Волчонок

      Он привлек внимание Акке еще до того, как они познакомились. Ну, то есть, увидели друг друга в реальности. Голос в скайпе, учитывая неразговорчивость парня, в знакомстве не значил по сути ничего. Эта странная аура, как от детдомовского ребенка: настороженность, граничащая с враждебностью, неуверенность, и какая-то тоскливая нотка. Если бы это перевести в слова, наверно, оно звучало бы как: "Отвалите от меня, вы все равно ничего не поймете." Облик соответствовал ощущению - худой, в чуть великоватой ему одежде, ссутулившийся. В шапке, которую он не снимал даже в помещении. Взгляд исподлобья.Молчаливый до невозможности. "Одичавший ребенок, - подумалось Акке. - Волчонок." И, как это часто бывает, до невозможности захотелось приручить его, как Лиса в "Маленьком принце". Ким совершенно не понимал, как к нему подступиться. Начать разговор было не с чего, да и нужно ли было говорить? - Я Акке, - он протягивает руку для рукопожатия, и парень тут же шарахается в сторону. - EGM, - от того, как было это сказано, сразу стало понятно, что разговор не склеится. - Очень приятно, - Акке отходит, убирая руку.        Напряженность не убывает. Он почти кожей чувствует тяжелый изучающий взгляд, не упускающий ничего. Ким идет и завязывает какой-то ничего незначащий разговор с Лодой и Келли, пытаясь расслабиться и отвлечься.       Но "волчонка" не получается выкинуть из головы. - Ребят, у нас три комнаты на шестерых, одну мы хотели отжать с Лодой, - Келли улыбается, пытаясь проявить максимум дружелюбия. - В каждой две отдельных кровати и ванная, решайте сами, кто с кем.       EGM мрачно молчит, и это почему-то дико напрягает Акке. - Я в дальнюю, - АдмиралБульдог решил выбрать комнату, а не соседа. В конце концов, они не так давно знакомы, какая разница. - Я, пожалуй, тоже.       Они с s4 перетаскивают сумки и уходят распаковывать вещи. "С Волчонком," - думает Акке. По-другому про себя EGM'a он уже не называет.       Ночью никак не получается уснуть. Ким старается не смотреть на него, свернувшегося калачиком и укрытого целиком одеялом, как коконом. И, кажется, он так и не снял свою шапку. Чудной.       Утром его сосед не вылезает из кровати, пока Акке не уходит. Это лишний раз убеждает саппорта в двух вещах. Первая - что приручить его будет очень сложно. А вторая - что от этого только интереснее.       Вне игры все мысли почему-то только о Джерри. Имя нескладное и как-то плохо ему подходит, и поэтому, когда Келли вдруг говорит, что он больше похож на Дони, одичавшего ребенка из мультика, Акке хватается за эту кличку, как за спасательный круг. Не Волчонком же в лицо его звать, правда ведь.       Весь день напряженно изучать друг друга, сохраняя дистанцию, - Ким принял правила этой странной игры и теперь изо всех сил пытается выиграть. Подмечать детали - например, что он не любит овощи, все свободное время играет в телефон или читает. Акке даже мельком умудряется выяснить, что игры - в основном что-то типа Dungeons and Dragons и стратегии. То, что Волчонок не любит незнакомых людей и когда его трогают, понятно даже идиоту. И Ким не трогает.       На обложке оставленной на кровати книжки значится: "Рэй Бредбери. Марсианские хроники." "Тебе нравятся марсиане?" - записка занимает место закладки. За ужином Акке чувствует себя так, как будто по груди блуждает с десяток лазерных пятнышек прицела. "Меня бесят их глаза," - видит он вместо привычного "Будильник 1" на телефоне на следующее утро. И откуда только EGM знает его пароль? "Почему ты все время в шапке?", - Акке пишет это в заметках своего айфона, уверенный, что послание будет найдено. - Потому что ты меня бесишь. Отвали.       