Любовь на троих. Часть пятая: Осенняя чехарда

Женя рассказал всю свою семейную эпопею Мишке, тот только ахал в особо пикантных местах, а сам думал о своем. — И как, поговорили? — спросил он под конец рассказа. — Да... Уж не знаю, что такое дед Михаил поведал моему отцу, но дядя Слава даже извинился перед Ванечкой и нами за свое поведение. И приглашал приехать в гости в Мурманск на их новую квартиру. — А его новая жена-гомофобка? — Она больше не появлялась, видно, ей даже противно смотреть на нас. Главное, Ваня хоть немного повеселел. И то ладно. А что с Серегой будешь делать? — перевели разговор на проблемы друга. — Не знаю, пусть сам решает. Знаешь, он ведь моей маме очень понравился, да и сестричке. — А может, сам поговоришь с его родителями? Раз он такой нерешительный? — предложил Женька. — Я могу с тобой пойти для поддержки. — Видно, придется. Спасибо, друг, — он пожал руку Женьке и уставился вниз, там около доски стоял старший брат Сережки и кого-то высматривал в глубине лекционки. Сережка как-то издалека показал его Мишке и тот запомнил. Брата звали Антон, он учился уже на пятом курсе. По сравнению с Сережкой, Антон был настоящий качок, правда, чертами лица братья, конечно, были схожи. — Кажется, это по мою душу, — вздохнул Миша тяжко. — Айда быстро, пока лектор не приперся. Устраивать свару на глазах у всех, я думаю, не стоит, — Женька подорвался к выходу, видя боковым зрением, как вскакивает следом Толька. Какие бы ссоры ни случались между ними, но дружба была нерушимой. — Вы что-то хотели? — Женя, подойдя к этому парню, вежливо спросил. — Это ты — Михаил? — его прицельно смерили взглядом. — Может, отойдем в рекреацию? — предложил Женя жестом. Антон кивнул и, пропуская мимо троих парней, пошел следом. В дальней рекреации около спортивного зала было тихо и пустынно, как раз место для разборок. — Ты не ответил, это ты Михаил? — Нет. Михаил — я, — ответил бесцветный. — Что вы хотели? — Что, очко играет, гомик, выйти-то один не в силах без своих дружков? — залыбился поганенько Антон. — Вы не так поняли, — Анатолий поправил очки. — Мы просто в виде миротворцев на переговорах, чтобы все обошлось без рукоприкладства. — Ого! Прям, как в высших домах Лондо-она. А твои дружки тоже из сексуальных меньшинств? — Женьку смерили пошлым взглядом. — Ну почему же, я девок предпочитаю, — заверил Толик. — По тебе и так видно, а вот ты? — тыкнули пальцем в Женьку. — Вы вызвали Михаила только для того, чтобы выяснять мою ориентацию? — спросил прифигевший на такой наезд Женька. — Нет, просто тебя увидел и подумал, почему мой Серега выбрал этого белесого придурка, а не такого смазливого, как ты? Тебя бы я и сам трахнул. Хоть у тебя ни пизды, ни сисек. — Ну, спасибо за комплимент, — усмехнулся Женя. — Так что вы все-таки хотите от Миши? — Ничего, — Антон покрутил перед носом Женьки игриво ручками. — Хотел просто посмотреть в лицо тому говнюку, который имеет моего идиота братика в его чокнутую жопку. — Что с Сергеем? — спросил побледневший Мишка. — Отлеживается дома, он, видите ли, решил рассказать нашим родителям правду о своей прекрасной и вечной любви к парню. И попал под пьяную руку нашему отцу, ну тот его и укатал до полусмерти. Наш батя крепок на руку, особенно под мухой. А потом, повернувшись к Женьке, опять с сожалением хмыкнул. — И все-таки зря он не выбрал тебя. Так хоть смысл был бы за что мучиться. Мишка рванул с кулаками, но его остановил Анатолий. — Адрес, — потребовал Женька. — Что, в гости хочешь прийти ко мне? — ухмыльнулся Антон, а потом, набросав на мятом клочке бумажки, завалявшемся в кармане, подал в руки. — Буду ждать, сладенький. И, развернувшись, почапал прочь. Мишку всего трясло, из глаз закапали горькие слезы. — Так, Толик, вы с Мишкой идите ловить такси, а я за нашими сумками, едем немедленно. Ромео, не разводи сырость, что скажет Джульетта? — Но у нас на такси