Metamorphosis

Шизуо всегда ложился сначала на футон, и где-то к середине ночи перебирался к Орихара. Почему он сразу не ложился к нему – не знал. Будто искал для этого вескую причину, хотя оба знали, что лихорадка обычно бывает ночью. Утром они всегда просыпались в обнимку, один непременно оказывался в объятиях другого. И они не разговаривали. Ни о чем. И не то, чтобы разговор не клеился, скорее, здесь слов не нужно было вообще. Когда слова излишни, а все необходимое можно и нужно передать через жесты, прикосновения, временами неловкие, но необходимые. Утро снова встретило хмурой серостью. В доме было прохладно из-за сырости на улице, рваный туман обрывком повис у самого окна. Шизуо проснулся и лежал, крепко прижимая к себе расслабленное спящее тело. Было непривычно уютно и тепло, Хейваджима невольно уткнулся в черноволосую макушку, вдыхая какой-то томный запах кардамона с горчинкой лекарств. Шизуо чувствовал своей грудью гладкую кожу спины Изаи, и это странно успокаивало. Вот только это странное ощущение где-то внизу, словно что-то мешается.… Шизуо поерзал и замер. Крепкий утренний стояк упирался Орихара прямо между… Хейваджима чудом остался неподвижен, хотя первый порыв был немедленно вскочить. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Шизуо аккуратно и медленно поднялся с постели, стараясь не будить Изаю. Тот пошевелился, но, слава Ками, не проснулся. Встав под упругие струи душа, Шизуо с содроганием подумал о том, что было бы, если Орихара проснулся раньше него. Возбуждение не уходило, сколько бы ни стоял под прохладной водой. Со вздохом Шизуо взял в руку напряженный член и провел пару раз по всей длине. Удовольствие сладким медом разлилось в низу живота, поднимаясь теплой волной по всему телу. Пальцы на ногах тут же поджались, голодный похотливый зверь потребовал большего, и Шизуо ускорил темп, раз за разом проводя по увлажнившейся головке, сгребая в горсть мошонку, чувствуя, как под кожей пробегает остро-сладкий яд. Вдруг Хейваджима вспомнил, как тесно прижимался он членом к ягодицам Орихара, как горяча была эта соблазнительная ложбинка даже сквозь слой нижнего белья, нежная кожа гибкой спины, ее дурманящий аромат, вспомнил одно-единственное прикосновение влажного языка к своим губам, и волна запретного чувства скрутила мучительной судорогой все тело. К шуму воды примешались тихие, едва слышные стоны. Опустошенный, Шизуо прислонился к стене. Стало вдруг мучительно стыдно, от того, чем он здесь занимался, было бы гораздо легче, если он представил себе любого другого человека, а не Орихара. Намылив губку, Шизуо принялся яростно тереть кожу, словно так он мог отмыть это липкое ощущение, засевшее где-то глубоко в теле. Надо, надо убить в корне эти неясные чувства, которые были знакомы Хейваджима только во времена наивного детства да Райры, когда одна девушка, прелестная, как свежий весенний цветок, приходила к нему после переделок в больницу, чистила ему фрукты и рассказывала разные истории; сидела рядом с ним на уроках, каждый раз улыбалась, когда взгляд Хейваджимы падал на нее, и от простого движения губ что-то обрывалось в Шизуо в звенящую сладкую пропасть. Ее убили, когда она случайно оказалась в самом эпицентре разборок бандитских группировок. До сих пор Шизуо помнил ее длинные каштановые волосы, задорную косую челку, ясный взгляд зеленоватых глаз, тоненькую фигуру и те чувства, которые он к ней испытывал. Он знал, как расцветают ядовитые цветы влюбленности, и сейчас всеми силами старался ростки эти вырвать. Потому что неправильно. Бесперспективно. Глупо испытывать такое к Изае. Все. Вот он себе и признался, что нежность, граничащая с желанием помочь, плавно перетекла во влюбленность. И это надо искоренить. Орихара выздоровеет и