радоваться. Было видно, с каким трудом Картеру пришлось пересилить себя. Явственно ощущалось, что ему очень хотелось съездить по другому лицу за то, что посмел прикоснуться к чужому. С силой оттолкнув от себя мужчину, Картер обернулся. Теперь под прицелом оказался я. Медленно, даже слишком медленно, он приблизился ко мне. Наклонился, не торопясь провел носом по моей шее, отчего по рукам и спине у меня пошли мурашки. Проверял? Неожиданно Картер потянул меня за запястье, вынуждая встать с дивана. Я с неохотой послушался. Сразу же меня аккуратно, но по-хозяйски перекинули через плечо. Он не меняется. — А ну, стой! Как ты смеешь трогать Оливера? — очнулся поднявшийся с пола Маркус, приближаясь к нам и преграждая путь. Я вздохнул. Маркус, ты идиот. Альфа был готов растерзать его. Я понял это, когда заметил, как напряглись мышцы мужчины. Боже, как надоели эти самцы. Другие посетители и работники ресторана в страхе смотрели в нашу сторону. — Уйди с дороги, иначе я за себя не ручаюсь. Наверное, мозги у Маркуса все-таки заработали в нужном направлении, потому что он отступил. Я только и успел взглянуть в его бледное лицо, а потом меня вынесли из помещения. Картер быстро дошел до своей машины и, открыв свободной рукой дверь в салон, опустил меня на заднее сидение. — Не пытайся сбежать, — грозно сказал он, перед тем как захлопнуть дверцу. Затем сел на место водителя и завел мотор. Куда мы ехали, я понял не сразу, но уже серьезно забеспокоился. Конечно, я не собирался впадать в панику или кричать как в опостылевших драмах «Помогите, спасите!», нет. Однако что-то заставляло жаться в углу и грызть ногти. Через какое-то время показался небольшой светлый домик, огражденный деревянным забором. Я так и думал, что он знает, где я живу. Картер вытащил меня и на этот раз на руках понес до двери. Я к тому времени уже практически успокоился. Картер хоть и был всегда довольно опасной персоной, но мне боль, по крайней мере, физическую, еще не причинял. Мы разберемся во всем, а там гляди, и через неделю стану абсолютно свободным человеком. Сам он слишком хорошо меня знает. Я не умею истерить, зато бегаю – только пятки и сверкают. Не просто же так он меня всегда на себе таскает. Вспомнилось, как во время нашей первой ссоры он меня к себе наручниками пристегнул. — Доставай ключи, кроха. — Опусти меня для начала. Колеблясь пару секунд, Картер все же поставил меня на землю, а я полез в карман за маленькой связкой. Через минуту мы сидели в гостиной, слабо освещенной неприметной настольной лампой. Не выдержав напряженного молчания, Картер поднялся с дивана и начал мерить комнату шагами. Раз-два-три-четыре-пять-обратно. Я предложил: — Может, чаю? Нервно кивнув, Картер остановился и выдохнул, после чего потер пальцами виски. — Блин, никогда не был в такой ситуации. Еще бы. Признаваться мужу в измене-то. Более того, по прошествии года. Я поджал губы. Зайдя на кухню, поставил чайник, расставил на подносе две чашки и блюдце с печеньем и леденцами. Спустя пару минут я уже снова входил в гостиную, с величайшей осторожностью неся скромный перекус. Подлетевший в одно мгновение Картер забрал у меня поднос и сам отнес его на низкий столик перед диваном. Сел и посмотрел на меня с таким явным ожиданием в глазах. Я хмыкнул. Подойдя к дивану, я уже собрался было садиться, как Картер ухватил меня руками, словно клешнями, за бока и посадил к себе на колени. — Эй, руки держи при себе! На что Картер очень натурально возмутился. — Я что, собственного мужа обнять не могу? — Ты потерял это право после того, как стал спать с другим. После моих слов резко наступила тишина. Такая тягучая и неприятная, но говорить ничего больше не хотелось. — Оливер, — альфа глубоко вздохнул и крепче прижал меня спиной к своей груди, несмотря на мои протесты. — Солнышко, я знаю, что ты умеешь хорошо слушать. Давай я тебе все расскажу, а потом ты вынесешь свой вердикт. Но знай, этот чертов развод я никогда тебе не дам. Ну а я что? А мне глубоко плевать. Но все же приготовился слушать. Хотя вряд ли его слова возымеют какой-либо успех в плане… меня. Я ошибался. То, что рассказал