Это первое, что ему сказали вслух за три дня. Непонятно, проигран или выигран раунд. Акке мысленно засчитывает по очку обоим.       В странной игре считается каждая вещь, оставленная на видном месте. Сигареты Акке пропадают со стола, и он усмехается, кладя на то же место зажигалку. Как потом выясняется, ментоловые Дони не нравятся. Собственно, это Ким выясняет из появившейся обратно почти полной пачки с надписью на ней от руки, лаконично гласящей: "Дерьмо." Зажигалка прилагается, но другая - с какими-то розовыми завитушками на корпусе. Намек Акке понимает, и в следующий раз покупает еще пачку Marlboro. Покрепче. Взамен он получает жевачки и наклейку с солнышком. "Из них надуваются отличные пузыри," - сообщает записка.       Буткемп идет своим чередом. Лода пытается ревновать ко всем Келли. Келли пытается подружить команду. Команда упорно сопротивляется.       Один из дней выдается из рук вон плохим. Они играют семь скримов - проигрывают все. Последние два, против китайцев - почти всухую. Ужинают молча, периодически срываясь друг на друга - чужие ошибки всегда заметнее своих. В конце концов Келли выпихивает Лоду, как главного разжигателя, доедать в их комнату, а остальных отчитывает за поведение. Расходятся спать злые, даже не желая друг другу спокойной ночи. Выходя из душа, Акке чувствует странный запах - как будто кто-то жжет траву на поле весной. В комнате пахнет просто невыносимо, несмотря на открытое настежь окно. Этот хмырь (других слов у Кима сейчас не находится), растянулся на сдвинутых вместе кроватях и курит самокрутку с совершенно блаженным видом. - Что это у тебя? - прерывает молчание Акке. - Будешь?- в темно-карих, почти черных глазах вопрос и непонятные смешинки. Парень несколько секунд раздумывает. Потом влезает в джинсы и майку, плюхается на кровать рядом и отбирает косяк. - Эй, полегче, тебя сейчас в такие ебеня унесет, - EGM отбирает самокрутку из ослабевших пальцев после 6 глубоких затяжек подряд.       Акке откидывается на подушку рядом, чувствуя, как жжет легкие, непривычные к такой крепости. Кашляет. Жжение постепенно проходит, уступая место теплу, которое распостраняется по телу в своем определенном ритме. "С кровью, наверно," - думается ему.       А потом все эти мысли пропадают, потому что Дони протягивает руку и осторожно касается его плеча, как будто он может огрызнуться и укусить в ответ. Акке затаивает дыхание, боясь спугнуть, и лежит, не шевелясь, чувствуя, как его несмело гладят по плечу. Потом по щеке. По голове, перебирая волосы. EGM тихо фыркает, убирая руку, и снова затягивается. Акке кажется, что вокруг слишком тихо, что тишина звенит и давит на уши. Ему нужна музыка, и он переворачивает свои вещи вверх дном, ища колонку. Время замедляется вместе с мыслями, превратившимися в густую патоку. Через вечность Ким находит нужную вещь и нужную песню. Подумав, ставит ее на повтор и возвращается. - Дай еще, - требует он, пытаясь отобрать косяк. - Куда тебе, - смеется Дони, - слоники розовые побегут. - Не побегут, - уверенно. - Ну как знаешь, я предупредил.       Акке докуривает остатки.       Травка развязывает ему язык, и он выкладывает все, что думает последние несколько недель. Что он зовет EGM'a Волчонком про себя, что овощи на самом деле вкусные, что Лода временами ведет себя как задница, но это нормально, что им всем нужно немножко больше терпения, и еще больше - слушать советы со стороны. - Зачем тебе вся эта броня? Шапка, огромная толстовка, в которой тебя не видно вообще, нахуя? - Меня бесят мои волосы, - честно отвечает Дони, - Я вообще терпеть не могу себя. И еще смотреться в зеркала. - Раньше сказал бы, - хмыкает Акке, - Я бы придумал с ними что-нибудь. - Они никого не слушаются. Как змеи на голове у медузы Горгоны. - Ничего, меня послушаются, - Ким тянется к голове EGM'a, но тот опять отодвигается. - Дай, я же тебе позволил, - требовательно. - А ты и не боялся, - резонно отвечает Дони. - Чего тебе бояться? - Тебя, себя, людей.       