уйдет, оставив Шизуо с вечной тишиной в мрачной комнатке, способен ли вообще любить этот равнодушный провокатор, Хейваджима не знал. Шизуо обреченно тряхнул головой. Вот блин, он уже об ответных чувствах думает! Вдруг Хейваджима громко захохотал, да так, что эхом отдавшийся смех едва не оглушил самого Шизуо. Все это казалось настолько нереальным, что хотелось побиться об стену, чтобы проснуться из этого дикого сна. Шизуо хотел любви. Нет, не ласковых объятий или нежных поцелуев на людях, ему не нужна такая мишура. А то чувство, которое идет изнутри, которое светится прямо из души другого человека, заставляя в ответ протягивать руки и принимать в себя, упиваясь им без остатка. Он не знает, какой из себя настоящий Изая, но мог сейчас предположить, что он Шизуо ненавидит, считая его помощь чистой жалостью. Ну, а если попробовать дать понять, что это нечто большее, чем просто помощь? Нет, - твердо ответил себе Хейваджима, несмотря на то, что внутри что-то больно кольнуло. Но он хотел, хотел прижимать к себе это худое тело, зарываться носом в его черные пряди, слушать ядовитые замечания, и все равно, если они порой будут проходить на грани издевок, лишь бы Изая стал прежним, а Шизуо, если нужно, будет кидать поводы. Снова тяжело вздохнув, Хейваджима откупорил бутылку с шампунем. Вот так метаться – что может быть хуже? С одной стороны – уже привязанность, с другой – трезвое понимание того, во что ввязываешься, с третьей – рациональный ум прямо таки вопит о необходимости смять ненужные чувства и сжечь обрывки самому, чтобы другой не смог причинить этим еще большей боли. Пока не поздно, надо, надо. Запах кардамона ударил в нос неожиданно и как-то подло. Шизуо стоял и вдыхал тягучий запах шампуня, закрыв глаза и понимая, что поздно. Шизуо с раздражением повернул кран душа, чуть его не сломав. И почему именно в душе посещают подобные раздумья? Как вообще могут струи воды, мокрые кафельные стены и влажная, иногда липнущая к телу, холодная занавеска настраивать на псевдофилософские мысли? Смахнув капли воды с тела махровым полотенцем и одевшись, Хейваджима понял, что в сотый раз прогнав по кругу все мысли и чувства, снова ни к чему не пришел. Раздраженный от копания в чувствах, Шизуо вышел из ванной, громко стукнув дверью. В конце концов, если будет нужно, он все выскажет прямо. На кровати зашевелилось одеяло, из-под теплой материи выглянул растрепанный Орихара. Каким расслабленным было это лицо, когда сон все еще дремал на тонких чертах и в глазах не было привычного льда, и черные пряди, мягко блестящие в тусклом сером свете утра манили своей шелковистостью, что Шизуо подавил в себе порыв забраться обратно к нему под одеяло. Все же выглядел Изая намного лучше, нежели неделю назад. Он оставался таким же тощим, но мертвенная бледность медленно покидала Орихара, лихорадка мучила его по ночам недолго, когда как в первые дни она сжигала тело до самого утра. - Шизу-тян, ну и смех у тебя, ржешь, как тягловая лошадь. И вообще, ты считаешь – хохотать одному в душе – нормально? - Захлопнись, - чайник вспыхнул желтым огоньком на выключателе, и Шизуо не спеша разложил завтрак. Орихара посидел, потом добрался до ванной, умылся и даже сел за стол, предварительно замотавшись в одеяло. - Люди такие интересные и манящие. Но ты, Шизу-тян, побил все рекорды. Вот сколько я у тебя живу? И ни один холодильник, да что там, ни один стакан мне в голову не прилетел. - Ща прилетит, - пообещал Шизуо, пододвигая чашку Изае. Орихара фыркнул и притянул к себе вазочку с печеньем. Наступившую тишину прорезал звонок мобильника и на экране высветился номер Тома. - Йо, Шизуо, как жизнь? - Сокращается. Как съездил? Том вздохнул. - Да так себе.