На грани

Шок от холодной воды махом привел Кирка в чувство. И это было ничто по сравнению с удивлением от того, что он еще жив. Он сражался за то, чтобы не вдохнуть и не наглотаться воды из залива Сан-Франциско, вглубь которого он погружался. Джим заставил себя оценить ситуацию. Падение с моста, да такое, при котором он выжил, нет, они оба выжили, он чувствовал, что где-то там, в темноте, Линн отталкивается от него – было невероятным. Он тоже заработал ногами, но быстро понял, что не понимает где верх, а где низ в этой темноте. Нужда вдохнуть стала сильнее. Он заставил себя прекратить дергаться, позволяя воде, подталкивающей тело к поверхности, естественным образом показать ему где выход. Как только он понял куда плыть, Кирк возобновил движение. Но успеет ли он выбраться наверх, если воздуха в легких совсем не осталось? Джим принялся работать и руками. Он выжил, упав с вершины башни моста Золотые ворота, так неужели он позволит такой ерунде как слабые легкие прикончить его? Последние несколько метров он преодолел исключительно из упрямства, но наконец-то его тело вынырнуло на поверхность. Легкие горели, он вдохнул несколько раз свежий воздух, втянул его в себя глубокими вздохами, прежде чем задышал нормально. – Моника! – закричал он. – Я здесь! – ответила она. Девушка была в нескольких метрах от Джима. Они подплыли друг к другу, обнялись, радуясь, что остались живы. – Как это… – начал Кирк. Линн прервала его. – Позже. Береги энергию. Нам еще плыть до берега. Мышцы Кирка под мокрой одеждой были напряжены, зубы стучали, все тело болело. Он понял, что действительно, все вопросы подождут, главное сейчас добраться до берега. Джим скинул ботинки и прикинул расстояние до береговой линии. Это было далеко. Намного дальше, чем он когда-либо плавал, но выхода не было. Он еще чувствовал онемение в теле – и не мог понять это от удара о воду или от оглушения фазером. Линн плыла по заливу, как будто родилась прямо в нем, но периодически ей приходилось останавливаться и поджидать его. Кирк сказал ей плыть вперед, не ждать его, чтобы не получить переохлаждение. Она принялась спорить, но в итоге он убедил ее плыть вперед, поскольку не было никакой причины умереть здесь вдовоем из-за его глупости. Какая-то его наивная часть ожидала, что Танас или другие сообщат об их беде. Академия или местная полиция могли бы легко найти их, осмотрев за несколько минут место, где они ушли под воду. Другая его, более логичная часть, знала, что рассчитывать тут можно только на себя. Это был все тот же риск - довериться неизвестным людям, как он сделал при восхождении на мост Золотые ворота. Про Кодекс чести можно забыть. Все, что тут происходило, никакого отношения к нему не имело с самого начала. Кирк продолжал плыть. Темная, пугающая масса берега приблизилась, хотя ему трудно было судить о расстоянии, так как на берегу не было огней, чтобы указать путь. Ничего не было кроме мыслей, что неотступно крутились у него в голове. Он не хотел задумываться и гнал эти вопросы, но они возвращались снова и снова. Кирк был счастлив, что жив. Он знал это. Выжить, упав с высоты моста и то это было бы чудо. Не разбиться, упав с высоты башни – это невозможно. И было не ясно каким невероятным способом Линн спасла его. Выстрел в него имел смысл. Она хотела, чтобы его тело было расслабленным. Все остальное было безумием. Он слышал истории о людях, кто выжил, падая с мостов. Например, о неком строителе, сначала уронившем гаечный ключ, и упавший за ним следом. Ключ разбил поверхность воды до того, как туда вошло тело человека. Иначе это было бы для него как столкновение с бетоном. Линн сумела разбить поверхность воды для него? Она упала первой, но как тогда она не умерла? Она пошла на крайний риск, чтобы спасти его. Она стремилась к этому или знала, что у нее есть неплохие шансы сделать это? Последние вопросы Кирк выкинул из головы, так как бросил все силы на последний рывок к берегу. Когда он достиг твердой земли, он устал так, что думать сил не