Кастиэль разочаровался в дружбе

Спустя несколько минут Кастиэль взял себя в руки, подумав, что все не так плохо, раз его занесло в эту часть города. Он даже вспомнить не мог, когда последний раз гулял в этом парке. Когда он вообще куда-либо выбирался. Грустно вздохнув, Кас убрал телефон, который до сих пор судорожно и со злостью сжимал в руке, в карман. В парке воздух был гораздо более чистым и свежим, хотя казалось бы, в Нью-Йорке это априори невозможно. Новак медленно шагал по тропинкам, уходя дальше от центральной дороги и скоплений людей. Кто-то бегал, несмотря на обеденное время, кто-то выгуливал собак, кто-то вышел на прогулку с детьми... А еще здесь было много парочек, держащихся за руки и воркующих друг с другом. И Кас никак не мог определиться: его это умиляет или раздражает? Хотя, скорее всего, и то, и другое одновременно. Парень был достаточно откровенен с собой, чтобы признать, что завидует. Он бы тоже хотел вот так гулять с любимым человеком, изучая укромные уголки огромного парка. Именно с любимым ЧЕЛОВЕКОМ, неважно, кто это будет - он или она. Новак уже прошел тот период, когда стереотипное мнение общества способно всерьез на тебя повлиять. Живем один раз, так какой смысл жить так, чтобы нравилось другим? Лучше делать это так, чтобы счастлив был ты сам и твои близкие. Кстати, если это действительно близкие люди, то они поймут и примут твой выбор. Как уж там было? "Дружба - это когда люди знают все о тебе, но они тебя любят. В любом случае", - кажется, так. Новак как-то наткнулся на эту слезливую картинку, из разряда тех, что девочки-подростки выставляют в соцсетях, но смысл ему понравился, и фраза прочно въелась в память. Кастиэль, заприметив скамейку в теньке, удобно устроился на ней, пряча лицо в ладонях. Он устал от всего этого: от того, что не с кем поговорить, некому довериться, не у кого попросить о помощи в трудной ситуации. Жизнь похожа на огромный скалодром. Только вот вокруг все поднимаются вверх со страховкой, чувствуя себя в безопасности. Они шутят и смеются, разговаривая друг с другом и с людьми, которые их страхуют. Ведь при таком раскладе все кажется игрой веселой и забавной - два метра, пять метров, десять... Еще выше... Теперь твоя очередь подниматься, ты спрашиваешь, где страховка, а тебя толкают в спину и говорят, чтобы ты поднимался шустрее, что сейчас все будет... И вот на высоте трех-четырех метров, взбираясь без страховки, ты смотришь вниз и видишь, как спортивный мат от твоей дорожки утаскивают в неизвестном направлении. Страховки у тебя нет, и высоты, на которой ты находишься, достаточно для того, чтобы свернуть шею при падении, ну, или разбить голову. Твои мышцы находятся в бОльшем напряжении, чем должны быть, когда ты цепляешься за первый попавшийся выступ, потому что у тебя нет пути назад. Адреналин выплескивается в кровь, снимая чувство усталости и прибавляя сил двигаться дальше, но ведь все мы прекрасно знаем, что этот эффект временный... Поэтому лучше не думать о том, что будет потом. Кастиэль старается абстрагироваться от образов, крутящихся в его голове. Ему двадцать четыре, а он уже устал от жизни. Новак, не открывая глаз, потирает кончиками пальцев переносицу, пытаясь снять возникшую головную боль. - Кастиэль Новак? - хриплый мужской голос, раздавшийся неподалеку, заставляет парня вздрогнуть, распахнув свои синие глаза в поисках посмевшего его потревожить человека. Кас поворачивает голову налево и видит приближающегося молодого человека с маленькой девочкой, сидящей у него на плечах. На лице парня сияет улыбка, будто он действительно рад видеть Новака. Кастиэль привычно щурится, потому что из-за плохого зрения не сразу может разглядеть все черты лица незнакомца, а когда, наконец, это происходит, то едва ли не давится воздухом. Это же Дин, мать его, Винчестер. Новак