… Слушай, пора возвращаться на работу. И я, и ты достаточно отдохнули, поэтому ближе к обеду жду. - Понял. До встречи. Черт, а Хейваджима даже как-то отвык от всего. Работа… слово словно покрылось налетом пыли от времени, так долго, казалось, он вообще не слышал этого слова. Но как раз вовремя, все-таки бюджет у Хейваджимы был не резиновый. - Слушай, - оборонил Шизуо, потягивая чай, - Может зайти к тебе в дом, принести чего-нибудь? У Орихара выпало печенье изо рта. - Ну уж нет. Сомневаюсь, что там останется все в целости и сохранности после твоего посещения… Потом приведешь к своему дому кучку бандитов, а оно тебе надо? Сомневаюсь, что якудза после такого-то просто спустят нам все это с рук, и готов поспорить, дежурят посменно у дверей моей квартиры. Бедная, несчастная Намие, интересно, что с ней? – пропел Орихара. Хрупкая ручка чашки треснула под напором жестких пальцев Хейваджимы. Кто эта за Намие такая? - Ты лучше, кровосос, объясни, чего такого сделал, что на этот раз инстинкт сохранения собственной задницы не сработал? Улыбавшийся до этого Изая вдруг посерьезнел. Словно захлопнулась дверца, не позволяя увидеть то, что для чужих глаз не предназначено. - Мои дела – только мои дела, Шизу-тян. Вот и поговорили. Допив чай, Хейваджима с раздражением встал из-за стола и надел черный пиджак. - Я уйду отсюда, как только немного наберусь сил, Шизу-тян. И в благодарность больше никогда не буду показываться тебе на глаза. Идет? Шизуо замер на пороге. - Оставайся, сколько хочешь. И стремительным шагом вышел, не услышав звук упавшей чайной ложечки. *** Сигаретный дым терпким жаром осел в легких. Дождь перестал идти, но зеркальные лужи на асфальте иногда мелко подрагивали от тонких, как иголки, капелек. Прохожие торопливо обгоняли Шизуо, стараясь как можно быстрее зайти в теплое помещение, а шагая по улице, дружно прятали носы в яркие шарфы, раскрывали разноцветные кружочки зонтиков и вполголоса ругали взбесившуюся погоду. Хейваджима медленно шагал по отсыревшей улице, не обращая внимания на задевающих его зонтами и вещами прохожих. Все, что он сейчас чувствовал – это сырость и запах дыма любимых сигарет. В голове было удивительно пусто. До встречи с Томом еще три часа. Чем заняться? Надо было остаться дома, но Изая вел себя слишком … агрессивно? Чуть стало лучше, и на тебе, отчаянно грызется, как будто специально подначивает. Зачем ему это нужно? Нет, конечно, и раньше это занятие было излюбленным хобби Орихара, но сейчас за его словами было какое-то двойное дно, природу которого Шизуо понять не мог. Хейваджима остановился на мосту и прислонился к влажным перилам. Черная от дождя река тревожно вздымала волны, с шипением оставляя белую пену на берегу. «Я уйду отсюда, как только наберусь сил». Почему не хочется отпускать это совершенно несносное, вредное, с отвратительным характером существо? В голове с шальным треском пронеслась мысль: может, сломать ему что-нибудь, например, ноги, чтоб не вставал? Шизуо усмехнулся. Тогда точно останется. Вдруг чья-то крепкая ладонь громко хлопнула по плечу. От неожиданности Шизуо выронил сигарету из зубов. Проследив, как красный огонек утоп в черных водах, Хейваджима медленно обернулся. Небольшая группа, явно якудза, из-за отворотов куртки выглядывают огромные татуировки. - Наконец-то нашли, Хейваджима Шизуо. А то, подарок судьбы нашли, блять. Из толкучки вытек коренастый мужчина со шрамом на левой щеке. Он выпучил глаза и тыкнул пальцем в Шизуо. Хейваджима удивленно узнал в нем того самого бандита, которого когда-то угостил железным углом сарая. Как бишь там его, Исами? - Эт он! Шизуо осклабился. - Ребятки, вы таааак кстати, черт вас раздери, - Хейваджима не торопясь снял неизменные очки и аккуратно положил их в карман, - Давно я не разминался. Из машины бандитов громко орала музыка.