осталось. Он рухнул на берег, дрожа от холода, от мысли о том, что он жив и от необходимости отдохнуть. До него донеслись шаги, приглушенные песком, где-то впереди него. – Джим! – крикнула Линн. Он услышал облегчение в ее голосе. Она опустилась около него на колени, схватила его за руки, разделяя с нем тепло своего тела. Его было мало, но все же достаточно. Кирк отдыхал в ее объятиях несколько минут, усталый настолько, что даже говорить не мог. Все что он мог – это слушать, как девушка говорит о том, что думала, что потеряла его. – Какой вид дебилизма это был? Кирк понял, что это страх за него лишил ее возможности здраво рассуждать. – Ты мог умереть. Что ты пытался доказать? – Н-н-ничего не п-п-пытал доказать, – ответил Джим. – Х-х-хотел найти… Он не смог закончить предложение. Он также не мог спросить, как она оправилась от всего так быстро. – Не говори мне, что ты это сделал для МакКоя, – сказала она. – Есть и другие пути получить информацию. Да, учитывая произошедшее, нельзя не признать, что в этом она права. Какого же рожна он не подумал об этом раньше? – Не говори ничего, – она еще сильнее прижалась к нему. – Давай посидим еще минутку. Джим наслаждался близостью ее тела. Таких тихих моментов единения и не хватало в их отношениях. Расписание забито под завязку, занятия выматывают все силы. Как жаль, что для того, чтобы понять насколько им хорошо вот так посидеть вместе, нужно было почти умереть. Тело Джима нуждалось в хорошем отдыхе, но разум нет. Он уже сформулировал вопросы, но не мог их озвучить. Но если он не сможет их задать, ясно и недвусмысленно, то в будущем будет еще хуже, он получит сомнения и подозрительность. – Как ты сделала это? – спросил он. – Как ты спаслась в этом прыжке? Как мы смогли выжить? – Повезло, – сказала она не слишком-то убедительно. Кирк и не поверил. – Ты знала, когда спрыгивала с моста, что ты в безопасности, так? Она пожала плечами. – Не будь так уверен. – Но это было чертовски рискованное дело. – Я так думаю, что ты мог бы быть мне благодарен. Я спасла твою жизнь. Линн, конечно, была права. Но это не изменяло фактов. Это было не первое ее такое падение, в котором она выжила. Кирк не спросил ее что случилось после того, как она почти влетела в стену на своем летающем скейте. Он просто предположил, что она приземлилась за стеной на что-то мягкое. Сейчас он задавался вопросом, что, если это было не так? Как она умудрилась спастись тогда? Это было что-то другое? Кирк коснулся губами ее шеи. Его вопросы, к сожалению, не выскажут всей глубины его благодарности, но они должны быть заданы. И он сказал: – Прости меня, но мы оба знаем, что что-то такое здесь произошло, о чем ты не хочешь мне рассказывать. Но это что-то может помочь моему другу. Поэтому я должен спросить. – Думаешь, что я связана с подпольной клиникой? – Думаю, что ты знаешь о ней, – ответил Джим. – Я думаю, что ты что-то сделала… схожее с тем, что привело Джексона к смерти. – Если я сделала то, что сделал Джексон, мы оба были бы мертвы сейчас, – возразила она. – Не точно такое же, – поправился Джим. – Но подобное. Ты ходила в это место. Ты что-то сделала с собой. Что-то, что помогло тебе выжить при падении. Линн перевела взгляд на темную воду, застывшую в тишине ночи. Кирк знал, что дальше настаивать не стоит. Она расскажет ему правду. Нет других вариантов. Джим тоже взглянул на темную воду, прижимаясь к Линн еще ближе. Наслаждаясь ее теплом, прикосновениями. Они даже дышали в один ритм. Сердце Кирка стало биться чуть медленнее, подстраиваясь под удары ее сердца. Они были едины телом, но не разумом. Когда Линн сделала глубокий вдох, он вдохнул вместе с ней, понимая, что она готова сказать ему правду. – В дневнике моего дедушки, в самом конце, есть записи которые он сделал после того как окончил обучение… Пять страниц с вопросами. Просто вопросами. Где граница его навыков? Учился ли он так хорошо, как должен был и мог? Все те вопросы, которые он задавал себе четыре года в Академии. И все они сводились