сразу же отмечает, как он похорошел. Во времена школы Кас еще не интересовался парнями, но пройти мимо Дина в школьном коридоре и не посмотреть на него - требовало огромной выдержки и концентрации у любого человека, Кастиэль не был исключением. С Винчестером даже учителя флиртовали, о чем вообще может идти речь? Когда-то давно ребята учились в одной школе. Дин никогда не поддерживал издевательства одноклассников над более слабыми детьми. Пару раз он помог Новаку избежать крупных стычек и говорил, что Кас может обратиться в случае проблем к нему. Но Кастиэль предпочитал самостоятельно решать проблемы, даже если это означало безнадежно испорченные учебники, порванную одежду и разбитый нос. Улыбка Дина немного меркнет и становится какой-то более неловкой, когда он подходит ближе к Новаку, а тот лишь продолжает молчать и удивленно смотреть на него. Про себя Кастиэль отмечает, что черты лица стали чуть более грубыми, но благодаря этому Дин стал выглядеть мужественнее и... красивее, если это вообще возможно. Русые волосы стали чуть длиннее, чем в школьные времена, а вокруг ярких зеленых глаз собрались первые лучики морщинок. - Ты, наверное, меня уже не помнишь, - говорит Винчестер, так как Кас продолжает молчать, - мы учились в одной школе. Меня зовут... - Дин, конечно, я помню тебя, - резко прерывает его Новак, поднимаясь со скамьи и протягивая руку для пожатия. Дин крепко пожимает ее, а на его лицо возвращается широкая озорная улыбка. Винчестер поворачивает голову немного в сторону и говорит девочке, сидящей на его плечах и держащейся за шею: - Знакомься, Энни, это Кастиэль, - Дин переводит взгляд на Каса, - Кас, это Энни. - Очень приятно, - звонко отвечает девочка и смущается, когда Новак говорит, что это взаимно и пожимает ее маленькую ручку. На вид Энни годика четыре, быть может, пять. Ее темные волосы аккуратно убраны в косичку, зеленые глаза с длинными ресничками с живым детским интересом изучают нового знакомого, а маленькие ручки обвиты вокруг шеи Дина. Кастиэль подмечает небольшое сходство в чертах лица Винчестера и Энни, логично предполагая, что это отец и дочь, и старается не расстраиваться этому факту. Каждый имеет право строить свою жизнь так, как хочет этого сам. И Новак должен радоваться за него, а не... завидовать. Только теперь он завидует не Винчестеру, а той счастливице, что он предпочел остальным. Дин предлагает прогуляться вместе и, спустив Энни на землю и краем глаза наблюдая за ее беготней вокруг них, расспрашивает Каса о последних шести годах его жизни. Новак рассказывает нехотя и приукрашивает некоторые детали, чтобы выглядеть вполне счастливым и довольным своим положением. Подумаешь, что на самом деле выть хочется от тоски. Зачем грузить других своими проблемами? - Она красивая, - с некоторым благоговением говорит Кастиэль, кивая в сторону девочки. - Вся в мать, - отвечает Дин и отцовская гордость слышится в его голосе. - Не совсем, - срывается с губ Новака. Дин хмурится, и Касу приходится пояснить, - глаза - зеленые. - Видимо, у Винчестеров это семейное, глаза действительно от папы, - хмыкает молодой человек и добавляет перед тем, как начать хохотать, - главное, чтобы она ростом в отца не пошла. Новак понятия не имеет, что такого смешного в этой фразе, но все же улыбается, наслаждаясь заразительным смехом своего собеседника. Они гуляют еще час, после чего Дин говорит, что Энни нужно уложить хотя бы ненадолго поспать, потому что она рано сегодня проснулась. Кастиэль старается не показывать, насколько он расстроен расставанием, но Дин записывает его номер и спрашивает, занят ли он в пятницу вечером. Когда Новак отвечает, что свободен, Винчестер вновь широко улыбается и обещает позвонить. Стоя рядом с центральным входом в парк и провожая две удаляющиеся фигурки взглядом, Кас понимает, что он ему верит.