Suffocation

Яркая реалистичная картинка сна начинала подрагивать и расплываться, медленно сменяясь набирающими резкость очертаниями комнаты. Перекатившись набок, я на ощупь хлопал по прикроватной тумбочке, пока надрывающийся телефон, наконец, не оказывался у меня в руке. Когда будильник соизволял милостиво заткнуться, я почти минуту наслаждался тишиной, балансируя на грани сна и яви, в который раз убеждаясь, что это самая суровая борьба в моей жизни: борьба с вязким сном, настойчиво утягивающим меня в свои липкие объятия. Шесть утра. А дальше - бритвенный станок, ловко скользящий по хрустящей щетине, горький напиток из кофемашины и мучительный выбор между пятью одинаковыми белыми футболками, привычно и навязчиво пахнущими химчисткой. С этого ритуала начинались мои будни. А в тот день был выходной. День – навсегда врезавшийся в мою память. Проспав почти до полудня, я долго валялся в кровати, пока, наконец, зов природы не выгнал меня из кровати в ванную. Я долго разглядывал в запотевшем зеркале свои покрасневшие глаза и одним только взглядом напоминал себе уставшего от жизни старика. – Тебе просто нужен отпуск, – тихо сказал я себе, думая о том, что до долгожданной "свободы" осталась еще почти неделя. Неделя перед отдыхом – это целая вечность, когда реальность шкодливо замедляет бег стрелок по кругу и с мстительным упорством превращает дни в ад. Иначе почему в последнее время дежурные смены одна сложнее другой, а сама работа настойчиво становится своеобразным образом жизни, пропахшей запахом гари, сажи, пота и едкой пыли. Но именно в тот день я хотел позволить себе расслабиться.

По меньшей мере семьсот человек погибли, еще триста получили ранения в результате двойного взрыва в бизнес центре World corp. Место происшествия было оцеплено, на шоссе образовалась гигантская пробка.

Гудящие сиренами и пестрящие проблесковыми маячками машины скорой помощи и пожарная техника, снующие взад-вперед полицейские, суетливые репортеры и спасатели – нас нагнали туда не меньше двух сотен. Пыльно-дымовая завеса в воздухе была пронизана хаотично летающими листами, мелкими обломками шрапнели. Очевидцы как примагниченные тянулись к месту происшествия, прикрывая рты руками, они испускали ошеломленные возгласы, плакали, возбужденно переговаривались. В уши плотно забивался шум сирен, крики толпы, треск ломающихся конструкций здания. Удушливо пахло гарью. Я впервые всерьез обрадовался факту что у меня нет семьи, слишком велика была вероятность того, что меня пришлось бы оплакивать. В тот день, подобно живым мертвецам мы ходили над пропастью... Экстренный вызов вырвал меня из уютного ресторанчика, где я пытался расслабиться в компании друзей. Рингтон мобильного тогда показался мне звяканьем отстреленной гильзы об пол – смертельный приговор моему вожделенному отдыху. Интересно, сколько килограмм взрывчатки разместили в этом здании и будут ли бомбить еще?.. Пот застилал глаза. Жарко. Было нестерпимо жарко, как в адовом пекле, удушливый дым разъедал легкие, раздражал слизистые глаз. Пятидесятикилограммовая экипировка, казалось, хотела раздавить мои плечи, пока я раз за разом бегал по бесконечным лестницам, таща на себе очередного пострадавшего. Лестничные пролеты на верхних этажах были частично завалены, продираться сквозь них было настоящей пыткой, но еще труднее было спускать раненых. Я считал свои вдохи, думая, что в любую минуту скользящие соединения здания не выдержат, что прогнувшийся потолок рухнет мне на голову, или рванет очередная порция тротила. Искрящая проводка почти в полной темноте коридоров вспыхивала подобно фейерверкам, по полу струился тягучий дым, танцевал над вентиляционными отверстиями замысловатые танцы... Страх и ужас в глазах бегущих по лестницам людей запомнится мне навсегда. Прижимая к лицам влажные тряпки, они судорожно кашляли, метались и спешили к выходу, подобно крысам, покидающим тонущий корабль. Жар от горящих конструкций заставлял их скидывать лишнюю одежду, кожа блестела от пота. Всюду кричали женщины: растрёпанные с потекшим макияжем, цепляющиеся за наши прокопченные рабочие робы, как утопающие за спасательный круг.