к одному: «Был ли он достаточно хорош?» – Ну, у него был момент неуверенности в себе, – сказал Кирк. – Бывает. Уверен, он не показывал этого, но такие моменты все время случаются. Но они проходят. Это естественно, задаваться вопросами, чувствовать сомнение. Она глубоко вздохнула. – Я никогда не узнаю, нашел ли он ответы на свои вопросы. Больше в этом дневнике он ничего не писал об этом. И в следующих тоже, когда он служил первый год на космическом корабле, до назначения на миссию в глубоком космосе. Он никогда не задавал эти вопросы снова. Никогда не отвечал на те, что задал раньше. Но я могу прочитать все его сомнения на тех страницах. Он грыз себя за все сделанные ошибки. Рассказывал о всех своих неудачах, принижая успехи. Понимаешь, словно он все время лажал. Но это не так. Он действительно хорошо работал потом, насколько я могу судить. Кирк не понимал, зачем ему ответы на вопросы ее деда, он не был готов обсуждать сейчас еще и это. Но он надеялся, что Линн перейдет все же к сути. – У него были сомнения в себе, в своих способностях, – продолжила девушка. – А затем когда его корабль исчез без объяснений. Я тогда поняла… – Поняла что? – спросил Кирк. – Что это его вина? Это сумасшествие! Там были сотни людей… – Нет, – почти прошептала она. – Не только дедушка. Но что если все люди на корабле имели сомнения? Что, если они все задавали себе вопросы, которые задавал себе дед? Что, если они именно поэтому не вернулись назад? – Каждый сомневается, – сказал Кирк уверенно. – Все делают ошибки. Ты не знаешь, почему они не вернулись. Случайная пространственная аномалия могла разрушить корабль в один миг, они даже ничего не могли сделать. Ты просто не знаешь. – Вот поэтому тренировки здесь такие тяжелы, – сказала она. – Чтобы мы были готовы ко всему. Линн подняла голову и, наконец, взглянула Джиму в глаза. И он увидел в них страх. – Вот поэтому я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы быть всегда готовой ко всему. – Что ты сделала? – спросил он мягко. Понятно было, что она не просто избавила себя от болевых ощущений. Это никак не могло объяснить скорость ее реакций. Как быстро она подбежала. Прыгнула с моста по точно рассчитанной траектории. Перевернула в воздухе Кирка в нужное положение, вошла в воду под правильным углом, сохранив жизнь им обоим. – Ты слышал о генной терапии? – спросила она. – Ты имеешь в виду генетический допинг? Типа у спортсменов? Его же запретили сотни лет назад. – С тех времен многое стало по другому. Мои гены изменены. За счет этого у меня более сильные мышцы и выносливость выше. Физически изменено тело, оно быстрее исцеляется. Предотвращает серьезные повреждения до того, как они случаются. Это самая передовая технология. И совершенно безопасная. – Не для Джексона или Андрос. – Нет, – сказала она. – Я не знаю, что они делали, но у меня это другое. Я не совершила их ошибок. Я все изучила. То, что случилось с ними – со мной не произойдет. – Это не законно, – сказал Кирк. – И не без причины. – Еще одни глупые правила, – ответила она. – Ты упоминал раньше евгенику. Все бояться, что кто-то попытается вывести расу суперов, генетически совершенных людей. Но это другое. Это просто некоторое улучшение. Кое-что сверху того, что уже есть. Кирк хотел было сказать, что некоторые правила все же не бесцельны, но он был не тот человек, кто имел бы право сказать такое. Он в своей жизни нарушил чертову уйму правил. И было еще кое-что, что не давало покоя его разуму. – Ты на самом деле не знала, что мы выживем после такого падения. Линн отвела взгляд и уставилась на песок. – Я надеялась, – сказала она. Кирк хотел рассердиться на нее, заорать, что это было глупо. Нет, не то что она проделала со своим телом, а то, что она могла отдать свою жизнь в попытке спасти его никчемную задницу. Но он не мог ничего сказать. Не мог орать на нее. Не мог больше задавать вопросов, ответы на которые ему были нужны. Все что он мог сделать – это обнять ее. Обнять и мечтать о том, чтобы все не испортить.