бабок нет, — выдавил кудлатый очкарик, придерживая за талию расстроенного белобрысого друга. — Зато у меня есть, как никак теперь отцов-то трое, — ухмыльнулся Женя, набирая скорость в сторону лекционного кабинета. Такси они не отпустили на всякий пожарный и, как оказалось, не зря. Встретила их заплаканная, умученная худенькая женщина, она похлопала красными глазами, а потом затравленно спросила: — Михаил? Мишка тут же выдвинулся вперед и, кивнув, ответил: — Я. Парни ждали чего угодно, даже то, что Сережку придется отбивать силой, но такого не ожидал никто. Женщина кинулась к нему на грудь и, разревевшись, сквозь слезы запричитала: — Мишенька, родненький, увези, ради Христа, моего сына отсюда. Валерка ведь убьет его! Мишка автоматом прижал к себе мать Сережки и сам в нерешительности глянул на друзей. — Вы поможете собрать вещи Сергея? — спросил Женя и, получив согласный кивок от женщины, вместе с Толиком прошел в дом. Лицо у Сережки представляло опухшее месиво с заплывшими глазками, да и оголенное сверху тельце расцветало черными гематомами. Рядом стояла куча медикаментов. Видно, мама пыталась привести младшего сына в порядок между побоями. — Мишенька, — позвал Сережка в бреду. — Я здесь, — Мишка тут же оказался рядом с любимым и прижал его к себе, вытирая свои непрошенные слезы тыльной стороной ладони. Мать стояла, вытирая фартуком глаза, и причитала: — Отец сказал, что или выбьет из него всю голубую дурь, или убьет. А я… Я… — только сейчас парни увидели, что и у матери на руках были внушительные синяки. — Вам тоже досталось? — спросил Толя. — Это не важно, главное Сережку заберите. — А вы? — Женя запихивал в объемную сумку учебники, книги вперемешку с одеждой. — Обо мне не беспокойтесь, Валера хороший муж, вот только когда выпьет, становится неуравновешенным. А Сережка своим признанием его вывел из себя окончательно, — объяснила мать, помогая укладывать Женьке в сумку белье. — А как вы? — Мишка гладил побитые скулы любимого. — Относитесь к нашим отношениям? — Ох, мальчики–мальчики! Да Сереженька с раннего детства странным был, вместо машинок куклами играл. А один раз мне выдал, что обязательно выйдет замуж за прекрасного принца. Антон его за это часто колотил, вечно между моими сынками были стычки. Мир никак не брал, — вздохнула уставшая женщина. — Вы мой адрес запомните, он простой, писать не буду, вдруг записку найдут, — Миша повторил три раза, пока не дождался согласного кивка матери Сергея. — И приезжайте, моя мама и сестра будут вам только рады. Им так Сережа нравится. Сережку завернули в плед, и Мишка, подняв любимого на руки, попрощался с его мамой. Женька с Толиком несли сзади любовной парочки две набитые вещами сумки. — Ну вот, Джульетту мы похитили, даже не думал, что так легко выйдет, — вздохнул тяжело Женя. — Жека, ты меня простишь, я таким идиотом был... — прошептал рядом Толька. — Уже простил, все равно бы рано или поздно всплыло. А благодаря тебе это было с таким охуительным размахом, — ухмыльнулись злорадно в ответ. Таксист присвистнул на видок Сережки. — Кто его так? — Отец, — буркнул Женька, закидывая сумки в багажник. — За девку, да? — с сознанием дела. — Ну, типа того, — подтвердил Толя, помогая Мишке усесться с Сережкой сзади. — Ох, меня тоже как-то отец отходил, когда я соседскую девку спортил. Эх, давно это было. Тоже рожа была несколько недель буграми. Хорошо, что у него есть такие друзья, как вы. А вот у меня, к сожалению, тогда не было на кого положиться. Таксист вздохнул, вспоминая свою ушедшую бурную юность, и надавил на газ. Мать Мишки — медсестра со стажем, колдовала над Сережкой весь день и вечер. Охая и причитая, как над родным сыном. Друзья же сидели все втроем в гостиной вместе с сестричкой Люськой и ждали вердикта. Ибо их просто беспардонно выгнали вон. — Все, он спит, — мама Михаила — статная блондинка, вытерла руки полотенцем и