Мы с мужем как раз только покинули здание, когда раздался первый взрыв. Мне показалось, что даже соседние дома покачнулись. Сверху посыпалась пыль и обломки. У меня до сих пор стоит жуткий звон в ушах...

– Все под контролем. В здании работают саперы и кинологи. Сохраняйте спокойствие и следуйте за мной! Голос мой отработано выражал уверенность. Я старался говорить как можно четче и спокойнее. Пока эта до смерти перепуганная толпа не признает во мне лидера, тут будут царить хаос и паника. Интересно, какую цель преследовали террористы? Денежный интерес, крупная месть или шизоидный криз душевнобольного? Хотя какое мне до этого дело? Пусть во всем этом дерьме копаются федералы. Как бы то ни было это сильно изгадило мне все планы на день. Пинком отшвырнув с дороги обломок мебели, я подхватил под руку пошатнувшуюся даму и вызвал на связь напарника. - База, я 305, прием. - На связи. - С десятого по пятнадцатый - все чисто. Вывожу последнюю партию. С нами три степняка*, пусть аптечка** готовит еще места. Что у остальных? - 105 и 205 заканчивают. Спускай своих и сворачиваемся. - Принято. Конец связи. Пожилая дама, грузно повисшая на моем плече, с трудом перебирала ногами, и я мог чувствовать ее наманикюренные острые ноготки на своем локте даже сквозь плотную куртку спасателя. – Еще десять этажей вниз и мы на месте, – успокаивающе заметил я, слушая над ухом ее одышливое дыхание. Дама тяжело закашлялась, и я был вынужден остановиться, чтобы дать ей небольшую передышку. Мы преодолели целых восемь лестничных пролетов. – А ты сильный, красавчик, – откашлявшись, вдруг проскрипела она. – Представляю какой ты ураган в постели. От удивления я даже поперхнулся и скрыл свое смущение под видом кашля. – Спасибо, – просипел я. – Мы много тренируемся. – Высокий, мужественный, а какие у тебя крепкие мышцы, – продолжала старушка, ощупывая мой бицепс. – Эх, где мои двадцать лет... Нелепость ситуации вызвала у меня невольный смех. Какая милая старушенция. – Уверен, мы бы с вами знатно потусили. Дама звонко расхохоталась, и мы вновь медленно двинулись дальше. Снаружи меня уже ждал свежий воздух и слепящее после аварийного полумрака солнце. Распределив пострадавших, я направился к 205, следом выводившему последнюю группу людей. – Не слышал, сколько всего объявили жмуров? – негромко спросил он меня, придерживая под локоть бледную дрожащую женщину. – Пока около пятисот, – поджав губы, заметил я. – Еще сто двадцать в загрузке.*** Точно все проверили? – Да, кажется, все этажи, подсобные помещения и лифты прошманали. – Может еще разок пробежаться? Лицо напарника скривилось в недовольной гримасе. – Мы и так облазили тут каждый угол. Достаточно. Пожав плечами, я уже было двинулся вслед за всеми, но внутри заворочалось неприятное чувство, словно забыл что-то важное и непременно необходимо за этим вернуться. – Ты куда? – удивленно крикнул мне в след 205. – Хочу еще кое-что проверить. – Тебе больше всех надо, что-ли? Не тратя время на лишние разговоры, я молча закинул на спину рюкзак с оснащением и вновь нырнул в смрадную дымовую завесу.