Сердце из пламени и льда

У него ничего не получилось. Все надежды, все чаяния возлагались на Крюка, а его губы оказались столь же холодны, как и сердце Эммы. Регина Миллс стоит у окна, обхватив руками плечи, и неотрывно смотрит на то, как медленно падает снег. Сторибрук накрылся саваном, и, прорвав белую снежную ткань, на улицах торчат крестами дома. Еще несколько дней назад жители радовались теплой осени, а теперь вспомнили про шубы и теплые сапоги. Регина продолжает смотреть в окно и видеть за стеной снега неспешно бредущую по другой стороне улицы Эмму Свон. На Эмме привычная красная куртка, и Регина невольно вздрагивает, будто вместо Эммы чувствует, как мороз целует руки и шею. Потому что Эмме теперь зима не страшна. Кто-то теплый встает за спиной Регины, закрывая собой слабый свет свечи, и от этого кого-то пахнет Робином. Регина невольно подается назад, борясь с желанием закрыть глаза и забыть обо всем, что творится за пределами уютного дома, где разожжен камин. Они – Эмма и Крюк - притащили Эльзу с собой, как и Мэриан, и Регине очень хочется рассмеяться им в лицо, коротко и зло. А потом отвернуться и позволить им пережить свою трагедию в одиночестве. Но вместо нее Эльза уже посмеялась над Эммой. Распахнула объятия и приняла все отпущенные ей пули, а затем снежным плащом укутала и себя, и не успевшую убежать Эмму. Регина, все еще чувствующая себя героем после схватки с Зеленой, храбро кинулась вперед, зажигая в руке и сердце белую магию, но остановилась на середине пути, наткнувшись на невидимое препятствие. Изумление было велико, когда Регина поняла: зимняя гостья не принесла с собой зло. Черной была лишь ее тень. Сквозь снежную пелену Регина видела, как Эльза поцеловала Эмму, склонилась к ней, мягко прихватив двумя пальцами подбородок, и коснулась губами губ, словно старый соскучившийся любовник. А потом оттолкнула, засмеявшись, и замершая Регина не заметила, какими пустыми стали глаза Эммы. Пистолет выпал из ослабевшей руки, удобно лег в снег, затаившись ото всех. Это была самая холодная из всех магий, которые только успела повидать Регина. Даже Кора была горячее. Эльза заморозила сердце Эммы, превратила его в кусок твердого льда и оставила внутри, чтобы холод от него распространился по телу. Проклятый Румпельштильцхен, когда-то знавший Эльзу так, как знал он всех в Зачарованном Лесу, поведал встревоженным жителям о спасительном поцелуе любви – панацее от всех бед, что когда-либо случались с ними. Они – и Регина тоже – стояли под падающим снегом и слушали довольное кудахтанье Голда, а Эмма оставалась безучастной. Регина смотрела на нее и вспоминала старую историю про Снежную Королеву. Была ли она довольна случившимся? Нет. Уже нет. Быть может, пару дней назад она бы действительно заставила горожан самих справляться с новой проблемой, но ее сердце успело остыть от вспышки гнева, пусть и не так сильно, как сердце Эммы. Крюк целовал Эмму. Регина видела, как пират едва ли не ест губы Эммы в отчаянной попытке вернуть ее прежнюю. Тщетно. Это могло значить только одно, и Регина смеялась, прикрыв рот ладонью. Настоящая любовь Эммы лежит в могиле, станут ли они выкапывать ее? Руби всерьез предложила каждому в городе поцеловать Эмму, кто знает, с кем может повезти? Крюк и Генри высказались единодушно «против», их поддержала Мэри Маргарет, гневно заявившая, что это не конкурс. Регина, стоя в стороне, участия в спорах не принимала. Но именно к ней обратились все взгляды, когда здравые предложения кончились. - Не я Спаситель, - пробормотала Регина, и Крюк яростно потряс головой. - Но ты победила Зелену! – горячо воскликнул он, и его счастье, что Регина не знала, что точно такие же слова он говорил недавно Эмме. - И твоя магия – белый огонь, - согласился с Крюком Робин. – Ты растопишь лед. - Она хочет забрать Эмму с собой, когда все это закончится, - буднично бросил Голд, сверля Регину взглядом. – Видимо, учуяла в ней родственную душу – проблемы с магией и