Всех излечит, исцелит

      После памятного случая со шляпой прошла неделя.       Виктор, конечно, простил Джефферсону эту выходку, но — в очередной раз — зарёкся принимать от него подарки. Пусть вон лучше Чармингам что-нибудь подарит, внесёт, так сказать, разнообразие в семейную жизнь.       На самом деле Виктора задела даже не сама шляпа с сюрпризом, а то, как Джеффи ржал, войдя в спальню и увидев его, такого красивого. Хотя после «спасательной операции» пострадавший орган воспрянул духом, и ночь закончилась на более приятной ноте.       Перебирая в памяти особенно удачные моменты, Виктор закрыл глаза и отставил стакан с виски. Сегодня у него не было дежурства, и можно было немного расслабиться. Рука сама собой потянулась к ширинке…       Вечер воспоминаний прервался стуком в дверь. Настойчивым.       Мысленно выругавшись, Виктор поправил рубашку, застегнул молнию и пошёл смотреть, кого это нелёгкая принесла на ночь глядя.       Нелёгкая не стала мудрить: на крыльце, слегка покачиваясь, стоял Джефферсон — с двумя красноречивыми бутылками подмышкой.       — П-привет, — радостно сказал он и облизнулся.       Франкенштейн приподнял бровь, рассчитывая на объяснения. И Джефферсон понял его верно:       — Вот… решил, что надо отметить, ну, всё это. Что Проклятье спало, что Грейс теперь со мной…       — Кстати, а где Грейс? — перебил его Виктор. — Ты что, оставил её одну в особняке?       — Неа, — Джефферсон замотал головой, — мы с её ненастоящими родителями договорились, что они могут забирать её на выходные. Всё-таки они не совсем чужие ей люди — заботились о ней целых двадцать восемь лет. Грейс по ним скучает… — он тихонько всхлипнул.       — Та-ак, ясно. Идём. — Виктор уцепил Шляпника за плечо и втянул внутрь. В гостиной, усевшись на мягкое кресло, Джефферсон поставил бутылки на журнальный столик и пригорюнился.       — Джеффи, да что с тобой? — Виктор присел на корточки и снизу вверх заглянул тому в лицо.       — Да всё как-то… через жопу, — невнятно пожаловался Джефферсон сквозь растопыренные пальцы. — Я думал, не станет Проклятья — и всё наладится.       — Ага, — насмешливо протянул Виктор, — и повсюду расцветут радуги и единороги.       — Ну уж нет, я такое не курю, — фыркнул Джефферсон, и Виктор прямо-таки физически почувствовал, как спадает скопившееся в гостиной напряжение.       — Всё будет хорошо, вот увидишь, — заверил он Шляпника. — Просто сейчас мы не в сказочном мире, а в обычном, где «долго и счастливо» надо выгрызать зубами. Но и тут оно есть. Так что, действительно, давай-ка отметим снятие Проклятья и все такое.       — Неа, — Джефферсон расплылся в совершенно идиотской улыбке, — давай-ка лучше нажрёмся.       И они нажрались.       Собственно, отчётливо Виктор помнил, только как они прикончили первую бутылку. Дальше всё было сумбурно: вот они с Джеффи смеются, вспоминая былые денечки, — и вот они уже на ковре, причём Виктор совсем не помнит, когда успел избавиться от брюк и рубашки. А Джеффи и вовсе голый. Не считая носков, но это святое.       — Но к-ка… — вяло изумился Виктор, но быстро умолк, ибо Джеффи полез целоваться.       Джеффи плотно прижимался к Виктору, вдавливался в его живот твёрдым напряжённым членом, его руки шарили по телу Виктора, будто сами вспоминали все чувствительные точки… И Виктор поплыл.       