Молчание. - Люди видят, когда их боятся, - вдруг говорит EGM, - Они будто знают, что ты ненавидишь, когда тебя трогает кто-то, и нарочно-случайно задевают плечом, хватают за рукава, пихают. Все чувствуют, что ты слабее и идут так, как будто вместо тебя пустое место. - А ты не слабее, - бормочет Акке сквозь навалившуюся дрему, - нападай первым, и никто не увидит твой страх.       Обрывки снов, утягивающие его в свой водоворот, причудливо путаются с реальностью. Он чувствует, как рядом ложится кто-то теплый, прижимается, вздрагивая всем телом,и обнимает этого кого-то, как будто хочет защитить от всего. Акке сам не замечает, как засыпает окончательно, и счастливо улыбается, просыпаясь уткнувшись носом в чужую макушку. Темные спутанные волосы.       "Без шапки,"- думает Ким. А еще он думает, что волки обычно одиночки, и уходят, когда им это нужно. И что ему почему-то кажется, что они даже преданнее собак.       С этого утра все становится по-другому, как будто сломался какой-то невидимый барьер. Начинается все с того, что Лода извиняется перед всеми. Всем слышно, как Келли пинает его под столом, но ребята делают вид, что ничего не замечают. Каждый признает часть своей вины, восстанавливая мир. А потом разговор, не в пример более свободный, чем раньше, заливает кухню. Вечером после тренировок - пиво, какая-то непонятная настолка типа шарад, которую бог весть откуда притащила Келли, и в нее в такой компании оказывается весьма увлекательно играть. Потом Бульдог уходит спать, а остальные смотрят "28 дней спустя".       За следующий месяц такого времяпровождения они умудряются сдружиться до невозможности. Как будто знают друг друга лет десять. - Ты больше не шарахаешься, как раньше. - Ты теперь в "своих". - Кому еще можно тебя трогать, Дони? Тот внезапно краснеет. - Маме, - тихо. - Можно было. И Келли, потому что она взялась мне ее заменить.       Акке и EGM так и не удосужились раздвинуть обратно кровати, по поводу чего их постоянно подкалывает Бульдог. Волчонок тщательно делает вид, что ему похуй, Ким обычно начинает манерничать, подыгрывая, чем дико веселит Лоду.       Они курят по ночам на балконе вдвоем, в основном молча. Не всегда для взаимопонимания нужны слова, часто люди все только ими портят. И Акке дико нравится приводить в порядок голову Волчонка по утрам, просто до безумия, получая в ответ полный благодарности взгляд. -Знаешь, что? - говорит EGM однажды, когда они остаются одни. Ким вопросительно поднимает бровь. - Ты сделал одновременно худшую и лучшую вещь в моей жизни. Ты меня приручил, - он так и говорит. Не "подружился со мной", не "стал мне близок". Приручил, - И теперь, когда я привязался, можешь вить из меня веревки. "Без тебя я теперь не выживу,"- говорят его глаза.       Акке удовлетворенно кивает. Вот именно, что приручил. Но есть вещи, которые от него не зависят, и оба это знают. - Мир смертен.       Больше они ни разу не заговаривают на эту тему.       Жизнь идет дальше, неумолимо шагая вперед, добавляя взрослых черт в их лица, ответственности на плечи и забот в будни. В киберспорте не получится оставаться вечно и быть всегда настолько успешным. Придет время молодняка, который и так уже наступает им на пятки.       В какой-то момент все изменится. И они оба изо всех сил надеются, что история с Лисом, такая грустная и почти неизбежная, не повторится. Можно же было забрать его с пшеничного поля, увезти с собой дальше, да? Ведь можно?