Убийца

》Майкл Сняв фальшивую панель с задней части шкафа, я схватил черную выцветавшую сумку. Поставив панель на место, и убедившись, что она выглядит незаметно и находится в безопасности, положил сумку на кровать. Открыв ее, вытряхнул все содержимое, чтобы сделать обычную мысленную инвентаризацию. Охотничий нож – есть. Перчатки – есть. Веревка – есть. После того, как убедился, что все нужное было на месте, я убрал вещи обратно в сумку и повесил ее себе на плечо. Взглянул на настенные часы. 23:38. Я побрел к входной двери, никуда не спеша, так как находился на первом этаже. Пальцы дрожали. Трясущейся рукой я толкнул дверь, ведущую к выходу из здания, холодный Английский ветер ударил в лицо. Застегнув молнию на черной куртке, в которую был одет, я натянул капюшон. Мой взгляд был сосредоточен на земле и только на ней. Если я обращу на себя внимание, то кто-то может распознать меня. Они могут понять, кто я такой. Окинув окрестности взглядом, дабы убедиться, что бы один, я снял сумку с плеча и открыл ее. Быстро просунул руки в черные перчатки и схватил нож, затем положив его в правый карман. Снова перекинув сумку через плечо, продолжил свой путь. Сердце бешено колотилось в груди. Трепет от убийства всегда бы тем, чем я постоянно наслаждался, даже скорее смаковал. Но события, предшествующие убийству, вечно заставляли меня волноваться. Никто не знает, кто ты такой. Для населения ты всего лишь мальчишка. Просто Майкл Клиффорд. Никто не знает, что ты убил пятерых человек. Никто не знает, что ты серийный убийца, скрывающийся в тени Лондона. Никто не знает, что ты охотишься на новую жертву. Вообще-то, это ложь. Эштон знает, кто я. Он знает с самого первого убийства. Вы, возможно, задаетесь вопросом, почему он не помог мне свернуться с этого пути. Добрый самаритянин* помог бы серийному убийце. Но Эштон не добрый самаритянин. Я споткнулся о камень. Успел сбалансировать себя прежде, чем повалиться на землю, затем поднял глаза, потому что услышал кашель. Мужчина среднего возраста, низкий и лысый, сидел на земле, прислонившись спиной к кирпичной стене. Он сделал глоток из фляжки. Его галстук был расслаблен, безвольно болтаясь вокруг шеи, а одежда была потрепанной. Волосы выглядели так, словно он не спал несколько дней, а, может, наоборот, как раз таки проспал эти самые несколько дней. Он. Это он. Когда я приблизился, то услышал его тихие всхлипы. Стал размышлять о причинах, которые заставили его плакать. Может, он безнадежный пьяница. Его могла бросить жена, забрать детей и сбежать с каким-нибудь трезвым парнем. Он мог потерять работу. Будет лучше, если я избавлю его от этих страданий. Как лошадь со сломанной ногой.** Не люблю, когда люди мучаются. - Эй, приятель, - протянул руку я, стоя прямо перед ним. Он поднял глаза и взглянул на нее. – Ты не должен сидеть здесь и плакать посреди ночи в публичном месте. Давай, позволь мне помочь. Он сморгнул очередную порцию слез и схватился за мою руку. Его ладонь была потной и липкой, но я не бросил ее. Вместо этого просто помог ему подняться. - С-спасибо, - неразборчиво пробормотал он. Я мог отчетливо различить запах спиртного в его дыхании, поэтому решил, что он был пьян. - Эй, я отведу тебя в то маленькое кафе, куда всегда хожу, когда расстроен. У них есть замечательный горячий шоколад, - предложил я. Он посмотрел на меня с сомнением. - На самом деле, я д-должен идти… домой. - Нет, нет, я настаиваю. Я не какой-то там садист или что-то в этом роде, - усмехнулся я. Нет, на самом деле, не садист. Всего лишь убийца. - Хорошо, - он споткнулся, поэтому я позволил ему опереться на мое плечо для поддержки. Я повел его подальше от своей квартиры, двигаясь в противоположном направлении. - Как те… бя зовут, - он рыгнул на середине слова и поправил очки, подняв их указательным пальцем выше к переносице. - Майкл. Почему не дать парню одну маленькую правду, прежде чем я перережу ему горло? - Меня зовут… - начал было он, но я прервал. - Не хочу знать твое имя. Просто продолжай идти. Мы почти на месте, - он попытался что-то возразить, но я проигнорировал эту попытку. Я не хочу знать его имени. Одно дело видеть лица людей, которых ты убиваешь, а другое – знать их имена. Давать имя лицу своей жертвы… Это не мой стиль. Я называю их по номерам. Это мужчина является номером шесть. Я оглянулся по сторонам, дабы убедиться, что нигде по близости не было людей. Кивнув самому себе, когда никого не обнаружилось, я резко завернул в переулок между зданиями. - Это не похоже на кафе, - вслух размышлял мужчина. - Это просто короткий путь, обещаю. Я пытался убедить его, чтобы довести до конца переулка. Еще минута ходьбы, и мы дошли до точки назначения. Номер Шесть мгновенно оттолкнул меня, когда увидел, что это был вовсе не короткий путь. Я вытащил нож, когда он смотрел по сторонам. - Где мы, черт возьми?! – он, казалось, немного протрезвел. Я лишь усмехнулся. Сердце колотилось, как бешенное, и тут я почувствовал тот самый трепет, ради которого убивал. Налетев со спины, я крепко сжал его горло, лишая возможности дышать, затем прижав нож к одному из его