детство, лишенное родителей. - Регина, мы должны попробовать! – Мэри Маргарет совершенно забыла, что она останется в стороне, пока магия будет срываться с пальцев Регины. И слово «мы» тут было неуместно. - Ма, пожалуйста, - очень тихо, но горячо попросил Генри. Регина стоит у окна и вспоминает взгляд сына. Взгляд, в котором столько любви, столько надежды, столько… Веры. Даже если бы она хотела еще отказаться, то уже не сможет. Не подвести Генри – это по-прежнему важная задача. Не дать ему снова разочароваться в себе. Робин понимающе выпускает Регину из своих объятий, и она вздыхает, идя к входной двери. Надо поспешить, пока Эмма не превратилась в снеговика. В голове вдруг всплывают слова Голда о том, что Эльза хочет забрать Эмму с собой. Несвоевременная, злая ревность колет сердце тонкой иглой, и Регина рвет дверь на себя, распахивает ее, сходу окунаясь в морозный воздух, перехватывающий дыхание. Эмма принадлежит Сторибруку. Эмма принадлежит Регине. И только они могут делать с ней все, что пожелают. Эмма бредет по улице и не оборачивается, когда Регина нагоняет ее. Регина опережает ее на пару шагов и преграждает путь. Лицо Эммы пустое: ни проблеска узнавания, ни вопроса. Ничего, что доказало бы, что она понимает происходящее. Между тем, Регина знает точно: Эмма не потеряла ни капли разума. Всего лишь сердце ее перестало биться, но пример Коры ясно показывает, что это не конец света. От Эммы веет холодом, щеки белые, бескровные. Регине хочется согреть их, потому что никто не замерзает в Сторибруке. Даже Эмма. Ей нужно запустить сердце, не вынимая его из груди. Как минимум потому, что вынуть его невозможно. Регина понятия не имеет, что должна сделать, поэтому без предупреждения просто выкидывает правую руку вперед, пальцами пробивая грудную клетку Эммы. Эмма сгибается, выдох срывается с ее губ тающими снежинками. Она почти падает на Регину, и той приходится второй рукой упереться Эмме в плечо. Сердце ледяное. От него пальцы начинает ломить, а вверх по жилам, от запястья к шее, мешаясь с кровью, стремится быстрый холод. Чужое колдовство не терпит вмешательства, и Регине приходится бросить в бой собственную магию. Ее трясет, когда две силы сталкиваются, и огонь принимается теснить лед обратно. Это почти больно. Ноги не держат, и Регина вместе с Эммой падает на колени, крепко сжимая пальцы где-то внутри грудной клетки Спасителя. Кровь кипит, на коже словно вздуваются волдыри, и Регине хочется кричать, однако она сцепляет зубы и утыкается лбом в лоб Эммы, переставая видеть себя в холодном стекле серых глаз. Колдовство Эльзы велико. Оно свивает веревки, силки, в которые стремится поймать магию Регины. Веревки те из жгучего мороза и больно хлещут по лицу, по щекам. Регина чувствует, как застывают слезы, катящиеся из глаз. Завтра будет больно. Эмма молчит. Такая спокойная снаружи, она кажется равнодушной и внутри, но только в первое мгновение. Сердце ее не застыло до конца. Под пальцами плавится лед, сковывающий его, и Регина чувствует, как навстречу ее пламени рвется чужой огонь, взятый в плен. Это заставляет Регину вздрогнуть и на секунду потерять контроль. Эта секунда стоит ей всего. Волшебство Эльзы вновь обретает силу, и вот теперь уже с ним не справиться так просто. Из уголка глаза Регины течет кровь: столь велико напряжение. Завтра будет еще больнее. Регина тяжело, с присвистом дышит, не находя в себе сил, чтобы разозлиться на собственное согласие увязнуть в этом. Если сейчас появится Эльза, то ей не придется даже поднимать руку, чтобы забрать себе двух жительниц города вместо одной. Огонь Эммы слаб. Лед вновь замыкает кольцо, и на этот раз пальцы Регины застревают в нем. Если она захочет вернуть себе руку, то придется отрубить кисть. Не хочется сражаться. Боль переступила через порог, когда все происходящее кажется мутным сном. Она уговаривает Регину лечь и закрыть глаза, перестать сопротивляться. За мгновение до того, чтобы так и поступить, Регина собирает оставшиеся