Он страстно отвечал на поцелуи, ощущая прилив возбуждения. От кожи Джеффи так и веяло жаром, и это распаляло ещё больше. Виктор накрыл ладонью сосок Джеффи, плавно повёл вверх-вниз — и сжал его большим и указательным пальцем. Шляпник не то прерывисто вздохнул, не то всхлипнул и спрятал лицо у него на плече. Да, они давно знали друг друга. И Виктор ждал этой реакции — чтобы опустить руку вниз и быстро мазнуть пальцами по головке члена Джефферсона. Стояк у того стал почти каменным.       Виктор тихонько засмеялся. Ничего не меняется.       Он куснул Джеффи за плечо, одновременно опрокидывая его на ковёр. Джеффи не сопротивлялся, влажно поблёскивая глазами.       — Я схожу за смазкой, — прошептал Виктор, пытаясь подняться, — но был немедленно пойман за талию сильными руками.       — Да хрен с ней, со смазкой, — Джеффи улыбнулся своей «фирменной» безумной улыбкой и потянул вниз трусы Виктора.       Тот охнул, только сейчас осознав, как же давила ему резинка.       — Спасибоооо, — Виктор не ожидал, что Джеффи немедленно воспользуется в буквальном смысле открывшимися ему возможностями.       Это было восхитительно.       И как он мог сравнивать губы Джеффи с какой-то шляпой?       Виктор погрузился в блаженную негу, едва выныривая из неё, чтобы напомнить себе — не кончать. Не кончать! Не конча-а-а… ах!       — Вот же блядь!       Досадливый возглас Шляпника вырвал Виктора из предоргазменного тумана.       — Что? — удивился он и открыл глаза.       Джеффи сидел по-турецки и придерживал голову руками.       — Сползает, — пояснил он.       — До сих пор? — не поверил Виктор.       — Не смешно, — отрезал Шляпник.       Виктор постарался собраться из того счастливого желе, в которое его обратили умелые ласки, и поднялся.       — Схожу за чемоданчиком.       — За чем? — не понял Шляпник.       — Не забывай, я доктор. — Виктор улыбнулся и пошёл в кабинет, где держал инструменты.       Когда он вернулся, Джеффи сидел в той же позе.       — Не шевелись, — велел Виктор. — Та-ак, новокаин использовать нельзя, ты бухой… ну и хер с ним. Вот. — Он вскрыл ампулу с иглой и шёлковой нитью. — Сейчас всё пришью — и будешь как новенький.       — А-а-а… ты уверен? — опасливо спросил Шляпник.       — Я доктор, — повторил Виктор и высокомерно улыбнулся. — Выпей ещё — для анестезии.       Дальнейшее он помнил смутно: вроде бы он пришил Джеффи голову, а потом у них был обалденный секс. Или это было одновременно? Всё, что осталось в памяти, — это как он отрезает ножницами лишнюю нить и как Джеффи выгибается под ним и просит: «Ещё! Сильнее!»       И несколько мгновений ни с чем не сравнимого блаженства — упоительных в своей быстротечности.       — Ты что натворил, мудила?!       Виктор резко всплыл из страны сновидений.       — Что? Что случилось? — он заполошно подскочил и заозирался.       — Вот это случилось! — на него надвинулась разгневанная физиономия Шляпника.       — Не понял…       — Глаза разуй!       Виктор окинул Джеффи взглядом, не в силах сообразить, что же тут не так. Кажется, всё на месте — руки, ноги, голова… Виктор опустил глаза ниже и охнул: под подбородком Джефферсона вместо ключиц маячили лопатки.       — Твою мать, — с большим чувством выдохнул Виктор — и откинулся на спину, громко хохоча.       — Давай, смейся, говнюк, — с досадой проговорил Джефферсон и посмотрел вниз, на собственную задницу. — Сам напортачил.       — Сей… сейчас всё исправлю, — сквозь приступы смеха выдавил Виктор и потянулся к чемоданчику за ножницами.       Видимо, накануне они действительно отлично нажрались.       Иначе бы он никогда в жизни не пришил Шляпнику голову задом наперёд.