Картер, казалось каким-то жутким сном. Мы в тот период переживали острую нехватку в деньгах. Отец Картера подхватил какой-то смертельный вирус, пока я был в командировке, и требовалась срочная и очень дорогостоящая операция. За границей это было бы дешевле, но транспортировка пожилого альфы заняла бы слишком много времени, а решение надо было принимать здесь и сейчас. Спасение пришло прямо к нам домой, когда Картер уже был готов рвать на себе волосы от безысходности, и было оно в виде одного богатенького мальчика, как оказалось, знавшего Картера еще со школьной скамьи. Каким образом он прознал об отце Картера, до сих пор оставалось загадкой. Секс в обмен на деньги, вот что он предложил. Картер отказался, более того, выбросил мальчишку за шкирку прямиком на лестничную клетку. Но потом, уже на следующий день, пришлось уступить – Картер не мог смотреть на умирающего отца. Кредиты не давали, друзья помочь не смогли. Картер говорил, что в любом случае бы мне признался, даже зная, что это могло разрушить наши отношения. Но получилось так, что я, к несчастью, вернулся днем раньше и увидел все собственными глазами. Операция была назначена на день моего официального прилета. Картер вернулся домой только ночью, когда убедился, что отец в полном порядке. Не поняв, почему меня нет, он решил дождаться утра и тогда позвонить. И позвонил, услышав роковое «Не вернусь». Сейчас мы оба молчали. Я не знал что сказать. Разве что только: — Поверить не могу… Картер уткнулся мне носом в плечо, а я впился ногтями в ладони, чтобы не зареветь от несправедливости. — Я хотел поговорить с тобой и, как ты понял, уже давно. Догадался, что ты видел все. Ключи от квартиры лежали на комоде у входа, правда, я их не сразу заметил. Забытые чашки с чаем так и остались стоять на подносе. В молчании мы провели полчаса, не меньше. Тогда я незаметно зевнул и удобнее устроился на своем альфе. Никак не могу взять в толк, что год, целый год мы потеряли. И из-за чего? Из-за моего характера. Скорее всего, если бы не тот случай, я бы уже носил под сердцем маленькое чудо. Почему-то от этих мыслей хотелось завыть в голос. Хотелось, чтобы погладили по голове, сказали, что все будет хорошо, утешили. Но я вдруг осознал, что с Картером мы виноваты в одинаковой степени: он – за измену, а я – за побег. Наверное, нужно извиниться. А хватит ли этих слов? — Картер… Но мужчина пресек все на корню: — Я знаю, малыш, знаю… Он легко поцеловал меня в шею и тут же слегка подул на то место. Стало щекотно. — Нам нужно немного подождать, пока в твоей головке все уляжется, а завтра уже договорим. Я понимаю, что сейчас для тебя это очень много, но прошу, дай мне шанс. — Нет… Почувствовав, что Картер застыл, я поспешил исправиться: — Я имел в виду… Я хочу дать нам обоим второй шанс. Я тебя бросил, не разобравшись, оставил одного, в то время как ты переживал за отца, боролся вместе с ним. Не знал ничего... А я еще подумал тогда о том, что Истинные пары не могут изменять друг другу, по крайней мере, по своей воле, и испокон веков такие союзы нерушимы. А я, я… Картер повернул меня лицом к себе и бережно вытер прозрачные капли слез со щек и прикоснулся губами к глазам. — Мой мальчик, Оливер. Надеюсь, мои слова будут что-то значить для тебя. Я не хотел этой измены, этой лжи, предательства, но кроме тебя и отца у меня больше никого не осталось. Молюсь, чтобы ты никогда не пережил того, что я чувствовал всю ту неделю без тебя. А потом еще год… Прошу тебя, вернись. Я вцепился в Картера сильно-сильно и в самые губы тихо прошептал: — Если мы будем честны друг перед другом до самого конца. В тот же момент у меня защемило сердце от вида подозрительно заблестевших, но все же лучащихся искренним счастьем любимых глаз. Картер вскочил на ноги, крепко держа меня, а потом с завораживающим смехом закружил по комнате. — Сегодня я тебя не отпущу, даже если ты будешь вырываться. А завтра заберу обратно домой. Что-то мы совсем загулялись. Моя ласковая улыбка послужила самым красноречивым ответом, и альфа, позволив мне наконец почувствовать под ногами пол, с трепетной нежностью прикоснулся губами к губам в