силы и отчаянно целует Эмму в губы, будто бы это должно помочь. Она не знает, чего хочет добиться. Она не знает, что подтолкнуло ее так поступить, но губы Эммы холодны, и их хочется согреть. Регина греет их поцелуем, проводит по ним языком и выдыхает в них «Эмма…» Словно имя поможет справиться, будто оно разгонит колдовство. Отчаяние слишком велико, борьба захватила разум, и Регина завтра подумает о том, что сделала. Сегодня, сейчас она ближе приникает к Эмме, словно это скроет ее от злого снежного колдовства. Скроет их. Вместе. Эмма вдруг приоткрывает губы, и изо рта ее тонкой струйкой проливается холод. Он касается зубов Регины, ее языка и десен, и проваливается в горло, выстужая желудок и легкие. Сводит дыхание, Регина замирает. Ее губы пристыли к губам Эммы, теперь их можно освободить, лишь выдрав с мясом. А в следующее мгновение что-то безумно горячее обжигает те пальцы, что все еще защищают сердце Эммы. Огонь рвется изнутри, и лед быстрыми каплями стекает к запястью и дальше, истаивая по пути. Регина не успевает сказать ни слова, а Эмма целует ее в качестве запоздалого ответа, горячо и глубоко, и не осталось ни единого намека на холод на ее губах. Регина не видит, вся поглощенная Эммой, но знает: вокруг них безумно яркой вспышкой взрывается колдовство. Устремляется ввысь и опадает белыми хлопьями, прохладной водой омывая исполосованное магией лицо. Регина знает, что нужно отойти. Встать и вытащить руку из Эммы, вернуться домой и улыбнуться Робину, читающему Роланду сказку на ночь. Но Эмма языком касается языка Регины, и рука слишком крепко зажата между их телами. Магия коконом свивается вокруг, свободной ладонью Регина касается затылка Эммы, запускает пальцы в светлые волосы и закрывает глаза. Ее собственное сердце стучит слишком сильно. А в следующее мгновение рука выскальзывает из Эммы, и это движение мнится гораздо более интимным, чем есть оно на самом деле. Регина тут же разрывает поцелуй и с тупым любопытством смотрит на мокрые пальцы. Затем переводит взгляд на Эмму. В глазах Эммы больше нет пустоты, но что там есть теперь, Регина знать не хочет. Она вытирает руку о бедро, и при этом движении Эмма опускается, садится задницей на пятки, так как обе они выпрямились, пытаясь дотянуться друг до друга в безумии поцелуя. Небо проясняется. Снеговые тучи расступаются, и первые лучи подзабытого солнца касаются щек, на которых не успела подсохнуть влага. Регина невольно облизывает губы и видит, как смотрит на нее Эмма. Они обе все еще стоят на коленях, и вокруг них быстро тает снег. Эмма смотрит возбужденно, но Регина не употребляет это слово в отношении Эммы. Никогда. - Я слышала тебя, - хрипло говорит Эмма. – Ты назвала меня по имени. Регина не отводит глаз. - Потому что было это твое имя, - говорит она как-то невпопад и резко выдыхает. Нужно встать, что Регина и делает. Эмма встает следом, и на коленях у них мокрые пятна, будто причисляющие их к какому-то тайному обществу. Эмма делает шаг вперед, и Регина не успевает отойти. Это все чужое колдовство: от него по-прежнему стучит в ушах кровь, и тяжело дышится, а где-то внизу живота тянет от неясных ощущений. - Спасибо, - искренне говорит Эмма, а Регине хочется, чтобы она замолчала и снова поцеловала ее. Это настолько невыносимое желание, что Регина отворачивается и бежит прочь, к своему дому, к приветливо приоткрытой двери и Робину, вставшему на пороге. За мгновение до того, как раствориться в его надежных объятиях, как услышать нежные слова и поздравления, как не оборачиваться и не смотреть на Эмму, Регина внезапно понимает кое-что. А потому, перед тем, как запереться в своей крепости и нацепить новую броню, все же кидает взгляд на оставшуюся на улице Эмму. Этого не могло быть, но все же случилось. И вряд ли теперь можно будет от этого куда-нибудь деться. Она растопила ее сердце поцелуем. Как в древней сказке. Регина потрясенно выдыхает и закрывает дверь, прижимаясь к ней щекой. Как в настоящей любви.