устало опустилась в кресло. — Избили его не раз и основательно, но ребра целы, может, пара трещин, зубы на месте, внутренних кровотечений нет. Когда очухается, нужно сделать энцефалограмму, возможно легкое сотрясение мозга. — Спасибо, мамочка, — Миша присел к маме и обнял ее за плечи. — Да не за что, как мне все это напомнило нашу прошлую жизнь с твоим отцом. Тебе ведь от папки тоже здорово перепадало, когда ты еще совсем мальчишкой пытался меня защитить от его побоев. — Мать Сережки сказала, что его отец нормальный, пока не пьет, — пробормотал Миша. — Угу, все они нормальные до стакана, — хмыкнула мать. — Он, наверное, сутки проспит, я его обезболивающими обколола. Но сон сейчас для него — лучшее лекарство, — а потом, поцеловав в макушку сына, добавила: — Иди уж к нему, вижу ведь, не сидится. Наверно, вам лучше в комнату купить раскладной диван, а то у тебя, Мишка, не кровать, а монашеское ложе. А вам, мальчики, домой пора, время позднее. — Спасибо за чай, — улыбнулся, вставая, Женька. — Анатолий, подъем, хозяевам тоже пора отдохнуть. Толя, прикорнувший на спинке кресла, тут же проснулся и, подскочив, стал искать свою сумку. Антон подкараулил Женьку с Толиком с утрица, до пар. — Привет, конфетка, — помахали кареглазому рукой. — Что ж ты меня дома не подождал? — Незачем, — буркнул Евгений, проходя мимо приставалы. Но Антон поймал цепко за рукав и притянул к себе. — Ты, натурал, иди, а вот к этому сахарку у меня длинный и очень основательный… кхм… ну, да… разговор. Анатолий, сложив руки кренделем, помотал отрицательно головой. — Хочешь говорить, говори при нем, — усмехнулся Женя, глядя, как друг встал, широко расставив в боевой стойке ноги. — Я тут справки про тебя навел, оказывается, ты и правда гей, — Антон свободной рукой откинул челку Женьки и очертил игриво скулу. — И что из того?! — руку жестко отбили в сторону. — Я хочу попробовать с мальчиком, и ты как кандидатура меня полностью устраиваешь. Думаю, твоя попка не менее сладка, чем ротик, — Женьку пригребли резко к себе и жестко поцеловали, врываясь в рот. Толька подумал, что сейчас будет свара. Но Евгений вдруг сам обнял с силой своего домогателя и углубил поцелуй. Да так, что теперь уже Антон забился в его силках. А затем брату Сережки смачно приложили коленом промеж ног. — Сука! — взвизгнул Антон, складываясь пополам у Женькиных ботинок, у него изо рта капала обильно кровь, заливая воротник рубашки. — Еще раз полезешь — язык откушу, а яйца вырву на хер, — пообещал злобно Женька, отплевываясь от чужой крови. — И запомни, как пассив ты меня не возбуждаешь, натурал сраный. Идем, Анатолий, мальчику надо отдохнуть. — Ну ты, блин, и артист! Я уж думал, что ты его изнасилуешь прямо на моих глазах. — Он тоже так подумал, вот и ослабил контроль, — объяснил Женька, сурово топая в сторону лекционного зала. Но Антон на этом не успокоился. Сегодня друзья были без Мишки, тот остался дома рядом с любимым. Посему возвращались с пар только вдвоем. Братик Сереги встретил их за гаражами и не один. Всего встречающих было четверо. — Так, говоришь, этот педик трахает твоего братика? — спросил один в черной шапочке. — Не-е-е, этого я сам хочу трахнуть! — осклабился Антон. — А мы значит? — усмехнулся другой в глубоком капюшоне. — А вы пока побеседуйте с его другом, а потом сможете понаслаждаться зрелищем. — Брось, Антон, говницом измажешься, — ответил третий в спортивной куртке. — Чо, баб, что ли, мало? И потом, бить такого ботана? — Если тебе не прет, можешь идти, тебя никто не держит, а вот я с удовольствием посмотрю, как будут пялить такую конфетку, — хмыкнули из глубокого капюшона. — А может, и присоединюсь. — Еще чего, это моя добыча, — ухмыльнулся Антон и сорвался в сторону Женьки, сжимая кулаки. — Смотри, как бы сам не стал жертвенным ягненком, — отскочил Женька в сторону и шибанул локтем прямо по спине противника. — И кто тут