Небо цвета индиго

Право, кто же этот хулиган? Не даёт с рассветом полежать! Кисть его волшебна — ей никакая краска не нужна, Купол неба — вот его палитра! — и лучше не сыскать холста! Но неряха тот художник, ох! И лица на нём-то не видать За маской засохшей краски, и на носу зелёного пятна! А вот руки — что за диво! — златом-се́ребром горят! И не спрятать замухрышке волшебника в себе никак! Первый луч, что ветра дуновения — бодрый, свежий, Обнял горизонт. Как он мягок, нежен! «Новому дню — новые краски! Скорей, скорей, летим!» И летит — на кисти собственной своей, — к истоку утренней реки! Киновари с той реки он подчерпнёт, Да в рот зевающему светилу он вольёт. Тотчас солнышко прольётся алой тенью На кирпичные дома; на их балконы, крыши, В окошка постучит, тюли распахнёт, Ляжет нагло на пол, по стене скользнёт, На лица сядет: а что же делать с вашей ленью! И, плывя по комнате, растает — тише, тише… Бело-синий, сине-белый, а то и просто голубой: Кто ж додумался чернила за́лить в молоко? Молока — не выпить, и чернил уж не достать: Расплескал тогда художник их по небу — в облаках. Как лава плавится меж льдин, Так и солнце между туч — кипит! Расплескав повсюду искры, янтарные пано Вешает в твоей квартире всюду, заходя свободно чрез окно! Что-то тучи посерьезней стали. А художник что? «И не такое мы видали! Раз летней нам не избежать грозы, Возьму я красок с девственной листвы.» Ударил гром о сталь небес! Вздрогнул мир! Вздрогнул лес! От боли взвыло небо — ручьём потекла слеза!.. Но вздохом облегчения ветер носится в траве, Сквозь зелёный мир чудного аромата взвесь В наши сеточки швыряет, и вдруг — исчез: Душно и спокойно. Брезжит жёлтый свет, слепит глаза! Но и он растворится в этой тинеистой мгле; Прошло вокруг домов и са́дов солнце, замыкая круг, И заявило: «Пора и честь знать, славен был мой труд!» Катится по полотну персикового цвета ягодка-малина, Прячась за лиловые покрывала и розовые балдахины. Раскалено к уходу стало, и на голове — белесый ореол, Ложится на него так ладно бирюзовое стекло! Разноцветных покрывал уж нет, и балдахинов тоже, Приготовят вместо них звёзды первые синее ложе. Солнце спит. И спит природа. Не спит лишь тихий ветерок: К художнику он первее всех домчал с прохладою ночной: «Уступило солнце небо, созвездия ложе уж соткали, Вот-вот взойдёт луна! Ну же, пока мы не запоздали!» Луна, со звёздами играясь, золотой пыльцой мерцает, А волосы её, в заводи купаясь, в сияньи сребристом тают. Только вот бледно её лицо, и руки холодны, как лёд, А платье — курам на смех! — будто из дешёвого сукна! Художник, крякнув, из кармана тут жемчуженку достанет, И в тот же миг лёгким перламутром лик светила засияет! В ко́сы ночи цвет вплели, и бутоны к серебру прильнут… Ночь — что во́рона перо! А луна — из жемчу́жна волокна. Вот и день прошёл. А ведь сколько красок было в нём! Но отчаиваться рано, ведь новый день — новое полотно! Эй, не зевай, бери и ты смелее краски в руки, А иначе бесцветным этот день у тебя и будет.</center>