Hurt

Объясните ей, когда это произошло? Когда? Почему просыпаясь и видя голубые глаза оборотня, она больше не боится? Он приходит сюда уже несколько недель. Это странно. Он избавляет от кошмаров, причиной которых сам являлся когда-то. Но знание, что он здесь, сидит в кресле в углу комнаты, успокаивает. И кошмары уходят. Когда это стало их общим безумием? Еще одним. В ночь, когда он не пришел, она снова видела смерть. Свою, друзей, Его. Чья именно так сильно напугала тебя, Лидия? Она не могла ответить сама себе, но перед внутренним взором снова вставали погасшие голубые глаза. Он уходил на рассвете, не оставляя никаких признаков своего присутствия. Она никогда об этом не узнала, если бы не теплая рука, вырывающая ее из очередного кошмара. Прижимаясь к чужому плечу и заливая рубашку слезами, она была уверена, что разбудила родителей, что отец успокаивает ее. Сознание, напуганное кошмаром, отметило, что отец вряд ли спит в рубашке. Поднимать голову не хотелось. Она боялась, что это все еще сон. Но теплая рука на спине настойчиво утверждала, что это реально. Она так и сидела, уткнувшись носом ему в ключицу, и вдыхая аромат одеколона. Он так и не произнес ни слова. В ту ночь Лидия заснула у него на руках. А утром решила, что это сон. Если бы не аромат его парфюма на футболке. Почему он приходил? Преступник всегда возвращается на место преступления. Она ждала его на следующую ночь, просто чтобы убедится, что это не ее видение. Но никто не пришел. И на следующую ночь тоже. А после было полнолуние. Дерек запирал своих волчат в вагоне, Скотт сидел дома под присмотром Стайлза. Никто не знал, где был Он. Лишь Лидия. Задание по литературе было невероятно большим и на редкость интересным. Часы показывали третий час ночи, когда в окно постучали. Признаться, ночью, в тишине, да еще и в полнолуние, это напугало. Что удержало ее от крика, какая сила? Но на подоконнике, решив видимо, что не дождется предложения, сидел он. И молчал. Он молчал, пока пересекал комнату, бросив на девушку мимолетный взгляд, молчал, пока устраивался в кресле и пока неотрывно наблюдал за Лидией. А она ложилась спать, не задавая вопросов, не кидая упреков и не выгоняя его. Она бы могла. Когда это стало необходимо? Спустя неделю он садился возле ее кровати, упираясь в нее спиной. Протяни Лидия руку, и смогла бы дотронуться до ежика волос на затылке. Девушка лишь сжимала одеяло. Но стоило кошмару подкрасться ближе, и она ощущала теплую руку, сжимающую ее собственную. Она должна была его бояться. Здравый смысл надрывал голос, крича об этом. И она боялась. Днем, видя холодный взгляд, усмешку и голос, полный сарказма. Но не ночью, когда волк спал у ее кровати. Зачем он приходил? Она не знала, в какой момент она прошептала в полудреме тихое «Питер». Которое он, несомненно, услышал. Он все также был язвителен днем, и молчалив ночью. Казалось, с покровом темноты, вся его язвительность и насмешка сворачивались клубком и засыпали. Что он искал здесь, рядом с девушкой, которую пытался убить? Они всегда молчали. Никаких приветствий. Хотя было бы глупо здороваться с волком, залезающим к тебе в окно ночью. Почему-то она была в этом уверена. Лидия ничего не спрашивала, Питер ничего не объяснял. Но кошмары, знающие, что рядом находится волк, больше не приходили. Мама радовалась и хвалила психолога, а Лидия молчала о том, что стало лекарством. Как долго это продолжалось бы? Пока Лидия не спросила бы его об этом? Или пока он однажды не пришел? Но ничего не вечно. Дерек косится на дядю и бросает внимательные взгляды на Лидию. Девушка отворачивается, Питер усмехается. Лидия боится. Того, что скажут друзья, когда тоже почувствуют его. Того, что однажды вернутся кошмары, потому что он больше не сидит на пушистом ковре возле ее кровати. Но кошмары не приходят, запах одеколона не выветривается. Лидии удивляется тому, что мама не говорит ничего по этому поводу. Ей кажется, что этот запах уже впитался в нее саму. А потом Хейлы уезжают из города. Ненадолго, но… Мама переживает, потому что кошмары снова вернулись. Лидия срывает голос, крича. Она надеется лишь, что никогда с ее губ не сорвется его имя. Объясняться не хотелось. Хейлы вернулись через неделю. Она узнала об этом первая. Просто почувствовала, как ее сгребают в охапку и прижимают к себе. В эту ночь родители спали спокойно. Когда безумие стало их общим спасением?