долгожданном поцелуе. Пока мы добрались до спальни, не в силах оторваться друг от друга, успели обтереть все стены, снести тумбочку и все, что на ней лежало. Кажется, еще что-то разбилось, но мы не обратили внимания, потому что в полумраке комнаты было невыносимо сложно сосредоточиться на чем-либо, кроме желанного тела перед собой. — Я уже и не верил, что это когда-нибудь произойдет, — шептал муж, выцеловывая мою шею и сдирая одежду. В последнем я ему очень помогал. Каким-то сплетенным клубком мы упали на постель, касаясь разгоряченной кожей прохладных простыней. Этот контраст только сильнее возбуждал и будоражил, заставляя кусать губы в нетерпении. Если я прямо-таки пылал страстью и не мог перестать гладить и царапать Картера, то тот явно был настроен на другую волну. Ведя ладонями по моему телу то вверх, то вниз, так или иначе задевая чувствительные зоны, Картер хитро улыбнулся и куснул меня за губу. Жалобный стон вырвался сам собой, но даже он никак не повлиял на действия альфы. Картер все так же медленно, словно смакуя, ласкал меня, а мне лишь оставалось подаваться вперед, тянуться к нему, прогибаться и отвечать. Словно невзначай мягкие губы коснулись члена, а шустрый язычок пробежался по головке. Я взвыл. Когда же Картер начал усиленно работать ртом – миг, еще один, и я забился под ним и неожиданно кончил. Должен признаться, мне хватило пары манипуляций со стороны мужа – и я уже снова почти готов. Вероятно, это реакция из-за долгого воздержания. А тем временем поцелуи становились все жарче, движения отрывистее. Хватит уже дразнить! Притянув Картера за шею, я заставил его полностью лечь на меня, после чего быстро перевернулся – теперь мы поменялись местами. Мне тоже хотелось доставить любимому удовольствие: руками, губами, языком. Чувственно покусывая ключицы, я разве что не требовал поскорее взять меня. — Я так соскучился, — зашептал я, трогательно касаясь своими губами губ Картера, даже не целуя, просто прижимаясь на мгновение. Картер притиснул меня к себе, перебирая пальцами прядки отросших волос. — Думал, что это был конец. Жил как в кошмаре. Даже… — теплый палец лег на мои губы в попытке прекратить бессмысленный поток слов. — Что было, то было. Помнишь, ты всегда говорил мне: «Если что-нибудь случается, значит, так надо»? Видишь, ты был прав. Знаешь, почему? Я непонимающе заморгал. — Теперь мы поняли, что самое дорогое из рук упускать нельзя. Ты, моя золотая рыбка, чуть не уплыл в океан, где тебя уже не поймать. Но вовремя угодил в мои сети, — негромко засмеялся Картер, гладя меня по спине. — В твои сети я угодил десять лет тому назад, как только впервые увидел, — лукаво прищурившись, припомнил я. — М-м-м, как я мог забыть, — Картер перевернулся, и я снова оказался под ним. Он поцеловал меня, а потом… Потом стало уже не до разговоров. Страсть поглотила нас обоих, и мы забыли кто мы есть. Все закончилось слишком быстро. Я даже не успел осознать, что нахожусь на грани, и только после того, как ощутил влагу под собой и до боли собственнический укус в раскрытую беззащитную шею, понял, что тот последний громкий крик издал именно я. — С Днем рождения, кроха, — на выдохе сказал Картер, когда у меня перестали мелькать звездочки перед глазами. — Нашел время! Он уложил меня на себя, неуклюже укрывая нас обоих одеялом, и сонным голосом произнес: — А подарок ждет тебя дома.

***

Маленький мальчик крепко-прекрепко держал за ручку идущего рядом взрослого омегу и широко улыбался. Босыми ногами малыш топал по влажному песку, на который тут же набегали волны, смывая следы их ног. Неожиданно подкравшийся сзади высокий альфа с тихим рыком схватил мальчонку и под его громкий хохот посадил себе на плечи. Тепло улыбнувшись мужу, альфа взял его за руку, которая только что обхватывала крохотную ладошку, и легко поцеловал в щеку. Дальше они втроем продолжили прогулку по берегу, наслаждаясь ровно таким же закатом, какой украшал небо заветные три года назад. Жизнь всегда будет щедра на счастье, если справиться с невзгодами, даже, казалось бы, самыми тяжелыми. А любая трудность преодолима. И это понимание приходит только со временем.