We live in a cold dark world with venom in it's fangs. You can spit it in my face but I know I'll be ok… * (Мы живем в холодном, мрачном мире, клыки которого наполнены ядом. Можешь плюнуть мне в лицо, я знаю, я буду в порядке…)

Истошно скрипнул выдираемый из земли фонарный столб. Якудза попятились, кое-кто достал острое лезвие длинного охотничьего ножа. Прохожие стремительно исчезли, словно ветром сдуло листву.

It's on the attack. It's a war, It's a game.* (Это нападение. Это война, это игра.)

Мах влево, мах вправо, и былая ненависть крепко ударила в голову, как дорогой алкоголь, оставив только желание крушить, ломать, ударять. Зверь в груди, оказавшись на свободе, победно взревел, разминая когти, сверкая клыками и полосуя хвостом землю.

Don't fight, or it deny it, invite it cause when it…* (Не сопротивляйтесь, не отрицайте это, а наоборот примите, потому что когда…)

Вскоре весь район был живописно украшен валяющимися там и тут дорожными знаками, автоматами, банкоматами, мотоциклами, всем выдранным, что попалось в руки Шизуо, вперемешку с растерявшими весь былой лоск якудза. По подбородку что-то стекло. Промокнув ладонью, Шизуо с удивлением увидел кровь. Неужели кто-то достал? Нет, всего лишь губу прокусил.

Say what you want, take your shots!* (Скажите, что вам нужно, рискните!)