многочисленных подбородков. Мужчина заткнулся. - Пожалуйста… - снова начал рыдать он. – Пожалуйста, у меня жена и трое детей. Я громко рассмеялся. - Ты жалок. Нет ничего лучше, что тебе хотелось бы сказать? – прошептал я ему на ухо. Номер Шесть слегка кивнул, и я сильнее надавил ножом ему на глотку. - Меня зовут Роберт. Роберт Кинг. В приступе ярости, я вогнал нож в его плоть, прежде чем полоснуть им по шее, кровь брызнула из раны. Расслабил хватку и позволил ему осесть на колени, а затем упасть на землю лицом вниз. Внимательно осмотрел одежду, дабы убедиться, что на мне не было ни капли крови. Я кинул злобный взгляд на Роберта Кинга – задыхающееся кровавое месиво у моих ног. Он захлебывался кровью, наполняющей его глотку, с гортанным звуком, и я слегка улыбнулся самому себе. Это восхитительно. Власть, которую я получают от одной лишь мысли о том, что могу контролировать такую вещь, как смерть… Нереально. Это поглощает с головой, и я просто не могу остановиться. И не собираюсь. - Я положил одежду и перчатки в стиральную машину, прежде чем вернуться обратно на кухню. Нож лежал в раковине, замоченный в отбеливателе, дабы от крови не осталось и следа. Я достал из кармана пижамных штанов телефон и открыл новые сообщения. Эштон: Где ты? Эштон: Почему ты не в квартире??? Эштон: Майкл Гордон Клиффорд, где ты??? Эштон: Ты снова это делаешь? Эштон: Господи Иисусе, однажды тебя поймают, приятель Эштон: Ты должен вернуться, чтобы мы смогли просто посмотреть фильмы Эштон: Ну и ладно, но я не хочу слышать об этом, когда ты вернешься Эштон: Напиши мне, как доберешься до дома, пожалуйста Я покачал головой от всех этих сообщений. Он просто волнуется. Я: Уже дома Он будет здесь через несколько минут, поэтому я решил закончить уборку. Достал нож из отбеливателя и вытер его, прежде чем подняться обратно к себе в комнату. Включил ультрафиолетовую лампу над кроватью и поднес под нее нож, проверяя, не пропустил ли какие-нибудь области. «Достаточно чистый», - подумал я, убирая орудие убийства обратно в сумку. Застегнув молнию, я положил сумку в шкаф, но не спрятал за панель, так как перчатки все еще были в стирке. Послышался стук в дверь. Я побежал к входной двери и посмотрел в глазок. Увидев бандану, повязанную вокруг кудрявой головы, открыл дверь. Эштон вошел без приглашения и тут же направился прямиком к дивану. - Я чист, Майкл, на самом деле чист. Прошла целая неделя, и я чувствую себя прекрасно. Я даже сказал бы сказочно. Просто сказочно, - бессвязно тараторил он, развалившись на кожаном диване. Я покачал головой, потому что уже слышал подобное раньше. - Целая неделя? И никакого секса? Ты вообще в порядке? – саркастически отозвался я. - Просто великолепно. Даже не разговаривал с ученицами старшей школы в течение этой недели. Холодная индейка, приятель***, - он, казалось, гордился собой и тем, что не занимался сексом с несовершеннолетними целую неделю, и я был горд тоже, но это никогда не продолжалось долго. Эштон всегда питал ложные надежды, говоря, что он теперь «другой человек», и не знает, почему вообще делал это. Но потом всегда случался рецидив. Горяченькая черлидерша, покидающая школу после игры, или просто случайная студентка, направляющаяся на другую сторону кампуса.**** Иногда я задавался вопросом, как он вообще забирался на территорию университетского городка, но потом понимал, что это же Эштон Ирвин, улыбка которого может убедить вас сделать все что угодно. - Просто не обнадеживайся раньше времени, ладно? Грустный Эштон явно не мой фаворит. Он лишь отмахнулся от моего предупреждения. - Нет, грустный Эштон больше никогда не вернется! Ради собственного блага, я завязал. - Завязал с чем? – спросил я, прислонившись к стойке. Он скрестил руки на груди, от чего стали отчетливо видны его бицепсы. - С сексом, естественно. - Ты, сексозависимый, собираешься резко избавиться от секса? Ты же понимаешь, что иногда имел пять девушек за неделю? - Понимаю, Майкл, но я остановлюсь. - Ладно, хорошо. Просто не питай ложных надежд. ____________________________________________________________________________ * Добрый самаритянин (притча о добром самаритянине, притча о милосердном самарянине) - одна из известных притч Иисуса Христа, упоминаемая в Евангелии от Луки. Она рассказывает о милосердии и бескорыстной помощи попавшему в беду человеку со стороны прохожего самарянина - представителя этнической группы, которую евреи не признают единоверцами. ** Лошадь со сломанной ногой, как правило, пристреливают, потому что вылечить ее в таком случае практически невозможно. *** Холодная индейка - сленговое название для обозначения процесса избавления от психологической лекарственной зависимости посредством резкого прекращения приема лекарственного препарата без поддержки другими лекарствами. В зависимости от степени серьезности случая и вида применявшегося препарата, такой процесс может быть наиболее тяжелым опытом. **** Кампус - университетский городок, включающий, как правило, учебные помещения, научно-исследовательские институты, жилые помещения для студентов, библиотеки, аудитории, столовые и т. д.