ботаник? — Толька своей сумкой с размаха залепил в морду капюшону, а ногой заехал по затылку черной шапочке, а потом спросил спортивную куртку: — Ну так как, ты дерешься? — Не, я пас, — парень в куртке засунул руки в карманы и, развернувшись, пошел прочь. — Мне сказали, бой будет честным один на один. А тут просто свара. Женя меж тем лупил без зазрения совести Антона, который отвечал ему тем же. Анатолий же, прижав к земле своим телом тушки двух других «приятелей», возлежал на живом подогреваемом помосте со всеми удобствами и комментировал: — В морду ему, в морду! Чтобы девки носы воротили. Экзотики захотелось? Получай, гад! — Что из слов "как пассив не возбуждаешь" было непонятно? — Женя, в конце концов, измотав Антона, схватил его за горло и приподнял над землей. — Черт! — прохрипел воздыхатель. — А это довольно больно. Женька зашвырнул его в травку между гаражами и отряхнул свои штаны. — Я тут… — Антон попытался подняться по стенке. — Спросил кое у кого терминологию геев. А как актив? Я тебя возбуждаю? — После того, как я тебе набил морду? — усмехнулся Женька, разглядывая с интересом композицию «Толик, возлежащий на побежденных врагах». — А если я тебя все-таки побью? — Антон снова встал в позицию, сжимая кулаки. — Даже если победишь. Извини, но я занят. Во всех позициях: и активной, и пассивной. Так что не судьба, — нанося четкий удар ногой и отправляя в полный нокаут Антона. — Вставай, Анатолий! Вечно тебя тянет прикорнуть. Я, конечно, понимаю, мальчики, может, и ничего, а как стонут под тобой, просто профессионально… — Тьфу на тебя. Накаркаешь, — подскочил со стенающих тушек Толька и пристроился к уходящему с поля боя другу. — Анатолий, кажется? — Антон теперь решил действовать по другому раскладу. — Надо же, запомнил! Чего нужно? — Толька поправил отработанным движением новые крутые очки и соблазнительно улыбнулся. — Я хочу у тебя узнать, что нравится твоему другу? — насуплено. — Смотря какому? Вот Мишка точно без ума от твоего младшего братика. — Дурака-то не строй. А? — устало. — Слушай, Антон, возвращайся снова в наше нормальное русло. Девки, сиськи, пизды — это круто! Пойми, с Женькой это безнадежно. И у Сережки с ним ничего не вышло. — Как, и Серега на него западал? — Антон примостился к подоконнику и обреченно вздохнул. — Угу, даже в любви объяснился. Да все без толку, — Анатолий встал рядом в похожей позе. — Как мой мелкий? — Да ничего, лицо уже более или менее, Мишка от него не отходит, на ручках носит, пылинки сдувает. Так все мило, что смотреть тошно. Да и вся его семья тоже круги вокруг нарезает. — Вот как… Я знаю, мама его увидеть хочет… — Так и приезжайте вдвоем, я думаю, Сережка будет счастлив. — Я подумаю… Отец тогда и мне навалял, я ведь пробовал их обоих защитить, но батя под градусом вообще зверь зверем. А мне просто не хватило сил… Эпилог — А у нас сегодня пирог! — Люська светилась как начищенный чайник, встречая гостей. — Проходите, проходите, меня зовут Виктория. А вас? — мама Мишки в праздничном платье смотрелась молодой и красивой. — Здравствуйте, я Вероника, а это мой старший сын Антон, — мама Сережи пожала руку Вике, а потом обняла, как родного человека. — Ну, чего в дверях застряли? — в коридор заглянул насупленный Мишка. — Вас только и ждем. Народу отпраздновать выздоровление Сережки пришло много. Ваня с Игорьком расставляли фужеры под шампанское, Толик болтал о чем-то с Женькой, а Сережку посадили во главе стола, как именинника. Настроение у всех было приподнятое, праздничное. Антон подождал, пока Женя отойдет от Толи, и, подсев к нему, тихо спросил: — Это Женины? Толька отследил кивок в сторону веселившейся троицы братиков и согласно кивнул: — Ага! — Вижу теперь, ты был прав, мне точно здесь ничего не светило. Значит, за прекрасных дам? — и, подняв бокал с шампанским, чокнулся с кудлатым очкариком. Конец данной части, продолжение следует…