Досадно сплюнув кровавую слюну на поле побоища, Шизуо, чуть сгорбившись и вложив руки в карманы, пошел прочь. *** Хейваджима весь день был не в духе из-за утреннего инцидента. Да так, что Тому приходилось чуть ли не каждые пять минут тушить буйный нрав Шизуо, что было очень и очень проблемно. Была б воля Хейваджимы, он каждого натянул бы на дорожный знак и для острастки вывесил бы на всеобщее обозрение, ибо нехуй. Даже под конец дня, когда мрачный вечер прошмыгнул на улицы Икебукуро сырым туманом, Шизуо был все еще раздражен. Том как-то по-отечески покачал головой, на прощание хлопнул по плечу и ушел, бормоча что-то под нос о треклятом дожде и буйстве молодости. Шагая по направлению домой, Шизуо почувствовал что-то не то. Надсадное чувство свербело где-то в черепной коробке, повышая раздражимость Шизуо на взрывной уровень. Замерев посередине улицы, он не спеша достал сигареты, прикурил, спрятал обратно пачку в карман брюк, затянулся и успел заметить, как две тени за спиной осторожно прошмыгнули в темный угол. Слежка? Залихватски прикусив сигарету в уголке рта, Хейваджима также неторопливо подошел к автомату с газировкой, крепко обхватил его руками и поднял над головой, повернувшись в темный угол, где притаились его сопроводители. - Я твой труп башка шатал! – доверительно крикнул он в темноту и кинул автомат. Грохот и скрежет, из угла выбежали двое парней и испуганными крысами юркнули в подворотни. Хмыкнув, Шизуо без приключений добрался домой. Захлопнув дверь квартиры, и сняв обувь, Хейваджима прошел в комнату, на ходу стягивая пиджак. И замер. На кровати сидел Изая, с непонятно откуда взявшимся ноутбуком и в одной из рубашек Шизуо. Она была ему велика, все-таки Хейваджима был выше и шире в плечах. Информатор сосредоточенно тыкал кнопки компьютера, хотя у него явно была лихорадка: на щеках горел румянец и мокрые пряди липли ко лбу. - Этта еще что? – подергал Хейваджима за шиворот рубашки. Орихара тут же вскинул глаза, влажные от жара. - Шизу-тян, я надеюсь все-таки, что твое самолюбие не тешит вид голых гостей, расхаживающих по квартире, - Изая приподнял полы рубашки, - Я и не знал, что у тебя в шкафу склад новых вещей, поэтому я кое-что позаимствовал. Свою одежду я не нашел. Хейваджима под слабое сопротивление отобрал ноутбук. Орихара тут же лег, накрывшись одеялом. - Откуда компьютер? Изая удивленно приоткрыл один глаз. - Это твой. Валялся в самом углу антресолей. Левая бровь непроизвольно задергалась. Этот кровосос, очевидно, обшарил всю квартиру. - А интернет? - Шизу-тян, ну какая же ты деревня! Есть такие модемы, маленькие и переносные, вставляешь особую телефонную сим-карту и дело с концом. - Я знаю, модем с симкой откуда взял? Тоже у меня нашел? - Нет. Высунулся с окна, подозвал мальчишку и послал в магазин. Благо всего лишь на втором живешь. Кстати, я также с той полки денег позаимствовал немного. Рука непроизвольно смяла снятую бабочку. - Ах да, Шизу-тян, у тебя такие классные трусы есть, синенькие с косточками, я ржал, - захихикала блоха, - А еще желтые с надписью I’m Sexy, эх, был бы мой телефон, я б такими фотографиями запасся бы, а потом выложил бы в конта..аа..аггх! Вне себя от ярости Шизуо сжал руки на тонкой горячей шее Орихара. Вот наглость! Едва почувствовав себя лучше и улучив момент, он облазил дом вдоль и поперек! - Блоха, - зашипел Шизуо, - Я придушу тебя. Кто разрешил копаться в моих вещах? - Ш-шизу—аггх! – тян! Мне было..гх! скучно… - Ах, скучно тебе было? Да я тебя… Вдруг Хейваджима замер. Сердце гулко загрохотало где-то в желудке. Он сидел, оседлав Орихара, под ним билось хрупкое тело, пытаясь скинуть с себя тяжесть. Лоб взмок, черные стрелки волос змейками облепили лицо, глаза были пьяны от лихорадки и борьбы. Пуговицы рубашки расстегнулись, обнажая одно изящное белое плечо, и Шизуо сглотнул ставшей вязкой слюну. Изая был… соблазнителен. Тело весьма предсказуемо отреагировало на такую картину, отравив кровь пузырьками похоти. Вдруг Изая замер, прекратив цепляться за руки Шизуо. Хейваджима с трудом оторвал взгляд от белой кожи и посмотрел вниз. Эрекция упиралась прямо в бедро Орихара, и тот явно ее чувствовал, даже сквозь тонкое одеяло. Шизуо снова поднял глаза и встретился взглядом с Изаей. Промелькнувший в них едва уловимый страх словно воткнул в бок Шизуо стальной прут. Хейваджима немедленно разжал руки и слез с Изаи. По-прежнему два внимательных, осторожных глаза цепко следили за каждым его движением, пока Шизуо ставил чайник, доставал еду, поставил ноутбук на стол и уткнулся взглядом в экран. Страница браузера была открыта на каком-то интернет - магазине. Перезагрузив поисковик, Хейваджима с каменным выражением лица налил себе чай и щелкнул по новостям. Однако он пятнадцать раз читал одну и ту же строчку, а смысл в голове так и не откладывался. Это выражение страха, промелькнувшее в карих глазах всего лишь на какую-то долю секунды, оставило ожог, будто во внутренности плеснули кипятка. И рана эта саднила, сочилась кровью каждый раз, когда Хейваджима пробовал ее ковырнуть. Этого быть не должно. Страх не имеет права быть в этих глазах, только не тогда, когда Орихара на него смотрит. Он не должен видеть в нем чудовище, как большинство окружающих, монстра, теряющего последние крохи разума в запале. Он не такой. Не такой. Беспроводная мышь жалобно скрипнула под сжавшимися пальцами. Он чувствовал спиной острый взгляд, словно Изая тыкал его своим ножичком. Бездумно водя мышкой, Хейваджима напряженно думал. А ведь все это отнюдь не беспочвенно. В какой-то момент Шизуо был близок к тому, чтобы окончательно содрать чертову рубашку и впиться зубами в манящий изгиб шеи, вжаться в худощавое тело всем своим существом, чтобы ощутить его тепло и дрожь. Черная трещина змеей скользнула вдоль мышки. Шизуо удержался от искушения потрясти головой. Не о том думает! Больше никаких прикосновений. Никаких ночей вместе. Никаких опасных разговоров. Пусть выздоравливает и сваливает на все четыре стороны. Открылся какой-то форум. Глаза бессмысленно пробегали по строчкам, пока не запнулись, зацепившись за знакомые имена.

_______________Добро пожаловать на форум Викингов!__________

21.19. /Кассандр/: Велика ли потеря? Наш великий информатор канул в небытие, говорят, якудза пришили… 21.23. Лекси - /Кассандр/: Расставь уши получше, тролль. >:( Да глазенки разуй: неужто не видишь подозрительного вида дяденек на улицах, внимательно прошаривающих толпу? Сегодня сама видела, как несколько парней наехали было на знаменитого Хейваджиму… (*0*) ведь слухи шепчут, мол, выковырял он нашего драгоценного информатора из того говна, в коем тот сам себя утопил XD 21.26. Ловкааач: да дваих нада бы парешить дастали весь район загадят кто деньги платить будет мне лична влом в блядошколу сквозь диревья из знакаф дарожных прабираца 21.30. Лекси - Ловкааач: о_О Ловкааач, детка, не пора ли тебе в кроватку и баиньки? :D Да включи в конце концов проверку орфографии, в твоей стилистике сам черт ногу сломит. XD 21.32. /Кассандр/ - Лекси: >___< пиздишь, они же злейшие враги во всем Икебукуро, стал бы Шизуо его спасать, скорее бы труп помог утащить и в речку скинуть 21.32. Ловкааач - Лекси: акстись дурра крашиная сваих детак будишь учить мне итак харашо 21.39. Лекси - /Кассандр/: от ненависти до любви… гы-гы-гы… да что мы, по сути, о них знаем? Неисповедимы пути Хейваджимы Шизуо да Орихара Изаи! :Р 21.41. Лекси - Ловкааач: детка, скройся, заипал ужо…. _____________________________________________________________________________ Далее шел полный срач, что Хейваджима и читать не стал. Хмыкнув, он закрыл ноутбук, и уже почти успокоившийся, допил остывший чай. В чем-то детки правы, в чем-то близки, а в чем-то кардинально ошибаются. Единственно правильное решение сейчас для Изаи – залечь на дно. Сзади раздалось тихое шуршание. Шизуо, не оглядываясь, угадывал звуки: вот Орихара открыл новую упаковку таблеток, выдавил из жесткой пластинки две круглые пилюли, запил водой, встал, зашел в ванную, лег обратно. Хейваджима так и сидел на стуле, вперив взгляд в никуда, пока сзади не донеслось сонное дыхание. Шизуо обернулся. Отвернувшись к стенке и поджав под себя ноги, Изая спал. На душе скребли кошки, закапывая нагаженное. Достав футон, Шизуо лег, приготовившись к бессонной ночи, как неожиданно тихое: - Шизу-тян, ложись ко мне. - Нет. - У меня лихорадка будет. - Мне похуй. Грубовато, но так надо. Надо, черт подери, Шизуо ненавидит это слово. Снова шуршание, невидимые в полумраке движения, как вдруг на футон опустилось тело, потеснив Шизуо на самый край. - Что за?.. - Я буду спать с тобой, Шизу-тяяаааан. - С какой радости?! - Ты же не хочешь ко мне, вот я и пришел к тебе! В полумраке остро блеснула белая полоска зубов. Ирония затаилась в уголках рта, но не беспощадная и злая, а тепло-насмешливая и примирительная. Шизуо категорично отвернулся от Орихара, и тут же горячие руки крепко обвили тело, сорвав дыхание и сердцебиение. Изая всегда играл с огнем. И сейчас он упорно разжигает потухший костер своими руками. Шизуо прикрыл глаза. Он мог одной рукой закинуть настырного кровососа на кровать, но тепло, прижимающееся к спине, и ветерок дыхания на затылке сладко убаюкивали, и вскоре веки налились свинцом… … Проснулся он от возни под боком. Шизуо открыл и скосил глаза в сторону. Во сне он перевернулся на спину, и теперь он видел, как безуспешно пытается закутаться в одеяло Изая. - Что случилось? - У тебя от двери продувает, ты не замечаешь? На икры Хейваджимы опустились две ледышки. Шизуо аж подскочил. - Это что? - Ноги мои, - буркнул Изая, снова укрываясь. Ни слова не говоря, он поднял Орихара и кинул на кровать, за ним полетела подушка, потом одеяло. И не успел Изая возмущенно матернуться, как Хейваджима тут же прижал к себе дрожащее тело и накрыл обоих двумя одеялами. - Спи. - Спокойной ночи, Шизу-тян. _______ * - строчки из песни Papa Roach – Kick in the teeth.